Как я стал киноактером

Иштван Чукаш

КАК Я СТАЛ

КИНОАКТЕРОМ

Перевод Д. Мудровой

Повесть "Как я стал киноактером" написана от лица мальчика, впервые снявшегося в кино. Три другие повести - сказочные. Они объединены одними и теми же героями и рассказывают об их веселых приключениях.

В ночь накануне того дня, когда я стал киноактером, мне приснился очень странный сон. Действительно очень странный. Мне снилось, что директор мясного магазина стал круглым, как воздушный шар. Пока что в моем сне нет ничего странного: каждый на улице Надрагуя знает, что директор мясного магазина очень любит поесть. Он все время пощипывает то копченую колбасу, то вареную, то грудинку, то корейку. Это ни для кого не секрет. Целый день из мясного магазина слышны жалобные вздохи: "Еще вот этот кусочек копченой колбаски - и всё! Еще вот этот кусочек корейки - и больше ни-ни!" А в моем сне директор мясного магазина растолстел сразу, будто его надули, как воздушный шар. А когда раздуваться было уже некуда, он начал медленно подниматься вверх. Так медленно, что прежде чем совсем оторваться от земли и подняться в воздух, он немного покачался на кончиках пальцев, как это делают балерины по телевизору. Я стоял совсем близко и с удовольствием наблюдал за делающим балетные на и болтающим ногами директором. В какой-то момент я даже слегка позавидовал ему: вот бы так полетать! Но потом я ему уже не завидовал: директор мясного магазина совсем не радовался полету, он жалобно смотрел вниз и стонал: - Ну сделай же что-нибудь! Не глазей, как баран на новые ворота! Слышишь?! Я слушал и думал, что, находясь в таком затруднительном положении, можно было быть и повежливее. Но я проглотил обиду и стал ломать голову: как бы ему помочь? Там, на месте, я так ничего и не придумал, и это не удивительно, ведь не каждый день увидишь летающего директора мясного магазина! А стонущий воздушный шар снова кричал мне: - Принеси из магазина гири! Слышишь? - Слышу, слышу, - проворчал я и, дважды сходив в магазин, притащил две пятидесятикилограммовые гири. - Сколько килограммов ты принес?! - крикнул мне воздушный шар. - Сто килограммов! - сказал я. - А я вешу сто двадцать! - охнул воздушный шар, но вдруг замолчал, потому что, несомненно, подумал, что сейчас не может весить сто двадцать килограммов. Я привязал к ручкам гирь веревку, а другой ее конец подбросил вверх. Директор мясного магазина поймал его, как якорный канат, и на какое-то мгновение остановился в воздухе, как неповоротливый авиапапка. (Я знаю, что правильно это судно называется авиаматка, но не могу же я так сказать о директоре мясного магазина!) Вот так он и кружил в воздухе вокруг веревки, будто вылавливал мину, и не мог спуститься, потому что был легче воздуха. - Эй, послушай! - кричал он будто в глубину. - Ничего не придумал? Была у меня одна идея, и я как раз раздумывал, не сказать ли ему о ней. Но не осмелился. А вероятно, это была бы неплохая мысль. Я подумал, не передать ли ему по веревочной почте касторку. Конечно, она противная, но мне всегда помогает. Вслух же я предложил совсем слабую, второсортную идейку: - Я вызову по телефону пожарных! - Набирай "ноль пять"! - крикнул он мне вниз. - Знаю, - ответил я. Я зашел в мясной магазин и вызвал по телефону пожарных. Дальше сон был уже не таким интересным. Пожарные вышли из машины, растянули брезент и приказали директору мясного магазина: "Прыгай!" Но он лишь почесал голову и тихо застонал, а потом показал на лестницу. - Ага! - сказал один из пожарных, - Здесь особый случай! Он выдвинул вверх лестницу. Директор мясного магазина ухватился за самую