Как затеяли мужики за море плыть

Сергей Карпущенко

Как затеяли мужики за море плыть

ОТ АВТОРА

Если разыскать на карте землю Камчатку и присмотреться к её очертаниям, то сразу увидишь, что похожа та земля на рыбу-треску, остромордую и горбоспинную, которая словно нырнула вдруг в глубокий, бескрайний омут Тихого океана, да так и повисла в синеве бьющих о её бока двух холодных, суровых морей - Охотского и Берингова.

Сказать, чтоб веселым краем та земля была, не скажешь. Лето на Камчатке холодное и короткое, покрывают все вокруг плотные, низкие туманы, а ветры дуют такие, что не укроешься, но зато комара и мошку сгоняют. И дожди, дожди...

Другие книги автора Сергей Васильевич Карпущенко

Сергей Карпущенко

ЛЖЕ-ПЕТР - ЦАРЬ МОСКОВИТОВ

Роман

1

ШВЕДСКАЯ КРЕПОСТЬ, ШВЕДСКАЯ ХИТРОСТЬ

Замок Халландгольм был поставлен на высоком берегу пролива Каттегат ещё до Кальмарской унии, и его высокие, мрачные с виду башни с многочисленными пушечными амбразурами уже издали предупреждали корабли датчан о том, что в этом месте к шведской земле лучше не приближаться. Сложенные из гранитных и базальтовых валунов стены Халландгольма высились прямо над бьющими в крутой берег кипящими воланми, и казалось, будто само море вынесло из глубины эту мрачную громаду, чтобы в который раз показать людям свое могущество и силу. Впрочем, к концу XVII века старинные башни обветшали, и их уже не ремонтировали, зато Халландгольм обзавелся другими башнями, построенными в новом вкусе, не с расчетом устрашить врагов, а чтобы служили удобным жилищем владельцу замка, графу Левенроту, главному советнику шведского короля, человеку преклонных лет, но не потерявшему ещё ума и сил, а главное, желания действовать во имя интересов короля и своих собственных.

Князь игов Грунлаф, заключив союз с вождями других борейских племен, идет походом на Синегорье. Черный маг Крас, стремясь к торжеству злого начала в людях, попеременно поддерживает то Грунлафа, то Владигора. Его главная цель — сделать их слепыми орудиями своей воли. На некоторое время это ему удается. Льется кровь, горят столицы обоих враждующих государств…

«Беглецы» – роман из времен Екатерины Второй. В камчатский острог прибывает авантюрист международного масштаба, сосланный как польский конфедерат. Он подбивает других ссыльных и русских артельщиков-зверобоев бежать, обещая им райскую жизнь в заморских странах. И они, захватив парусный корабль, бегут... Обогнув полмира, пережив множество приключений, они оказались во Франции. Однако и за морем нет для русского мужика счастья...

Главный герой этой книги — мальчик Володя, постоянно попадает в разные запутанные и порой опасные ситуации. Но это его не пугает, так как он сам старается их найти. Так и в этот раз — его ждут встречи с таинственным рыцарем-привидением, опасными беглецами и хитроумными грабителями.

Сергей Карпущенко

Коронованный странник

НЕЧТО ВРОДЕ ПРОЛОГА, ИЛИ ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Наталья Петровна Доценко была помещена в психиатрическую больницу № 4 Петербурга в 199... году с диагнозом "маниакально-депрессивный психоз". Шестидесятидвухлетняя женщина на психические расстройства прежде не жаловалась, психических больных в роду не имела, в школе и в институте училась прекрасно, до пенсии работала на одном и том же месте, в Публичной библиотеке. В больнице, на маниакальной фазе, у Доценко отмечалось веселое настроение: она могла в течение нескольких часов демонстрировать соседкам по палате то, как нужно танцевать старинные танцы - контрданс, менуэт, гавот, полонез, мазурку, польку. Закрепив на поясе одеяло, больная показывала товаркам, как поддеживать бальное платье, поднимаясь и опускаясь по лестнице или во время реверанса. В столовой она учила всех правильному поведению, умению пользоваться ложкой (вилок и ножей там не держали), а потом, после приема пищи, пела песни и арии из опер на французском и немецком языке, читала стихи и декламировала наизусть целые страницы из классических романов. И в период пребывания Натальи Петровны на маниакальной фазе болезни её любили все, включая медсестер и врачей, несмотря на крайнюю её назойливость.

В этом романе разрабатывается версия о том, что царская семья вместе с императором Николаем не была расстреляна — их спасли белогвардейцы, Николай с семьей стремится попасть в Питер, где узнает о гибели многих членов августейшей Фамилии. Его обуревает желание бороться с большевизмом, что он и делает, стремясь между тем вернуть себе власть.

