Как сон

Как сон
Автор:
Перевод: Юрий Викторович Чайников
Жанр: Современная проза
Серия: Любовь без правил
Год: 2010
ISBN: 978-5-389-01231-8

Войцех Кучок — польский писатель, сценарист, кинокритик, самый молодой лауреат главной польской литературной премии «Ника» (2004). За пронзительную откровенность, эмоциональность и чувственность произведения писателя нередко сравнивают с книгами его соотечественника, знаменитого Януша Вишневского. Герои последнего романа Кучока — доктор, писатель, актриса — поначалу живут словно во сне, живут и не живут, приучая себя обходиться без радости, без любви. Но для каждого из них настает момент пробуждения, момент долгожданного освобождения всех чувств, желаний и творческих сил — именно на этом этапе судьбы героев неожиданно пересекаются. По мнению многих авторитетных критиков, роман «Как сон» — лучшая вещь Войцеха Кучока. «Каждая минута, потраченная на чтение книги Кучока, окупается сторицей» (Януш Вишневский).

Отрывок из произведения:

Силы Адама на исходе, места освобождаются медленно, люди входят и выходят, источая кисловато-приторное амбре; в принципе Адам мог бы сесть, но он знает, что круговорот старушек на остановках не позволит ему занять место на сколько-нибудь продолжительное время, что придется либо то и дело уступать место, либо притвориться спящим и слушать над своей головой покашливания, покряхтывания, вздохи, взывания к Богоматери и Иисусу, так что уж лучше подождать, пока автобус отъедет подальше от города, а пока можно и постоять; сегодня можно и помучиться, сегодня он может многое снести в связи с тем, что наконец-то закончилось, что свершилось и вступило в законную силу: вот уже час, как Адам больше не студент. Вроде бы чистая формальность, но он тем не менее проникся исторической значимостью момента; если бы жизнь состояла исключительно из таких формальностей, если бы волнение, сопровождающее так называемые исторические моменты, было знакомо всем людям, думает Адам, то мир был бы более благожелательным, может даже настолько, что стал бы невыносимо благожелательным миром, в котором проникнутые постоянной ангельской растроганностью люди сбивались бы в толпы и задыхались бы в дружеских объятиях. Адам доволен собой: он больше не студент, он сдал госы; вместе с ним в этот день экзамен сдавали еще несколько человек с его курса, Адам пришел попозже, чтобы не томиться долгие часы в ожидании, не нервничать, кроме того, он хотел идти последним: вошел, сдал, принял поздравления. Один из преподавателей, тот, который в течение всех лет обучения не спускал с него всевидящего глаза (назвать его взгляд дружественным язык не повернется), крепче, чем остальные, пожал его руку и несколько дольше, чем остальные, а если быть совсем точным, то значительно дольше, держал ее в своей — держал настолько долго, что Адам почувствовал неловкость, даже смущение; профессор жал его руку так проникновенно, что Адам вспыхнул, зарделся, и тогда профессор этот, который в течение всех лет обучения скашивал на него отнюдь не дружественный глаз, спросил (но как-то так в сторонку, вроде как обращаясь к преподавателям): «А чего это он у нас такой робкий?» — и, не переставая жать ему руку и вроде как поздравляя (хотя Адам чувствовал, что это рукопожатие вражеское — какое-то настырное, сальное), добавил: «Больше смелости, дорогой коллега, вы теперь людей будете лечить, вы не можете быть таким пугливым» — и захихикал в сторону преподавателей, побуждая их поддержать его и подхихикнуть ему и все еще держа руку Адама, ощущая над ним власть, потому что Адам не вполне представлял, как высвободиться; профессор подмигнул ему все тем же глазом, которым столько лет неприязненно буравил Адама, подмигнул так слащаво, так вульгарно, так призывно, что Адам, едва не упав в обморок, настолько неловко выдернул свою руку, что комиссия тут же перестала хихикать. Освободившись от назойливого рукопожатия, слащавого взгляда и странного хихиканья, Адам поклонился и вышел и с каждым последующим шагом ощущал все более глубокое удовлетворение оттого, что в конце концов все завершилось, что в последний раз он возвращается домой из академии, что впервые едет в качестве дипломированного инженера человеческих тел, а точнее, костей, и потому, пребывая в чудесной ауре помазания, он повис на поручне и терпеливо ждал, пока автобус пересечет городскую черту. Адам смело смотрел на пассажиров, чувствуя, что его приподнятое настроение может передаться и тому и этому, чувствуя, что, когда он смотрит на людей смело, уверенно и гордо (но не высокомерно), он обретает над ними власть, что, воспринимая их с позиции человека смелого, уверенного и гордого, он навязывает им соответствующее впечатление о себе; Адам уж было совсем погрузился в мысли, насколько такое впечатление может оказаться устойчивым и насколько легче жить людям, которые сохраняют полный контроль над производимым на них так называемым первым впечатлением, насколько легче жить людям, которые сами производят благоприятное впечатление, обмениваясь с окружающими взглядами и улыбками, а голову держат слегка вверх, подбородок — высоко, смело, гордо (но не высокомерно), — как в автобус вошел парнишка, можно даже сказать, что мужчина.