верхнюю ступеньку и подал знак, чтобы опускали лестницу. Спустившись на землю-матушку, он пожал руки пожарникам, а немного подумав, и мне, зацепил пальцами гири и, грузно ступая, отправился домой. Уехали пожарники. Я тоже пошел домой. Почему я рассказываю об этом сне? Да потому, что впоследствии, возможно, именно благодаря ему я стал киноактером! "Кто умеет так здорово врать, сказал дядя режиссер, - у того есть фантазия!" Но это было потем, а сначала мне нужно было проснуться. Проснулся я оттого, что мой старший брат тряс меня за плечо, потому что я будто бы стонал и бормотал во сне. Пока мы немного поспорили с ним об этом, солнце заглянуло в окно и уже не было никакого смысла опять ложиться спать. Брат громко вздыхал, говоря, что это настоящий сумасшедший дом, что он не может выспаться, хотя у него каникулы и можно спать сколько угодно, да только кое-кто превращает родительский дом в бесплатный цирк! Я не отвечал ему: пусть себе поворчит. Но потом не удержался и вставил: - Рано вставать полезно для здоровья! - Ты даже это знаешь? - спросил он подозрительно ласково. - Кто рано встает, тому бог подает! - выпалил я с ходу. И едва успел увернуться от летящей в меня подушки. Пролетев значительную часть пути и сбив со стены фотографию, она повисла на гвозде, будто собираясь отдохнуть. На той фотографии был изображен я в двухмесячном возрасте. Мне не было жаль ее. Брат нетерпеливо потянул подушку, она порвалась, и в комнате начался настоящий февральский снегопад. Я не стал ждать, что будет дальше, и, насвистывая, как веселая иволга, отправился на кухню. От раннего пробуждения я чувствовал себя легко и радостно. После завтрака, отправив в рот два зеленых грецких ореха из варенья, я вышел на.улицу. Я сразу заметил первого помощника режиссера. Тогда я еще, конечно, не знал его имени. Оно у него такое, что язык сломаешь. Но и без этого его внешность была достаточно заметна. Во-первых, он нацепил на нос маленькие темные очки в проволочной оправе, какие носят слепые. Я даже посмотрел, куда он подевал белую палку, но не нашел ее, зато увидел огромную книгу в зеленом переплете, которую он тащил с трудом. Кроме того, вокруг шеи он небрежно повязал платок: совсем как у лошади, запряженной в свадебную карету. (Это я потом услышал от тети, торгующей в табачном киоске, и вписал сюда, потому что действительно очень похоже!) Брюки его подпоясывал широченный ремень, напоминающий бандаж для страдающих грыжей. (Это тоже сказала тетя из киоска!) Брюки красные, рубашка черная, к босым ногам ремешками привязаны кожаные подошвы - словом, не заметить его было просто нельзя! Он шнырял по нашей улице Надрагуя и все рассматривал, иногда заглядывая в свою огромную книгу. Помощник режиссера направлялся в мою сторону. Я с интересом ждал, что будет дальше. Чтобы мое любопытство не слишком бросалось в глаза, я изящно прислонился к забору, упершись в него локтем и подперев ладонью голову. Совсем как великий мыслитель. Как я и предполагал, он подошел ко мне. Посмотрел на меня сквозь свои очки для слепых, потом заглянул .в книгу. - Эге! Ага! Хм! - пробормотал он что-то в этом роде, лихорадочно перелистывая книгу, а затем сказал: - Прекрасно! Великолепно! Выразительно! Настоящая находка! Я слушал его с интересом и, хотя у меня уже начал неметь локоть, старался сохранить позу великого мыслителя. Он прыгал передо мной влево, вправо, осматривал со всех сторон, затем, зажав книгу под мышкой, сложил ладони кольцом и посмотрел на меня через него. Определенно его что-то интересовало. Но локоть у меня совсем онемел, и я хотел осторожно опустить руку.