Сергей Карпущенко

СКРИПКА СИНЬОРА ОРЛАНДИ

Роман

1

РАБОТАТЬ НА "КЛАДБИЩЕ ЗВУКОВ"

...Открыть глаза было так трудно, будто веки кто-то незаметно пришил к щекам или, по крайней мере, смазал клеем "Спрут". Когда же Володя наконец разлепил глаза, то понял, что лежит на спине - его взгляд упирался в потолок со светильником, откуда-то сверху на него смотрели хмурые лица с какими-то огромными, вытянутыми, наподобие вороньих клювов, носами. Губы смотрящих на него людей шевелились, но смысл их слов проникал в сознание, точно пробиваясь сквозь толстую преграду

Приключения Володи, Иринки и Леньки Кошмарика, начавшиеся в романах «Рыцарь с железным клювом» и «Операция «Святой Иероним», – продолжаются. Теперь друзья отправились в путешествие на подводной лодке… По чистой случайности маршрут Петербург – Хельсинки – Петербург закончился благополучно.

***

Морские приключения на борту самой настоящей подводной лодки, пусть даже очень небольшого размера, что может быть интереснее? Володю и его друзей ждет масса приключений. Но вот беда – вместе с ними на лодке оказались и непрошенные гости.

Популярные книги в жанре Историческая проза

Вечернее размышление о творческом величии и грозной силе любви на прогулке накануне священной для Тютчева даты встречи с Еленой Денисьевой.

Всеволод Соловьев так и остался в тени своих более знаменитых отца (историка С. М. Соловьева) и младшего брата (философа и поэта Владимира Соловьева). Но скромное место исторического беллетриста в истории русской литературы за ним, безусловно, сохранится.

Помимо исторических романов представляют интерес воспоминания

Всеволод Соловьев так и остался в тени своих более знаменитых отца (историка С. М. Соловьева) и младшего брата (философа и поэта Владимира Соловьева). Но скромное место исторического беллетриста в истории русской литературы за ним, безусловно, сохранится.

Помимо исторических романов представляют интерес воспоминания

«…Женщины в истории всегда в тени. Если и упадет на какую-нибудь из них отсвет известности, то следует оглядеться по сторонам в поисках мужчины, щедро озаряемого славой. <…>

Однако есть и те, чью роль в судьбе великого человека трудно описать привычными словами. Такой была Василиса Покровская. Кем приходилась она тому, кто озарил ее имя? Она подарила ему жизнь, не будучи его матерью. Она любила его, не став, однако, той, кого привычно именуют «любовница». Она была его спутницей, но спутницей «святой», как ее недоуменно величали. Однако к лику святых ее никто не причислял.

И наверняка можно сказать только одно – она была удивительной женщиной!..»

Роман известного уральского писателя Арсена Титова "Одинокое мое счастье" — первая часть трилогии «Тень Бехистунга». Перед вами журнальный вариант этого романа, публиковавшийся в № 7,8,9 журнала «Урал» 2002 г. и № 8 2005 г.

Действие трилогии «Тень Бехистунга» происходит в Первую мировую войну на Кавказском фронте и в Персии в период с 1914 по 1917 годы, а также в Екатеринбурге зимой-весной 1918 года, в преддверии Гражданской войны.

Трилогия открывает малоизвестные, а порой и совсем забытые страницы нашей не столь уж далекой истории, повествует о судьбах российского офицерства, казачества, простых солдат, защищавших рубежи нашего Отечества, о жизни их по возвращении домой в первые и, казалось бы, мирные послереволюционные месяцы.

Трилогия «Тень Бехистунга» является одним из немногих в нашей литературе художественным произведением, посвященным именно этим событиям, полным трагизма, беззаветного служения, подвигов во имя Отечества.

В 2014 году роман-трилогия удостоен престижной литературной премии «Ясная поляна».

О чем, собственно говоря, идет речь в этой повести: о трагической, полной бесплодного героизма новейшей истории Венгрии или о судьбе человечества, ради которого в течение тысячелетий принимают напрасные муки пророки и искупители? Стоят ли за выведенными в произведении образами реальные персонажи недавних, еще не стершихся в памяти лет или, наоборот, в библейских фигурах просвечивают черты, которые, будучи вечными свойствами человека, порождают свои проекции, реинкарнации в любой эпохе, в любой стране, в том числе и в Венгрии XX века?

Этот рассказ написан совсем молодым человеком, который впоследствии стал известным художником, — Александром Николаевичем Самохваловым.