Рекомендуем почитать

Издательство впервые представляет отечественному читателю классика современной американской литературы Джима Гаррисона. Основу данного сборника составляют эпические "Легенды осени" - основа знаменитого фильма с Брэддом Питом и Энтони Хопкинсом - и "Месть", экранизированная Тони Скоттом с Кевином Костнером и Энтони Куином в главных ролях. Гаррисон может писать о кровавом любовном треугольнике с участием могущественного наркобарона и бывшего военного летчика или виртуозно упаковывать в сотню страниц лиричную семейную сагу, но его герои всегда ищут справедливости в непоправимо изменившемся мире и с трудом выдерживают напор страстей, которым все возрасты покорны. Содержание: Месть Человек, который отказался от имени Легенды осени

Стивен Кэрролл — популярный австралийский писатель, романы которого отмечены престижными литературными премиями; в прошлом рок-музыкант, драматург, театральный критик. «Венецианские сумерки — новая книга автора полюбившейся российским читателям «Комнаты влюбленных».

…Жарким летним днем в одном из зеленых предместий Мельбурна тринадцатилетняя Люси Макбрайд, задремав в садовом плетеном кресле, сквозь сон услышала кто ли вздох, то ли стон — какой-то словно вымученный звук, обратившийся в печальнейшую из мелодий. Как сомнамбула она пошла на звук, уверенная, что мелодия укажет ей путь к чему-то самому главному. И действительно, этой музыке суждено было стать ее жизнью. С того дня начался ее страстный роман с музыкой, с виолончелью, с музыкантом-виртуозом Паоло Фортуни, кумиром ее детских лет. Начался ее путь из Австралии в Венецию. Призрачная мечта стала явью, околдовавший ее чародей обрел плоть и кровь. Но что это сулит им — безмерное счастье или бездну отчаяния?

Впервые на русском — знаменитый бестселлер британской журналистки Марселлы Бернстайн, легший в основу выпущенного в 2003 году фильма, в котором снимались Жерар Депардье и Кармен Маура (любимая актриса Педро Альмодовара).

У монахини ордена иезуитов сестры Гидеон (в миру — Сара) вдруг возникают симптомы неведомой болезни. Разобраться в причинах этого поручено священнику Майклу Фальконе, и он выясняет, что в прошлом молодой женщины скрыта кошмарная тайна, связанная с ее сестрой-близнецом Кейт, отбывающей пожизненное заключение в одиночной камере. Более того, Майкл уверен, что наблюдающиеся у сестры Гидеон симптомы — лишь отражение опасного заболевания, которым страдает Кейт (вероятно, сама того не зная). Найдя Кейт, он проникается к ней преступной страстью, вдобавок его терзают мучительные сомнения — действительно ли она виновна в кровавом убийстве, за которое была осуждена…