Другие книги автора Иштван Чукаш

Как вы думаете, каким был первый музыкальный инструмент? Возможно, это было дерево с дуплом. Первобытный человек ударил по нему, и дерево зазвучало. Сначала человек немного испугался — звук совсем не похож ни на его собственный голос, ни на крик зверя. Но потом освоился с необычным деревом. Хорошо быть хозяином диковинного инструмента, который звучит по твоему желанию! Человек ударял по нему, то ускоряя, то замедляя темп: бум-бум-бум! бум! бум! Мелодию на нём, конечно, не сыграешь, зато можно подать сигнал. Правда, для этого приходилось каждый раз идти к своему дереву. И первобытный музыкант сделал инструмент поменьше, чтобы брать с собой. Взял кусок древесины и выдолбил его. К тому времени древний музыкант уже понял, что полые предметы, если по ним ударять, издают звук. Так, например, звучит пустой, твёрдый, высохший плод, высохший череп животного.

Иштван Чукаш

НА АРЕНЕ - ЦИРК ПИНТИКЕ!

Кот Мирр-Мурр #3

Перевод С. Фадеева

1. Путешествие в посылке

Улыбчивая повариха, у которой кот Мирр-Мурр и его друг кот Ориза-Тризняк провели зиму, в один прекрасный день проговорила, задумчиво глядя на неразлучных друзей: - Куда же мне вас девать? Обращалась она с этим вопросом, судя по всему, к самой себе. Повариха собиралась отправиться в путешествие, а так как она была женщиной обстоятельной и любила порядок, то подумала обо всем, в том числе и о котах. Друзья не могли пожаловаться на добрую женщину, жили они припеваючи. Бока у них за зиму округлились, шерсть лоснилась, ведь кормили их исключительно свежим мясом. Что и говорить, котам даже слегка наскучила такая сытая жизнь.

Иштван Чукаш

ОРИЗА-ТРИЗНЯК

Кот Мирр-Мурр #2

Перевод А. Старостина

Как кот Мирр-Мурр попал в карман пиджака Эдена Шлука

Солнце лило на землю жаркие лучи, и Эдену Шлуку, немолодому уже старьевщику, казалось, что больше всего этих лучей льется ему на плешь. Он то убыстрял, то замедлял шаг, но солнце каждый раз настигало его, выжидало немного и с удвоенной силой принималось припекать его лысеющий затылок. Вздохнув, Эден Шлук прекратил бесполезную борьбу, поправил заплечный мешок и стал уныло рассматривать пыльные акации, заборы, в которых не хватало по нескольку досок, простыни, висевшие в проемах кухонных дверей, собак, лежавших на дворах и тяжело дышавших; и в какую-то секунду он ясно понял, что приехал в деревню зря. По такой жаре ему вряд ли удастся что-либо купить или продать - и на мгновение перед ним, словно видение, предстали его прохладная, затененная шторами комната и кружка холодного, как лед, пенистого пива!

Иштван Чукаш

История одного ослика

Кот Мирр-Мурр #1

Перевод А. Старостина

Ослик знакомится

В углу комнаты, на цветочном столике, жил-был ослик. Его звали Шаму, шерсть у него была серая, копыта - лакированные, а уши, как и полагается настоящему ослику, длинные. Это был подарок. Его вынули из шелковой бумаги, расцеловали - "Ой, какой милый ослик!" - а потом поставили на столик с цветами и забыли о нем.