В 1918 году Самохвалов вместе с другими студентами Академии художеств участвовал в «великом аврале» — массовом изготовлении революционных лозунгов к празднику Первое мая. Сроки были минимальны, и, казалось бы, немудреная эта и чисто ремесленная работа была превращена в истовое творчество, в трудовую страсть, одержимость, в напряженный поиск молодыми художниками самых выразительных и острых плакатных средств, о чем взволнованно и лаконично повествует Самохвалов, идя «по горячим следам» событий. Его рассказ типичен для прозы 20-х годов не только своей темой, но и изощренной, динамичной формой — отрывистые, замкнутые фразы, образующие смысловые ступени, ритмические повторы, «безглагольность».

Но годы, прошедшие с того «яркого праздника революционных буден», сместили художественный акцент рассказа. Современному читателю он любопытен и дорог именно как взволнованное свидетельство очевидца, заметившего немало неожиданных, укромных черточек революционного бытия.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.Карр

Это не моя вина

В некоей точке бесконечного пространства-времени, очнувшись от глубокой дремоты, которая из-за преклонного возраста стала посещать его все чаще, Бог огляделся вокруг. И, будучи всевидящим, Он увидел все. Он увидел Вселенную; Он увидел супергалактики, и галактики, и солнечные системы; и одновременно Он увидел и каждую малую молекулу, и атом, и мельчайшую частицу вещества везде и всюду.

Среди бесконечного множества картин, увиденных им, была и такая: на маленькой обитаемой планетке, на которую Он, как ему помнилось, обращал внимание два или три раза в предыдущей вечности, в некоем полном людей шумном месте был огороженный клочок заросшей травой земли, на которой ничком лежал человек, и в тот самый момент, когда Он взглянул на него, человек этот умер в великом уничижении.

Джон Диксон Карр

Изогнутый стержень

(Согнутая петля)

Гидеон Фелл

перевод И.И.Мансуров

Часть первая

СРЕДА, 29 ИЮЛЯ. СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕКА

Первое правило, которое должен помнить начинающий, заключается в следующем: никогда не сообщайте аудитории заранее, что собираетесь делать. Если вы скажете, вы тотчас же привлечете внимание к тому, что совершенно необходимо скрыть, и вдесятеро увеличите шансы разоблачения. Приведем пример.

Джон Диксон Карр

Потерянная виселица (Тень убийства)

Анри Банколен

перевод Е.В.Нетесова

Глава 1

ТЕНЬ ВИСЕЛИЦЫ

Она стояла на столе перед нами среди чайных чашек - крошечная, превосходно исполненная модель виселицы, не выше восьми дюймов, из выкрашенного черной краской кедра. Тринадцать ступенек к эшафоту с люком, закрытым крышкой на крошечных петлях. На перекладине висела маленькая крученая петля.

Я смотрел на нее в желтом предвечернем электрическом свете, находя мрачное утешение в белой скатерти, чашках, блюде с сандвичами. Вокруг фонарей на Пэлл-Мэлл за эркерным окном, у которого мы сидели, вились грязные клубы тумана, скручивались, разбухали, плыли плотными коричневожелтыми клочьями, затмевая весь свет. В окна пробивался глухой шум автомобилей, просверленный автобусным гудком. В оконных стеклах отражались лица Банколена и сэра Джона Ландерворна, разглядывавших устрашающую игрушку. Два охотника на людей представляли собой полную противоположность. Лицо сэра Джона было строгим, болезненным, с высоким узким лбом под седыми волосами. Над мрачными глазами в золотой оправе очков, сидевших на остром носу, нависали черные тонкие брови. Любовно поглаживая седые усы и коротко подстриженную бородку, он пристально щурился на маленькую виселицу. Банколен, сидевший напротив, сквозь сигаретный дым наблюдал за сэром Джоном Ландерворном, бывшим заместителем комиссара столичной полиции.

Джон Диксон Карр

Слепой цирюльник (Охота на цирюльника)

Гидеон Фелл

перевод А.В.Кровякова

Часть первая

Глава 1

СТРАННЫЙ БАГАЖ

Когда лайнер "Королева Виктория" вышел из гавани Нью-Йорка и взял курс на Саутгемптон и Шербур, его пассажиры только и говорили, что о плывущих вместе с ними трех знаменитостях. Между тем находилась среди них и четвертая - впрочем, совсем неприметная - личность, сыгравшая, однако, значительную роль в этой истории. Сам того не подозревая, молодой человек вез в своем багаже нечто куда более ценное, нежели марионетки месье Фортинбраса или изумрудный слон лорда Стэртона, что и стало в какой-то мере причиной той суматохи, кутерьмы и безобразий, которые степенная и спокойная "Королева Виктория" до этого никогда не знала. Произошедшее в этот рейс вышло далеко за рамки обыденного.