Нордстром пристрастился танцевать в одиночку. В своем душевном здоровье он не видел ни малейшего изъяна, а ежевечерние танцы считал заменой скучной гимнастики. Последнее время он корил себя за то, что живет в покорном согласии со всеми своими заурядными представлениями о жизни. Танцы были чем-то новым, вносили в жизнь почти метафизическую остроту. В сорок три года он сохранил пусть не блестящую, но хорошую физическую форму, хотя ощущал некоторое размягчение, расплывчатость телесных контуров. Вымыв посуду после позднего обеда и притушив в комнате свет, он загружал стереопроигрыватель на час, а с недавнего времени нередко и на два; подбор музыки был эклектичный и зависел от настроения: в один и тот же вечер могли сойтись Мерл Хаггард, "Жемчужина" Джоплин, "Бич бойз", "Весна священная" Стравинского, Отис Реддинг и "Грейтфул дэд". Задача была – двигаться, выгнать пот, почувствовать, что тело стало раскованным и послушным.

Другие книги автора Войцех Кучок

Войцех Кучок — поэт, прозаик, кинокритик, талантливый стилист и экспериментатор, самый молодой лауреат главной польской литературной премии «Нике»» (2004), полученной за роман «Дряньё» («Gnoj»).

В центре произведения, названного «антибиографией» и соединившего черты мини-саги и психологического романа, — история мальчика, избиваемого и унижаемого отцом. Это роман о ненависти, насилии и любви в польской семье. Автор пытается выявить истоки бытового зла и оценить его страшное воздействие на сознание человека. Сама же художественная ткань текста — как всегда у Кучока — насыщена любопытными языковыми и стилистическими находками.

Роман «Дерьмо» — вещь, прославившая Войцеха Кучока: в одной только Польше книга разошлась стотысячным тиражом; автор был удостоен престижных литературных премий (в том числе — «Ника»); снятый по повести польский фильм завоевал главный приз кинофестиваля в Гдыне и был номинирован на «Оскар», в Польше его посмотрели полмиллиона зрителей. Реакция читателей была поистине бурной — от бурного восторга до бурного негодования. Квазиавтобиографию Кучока нередко сравнивают с произведениями выдающегося мастера гротеска Витольда Гомбровича, а ее фантасмагорический финал перекликается с концовкой классического «страшного рассказа» Эдгара По «Падение дома Ашеров». За Кучоком прочно закрепилась репутация виртуозного стилиста, который играючи переходит от реализма к сюрреализму, от трагедии к фарсу, шутке и каламбуру.

Музыкальность Кучока ярко проявилась и в построении книги его малой прозы под общим названием «Фантомистика», которую составили пять рассказов (один, «Царица печали», дал название настоящей книге), разделенных миниатюрами-интерлюдиями (каждая озаглавлена по одной из прелюдий Шопена). Все рассказы, в сущности, о любви — о любви несчастной и счастливой, утраченной и победившей смерть.

Ироничный рассказ о семье.

Популярные книги в жанре Современная проза

Валерий Прохватилов

И ГРЯНУЛ БАЛ...

(из записок бывшего пациента)

Я в дальнейшем моем рассказе, Сергей Василич, неизменно постараюсь - для пользы дела - поменьше давать эмоций, а фактов более. Пусть сегодняшние клиенты ваши, из психогруппы, с пользой примеряют на себя специфические мои одёжи, потихоньку сопоставляя, что могло быть, что стало с каждым из нас, из простых матросов пиратской лихой фелуки, как мы звали (лет двадцать тому!) с похмелья Ленинградский радиокомитет. Да, пусть смотрят, что стало с каждым из нас, кто единственным лекарством от всех бед и печалей мира выбрал именно этот вот - доступный и достаточно простой для всех ритуал ухода... От бессилия своего, от сознания умело организованной и какой-то даже, как нам казалось, откровенно и насмешливо поощряемой год от года правовой беспомощности своей мы и впрямь уходили в водку порой, как тот страус головенкой легкой в песок в роковую минуту гона. Нет меня, не ищите, не тревожьте дырявую душу мою, - я совсем в другом измерении живу, в ирреальном, но отчасти даже весьма удобном мире таком - в себе. Почти так же все точно, как в бессмысленном одиночном забеге на сорок два километра и сто девяносто пять метров - день за днем, год за годом, под косыми взглядами строгих судей, - а жизнь одна...