Он скромно стоял на своем месте, улыбался людям в ответ и рассматривал комнату, выглядывал в окно, изучал картинки на стене. Особенно ему нравилась люстра, которая загоралась и гасла каждый вечер. "Если бы я был птицей, - думал ослик, - или хотя бы мухой, в общем, если бы у меня были крылья, я подлетел бы к ней и посмотрел бы, что там внутри". А однажды утром ослик подумал, что неплохо было бы прогуляться и заодно познакомиться со всеми в комнате. Он осторожно спустился с цветочного столика и отправился на прогулку. Ближе всех стоял шкаф, ослик остановился перед ним и сказал: - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? - Меня зовут Шкаф! Голос у шкафа был не очень приятный, скорее, его можно было назвать несколько скрипучим. "Ладно", - подумал ослик, учтиво поклонился и пошел дальше. Подойдя к кровати, он остановился и сказал: - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? - Ой, ослик! Какой милый ослик! Меня зовут Кровать! Голос у кровати был шелковый, и чувствовалось, что она любит поговорить. "Ладно", - подумал ослик, поклонился и пошел дальше. У стены стоял стул. Ослик подошел к нему. - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? Но стул молчал. "Он, наверное, не расслышал," - подумал ослик и повторил всё сначала. Но стул и на этот раз ничего не ответил. "А, он спит!" догадался ослик и на цыпочках пошел дальше. Вдруг он застыл на месте: от удивления не мог вымолвить ни слова. Перед ним стоял точно такой же ослик, как он сам! Шерсть у того ослика была тоже серая, копыта - лакированные. Наконец ослик набрался храбрости и сделал шаг вперед. Ему показалось, что другой ослик тоже шагнул ему навстречу. "Как странно", - подумал наш ослик и сказал: - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? Но другой ослик молчал, правда, взгляд у него был приветливый. Ослик постоял еще немного. Ему хотелось поговорить, но другой ослик, похоже, был не слишком разговорчив. Он стоял молча и смотрел с любопытством. - А меня подарили! - нарушил наконец молчание ослик. Но другой ослик и на этот раз ничего не ответил. "Ладно, - подумал ослик, - но все же хорошо, что я здесь не один!" Он поклонился и пошел обратно. Другой ослик тоже поклонился и куда-то пошел. Ослику стало любопытно, куда тот идет, и он обернулся. Но и другой тут же повернулся к нему. Ослику стало неловко за свое любопытство, и он поспешил поклониться еще раз. Другой ослик вежливо кивнул и пошел дальше. "Неважно, - подумал ослик, - мы еще подружимся и будем подолгу разговаривать". Он обошел всю комнату, посмотрел картинки, книги, повалялся немного на ковре, а потом забрался обратно на цветочный столик. Устроившись поудобней, он стал по очереди рассматривать своих новых знакомых. "Это шкаф, он немного угрюм, но, в общем-то, нельзя назвать его недружелюбным. Это кровать, голос у нее красивый, шелковый. Она любит поговорить. Это стул. Правда, он спит. А это люстра. Ее еще не зажгли". Он привстал на цыпочки, разыскивая взглядом другого ослика. Но того нигде не было. "Спрятался, наверное, - подумал ослик. - Ничего, завтра я его найду". Он улыбнулся и, слегка прислонившись к вазе с цветами, уснул.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Ольга Челомбиева

Может быть сказки для взрослых детей?

Три заветных слова

В живописном месте к западу от нас находится одна маленькая деревня. Расположена она довольно далеко от города, поэтому деревенские жители редко туда ходят, только по необходимости. Кругом деревни лес, рядом речка и поле. Глубокие овраги окружают деревню со всех сторон, так что она кажется островом.

Здесь то и жила девочка, про которую сказка. Она жила с мамой и папой, сестрами и братьями. Тогда было много таких больших семей. Все любили друг друга и были счастливы.

Саша Чёрный

Армейский спотыкач

Осмотрели солдатика одного в комиссии, дали ему два месяца для легкой поправки: лети, сокол, в свое село... Бедро ему после ранения, как следует, залатали, - однако ж настоящего ходу он не достиг, все на правую ногу припадал. Авось, деревенский ветер окончательную разминку крови даст.

Попал он с лазаретной койки, можно сказать, как к куме за пазуху. На палочке ясеневой винтом кору снял, - ходи себе барином да постукивай. Хочешь, на завалинке сиди, табачок покуривай, - полковница вдовая на распределительном пункте два картуза махорки ему пожертвовала. Хочешь, в коноплянике на рогоже валяйся, легкие тучки считай да слушай, как кудрявый лист шипит... Окопы словно в темном сне снились, - русский воздух, бадья у колодца звенит. Ручей за плетнем воркочит, петух домашний штаны клювом долбит, - тоже, дурак, нашел себе власть.

Саша Чёрный

Бестелесная команда

Шел солдатик на станцию, с побывки на позицию возвращался. У опушки поселок вилами раздвоился: ни столба, ни надписи, - мужичкам это без надобности. Куда, однако, направление держать? Вправо, аль влево? Видит, под сосной избушка притулилась, сруб обомшелый, соломенный козырек набекрень, в оконце, словно бельмо, дерюга торчит. Ступил солдат на крыльцо, кольцом брякнул: ни человек не откликнулся, ни собака не взлаяла.

Лариса ЕВГЕНЬЕВА

(Лариса Евгеньевна Прус)

Спиридоша

Ну скажите на милость, и кому бы пришло в голову называть ее Аленой?..

Хотя фантазия у учеников этой школы отчего-то оказалась столь небогатой, что, за исключением круглой, как шар, толстячки учительницы биологии по кличке Пушинка, всех остальных учителей называли по именам. Анечка, Валентина, Лидия, Петя, Наталья, Вовчик... И лишь Спиридошу - по отчеству. Милешкина Алена Спиридоновна.

ФАРБАРЖЕВИЧ Игорь Давыдович

ГУБЕРНСКИЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ

1

Случилось это в одном из российских городов, имя которого раскрывать не хочу. И не потому, что являюсь патриотом таинственного города, а просто из тех соображений, что история эта могла произойти в России где угодно.

Итак... Жил в небольшом имении один отставной интендант. Уж как ни выслуживался он с младых лет в казармах, как ни старался, а выше капитана, увы, не допрыгнул.

ФАРБАРЖЕВИЧ Игорь Давыдович

ЯНТАРНАЯ КАРЕТА

1

В небольшом провинциальном городе на севере одной страны жил Поэт.

Его книги издавали огромными тиражами, а стихи даже печатали в школьных учебниках!

А рождались они на бумаге по мановению волшебного веера его Музы, которая появлялась у него довольно часто, невидимая для других.

Однажды, когда он был еще мальчиком, маленький Эвалд лежал на траве у дома и смотрел в небо...

ФАРБАРЖЕВИЧ Игорь Давыдович

КАК ЛИСЕНОК БЫЛ ВЕЛИКАНОМ

"Вот уже и осень наступила, а я ни капельки не вырос!.. - грустно размышлял Лисенок, сидя под Старым Дубом. -Так и останусь на всю жизнь Маленьким Лисенком... А как это, наверно, хорошо - быть большим!"

Он посмотрел на небо, и сквозь осеннюю листву дубовых веток ему в глаза попал солнечный луч. Лисенок зажмурился и громко чихнул несколько раз подряд.

Игорь Фарбаржевич

ДОКТОР БРОМС

Кровавый Джек

Косые Паруса

Предисловие переводчика.

Летом 1990 года в мебельном антикварном магазине на Фрунзенской набережной я купил небольшой письменный стол. Стол был облезлый, без задних ножек, поеденный жучками вероятно XVIII века. Но - гнутые передние ножки и дверцы, узорчатые бронзовые ручки, вобщем, - настоящее чудо! К тому же и стоил почти ничего, так как требовалась серьезная реставрационная работа.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Автобиография Лидии Чуковской

Я родилась в Петербурге 11/24 марта 1907 года. Через пять лет наша семья переселилась в Куоккалу, дачную местность в тогдашней Финляндии. До 1917 года мы жили там постоянно, зиму и лето. Другом моего отца стал знаменитый художник Илья Ефимович Репин, тоже постоянно живший в Куоккале. К Илье Ефимовичу по средам, а к моему отцу по воскресеньям приезжали из Петербурга художники, писатели, актеры, поэты, историки литературы и публицисты. Девочкой я встречала у нас в доме Шаляпина, Маяковского, Н. Евреинова, Леонида Андреева, Владимира Короленко.

Лидия Чуковская

Голая арифметика. 1992

Не имея возможности прочитать все статьи и воспоминания об Анне Ахматовой, напечатанные за рубежом, приведу лишь один пример "главной лжи", которая ее возмущала. В томе первом ее "Сочинений", опубликованном в 1965 году, в предисловии Глеба Петровича Струве на с. 7 читаем: "the period between 1925 and 1940 was indeed a period of almost complete poetic silence..." ("период между 1925 и 1940 был периодом почти полного молчания"). Далее автор предисловия производит подсчет: около полдюжины (half-a-dozen) стихотворений Ахматова написала с 1925 по 1931; немногие в 1936-м и ОДНО в 1939-м... Как видит читатель, ознакомившийся хотя бы с одним из сборников стихотворений Анны Ахматовой, вышедшем в конце восьмидесятых или в начале девяностых годов, а также прочитавший первый том моих "Записок", подсчет, произведенный Глебом Петровичем Струве, неверен. Подсчет этот и не мог быть верным. Находясь за тысячи километров от поэта, о котором пишешь, да к тому же еще по ту сторону железного занавеса - подсчитать, сколько стихотворений и когда этим поэтом создано - затея неисполнимая, в особенности, если сознавать, что речь идет о той поре, когда Анна Ахматова не только не имела возможности печатать свои стихи, но даже записывать их.

Лидия Корнеевна Чуковская

ОТКРЫТЫЕ ПИСЬМА

Не казнь, но мысль. Но слово

Ответственность писателя и безответственность "Литературной газеты"

Гнев народа

Прорыв немоты

В газету "Известия"

НЕ КАЗНЬ, НО МЫСЛЬ. НО СЛОВО (К 15-летию со дня смерти Сталина)

В наши дни один за другим следуют судебные процессы: под разными предлогами - открыто, прикрыто и полуприкрыто - судят слово, устное и письменное; судят книги, написанные дома и напечатанные за границей; судят журнал, напечатанный на родине, но не в типографии; судят сборник документов, изобличающих беззаконие суда; судят выкрик на площади в защиту аресто-ванных. Слово подвергают гонению как бы для того, чтобы еще раз подтвердить старую истину, полюбившуюся Льву Толстому: "Слово - это поступок". Наверное, слово и в самом деле посту-пок, и притом сокрушительный, если за него дают годы тюрьмы, и лагеря, если целыми годами, а то и десятилетиями, не в силах пробиться в свет, к читателю, великая поэзия и великая проза - романы, поэмы, стихи, повести, - насущно необходимые каждому. Я бы сказала: необходимые как хлеб, но на самом деле своей пронзительной правдой они нужнее, чем хлеб. И быть может, потому, что слово истины не в силах прозвучать, сделаться книгой, а через книгу и душой челове-ческой, что оно насильственно загнано внутрь, остановлено - быть может, потому с такой остротой ощущаешь искусственность, фальшивость, натянутость иных напечатанных, легко достигающих читателя слов.

Лидия ЧУКОВСКАЯ

ПРЕДСМЕРТИЕ

1

На телеграфном бланке, протянутом мне моей собеседницей, было крупно выведено:

Асеев и Тренев отказали в прописке.

Нет, такую телеграмму посылать нельзя, сказала я. Вы же сами говорите, что Марина Ивановна в дурном состоянии. Да и подумаешь высшая инстанция: Тренев и Асеев! Да и подумаешь, столица Чистополь! Здесь прописывают литераторов всех без изъятия. Были бы невоеннообязанные.