Юрий Пупынин

Совещание куста

Родя ехал на инспектирование. Так сказать, велика честь. Не подумайте, что тут было какое-нибудь ревизорство, - этим здесь и не пахло. Просто один раз в четверть учителя нескольких близлежащих сельских школ собирались в какой-нибудь одной из них на проверку. Как обстоят дела с уровнем преподавания, насколько грамотно пишутся диктанты, знают ли предмет ученики. А то спросишь, что такое деепричастие, а он ни бе ни ме. Да еще смотрит с обидой, словно ему задали вопрос, на который и ответа-то быть не может.

Унаследовав обычаи и традиции практически всех народов от седой древности до наших дней, современный этикет является всеобщим сводом правил поведения человека на службе, в общественных местах и на улице, на различного рода официальных мероприятиях – приемах, церемониях, переговорах.

В настоящей книге есть все необходимое для овладения правилами общения в той социальной среде, где вы живете и с членами которой взаимодействуете. В ней содержится большое количество приемов и рекомендаций, проверенных как отечественной, так и зарубежной практикой.

Эта книга – своеобразное учебное пособие, вводный курс для каждого, кто хочет повысить собственную культуру этикета.

«Открыв эту книгу, вы станете участником эксперимента. Я называю его «путешествием внутрь школы».

В течение 9 месяцев я общался с десятками учителей и школьников. С ученым Робертом Сапольски и легендарным преподавателем Кеном Робинсоном. Я буквально жил в «Новой школе» – пространстве, объединившем педагогов из районных и региональных учебных заведений, методистов программы «Учитель для России» и выпускников школы Тубельского.

Мне хотелось собрать ящик с инструментами, с которым можно будет отправиться в любое учебное заведение в любом регионе России. Тот, что не потребует от преподавателей и родителей никаких особенных ресурсов. Кроме одного: желания пробовать что-то новое в общении с детьми.

Для меня это не просто книга, это целый опыт. Проживая его вместе с героями, вы поймете: каждый из нас может создать для своего ребенка среду, в которой ему будет интересно учиться, познавать мир и себя».

Александр Мурашев

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Вот живешь себе преспокойно и никого не трогаешь: бабушкам помогаешь, покой района оберегаешь, домашних животных приручаешь, учишься изо дня в день. И все было хорошо ровно до тех пор, пока рядом со мной не поселились потомственные инквизиторы! Вот другого места они не могли найти? А? Из-за них печать в доме рушится, да тайный проход ведет себя нестабильно, а кто знает, что за ним находится? Ведь не просто же так он много веков опечатан! Эй, а ну кыш с моего порога! Ведьма вас в гости не звала!

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

Судьбу не обмануть и от нее не убежать. Руслан Градов, альфа серых волков, осознал это в тот момент, когда почувствовал свою истинную пару в маленькой девочке, дочери той, с кем он когда-то хотел соединить свою жизнь. Прошлого уже не исправить, а вот за свое счастливое будущее ему теперь придется побороться…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В однотомник входят два лучших романа Роберта Вальзера "Помощник" и "Якоб фон Гунтен", продолжившие общеевропейскую традицию противопоставления двух миров — мира зависимых и угнетенных миру власть имущих, а также миниатюры.

«Бестолковые рассказы о бестолковости» содержат в себе ностальгический юмор-быль из жизни курсантов военных училищ 80-х — начала 90-х годов. Своего рода «Военная дискотека 80–90-х» («А сейчас пулеметчик Ганс прокрутит вам пару дисков»). Книга включает в себя отдельные юмористические рассказы о различных сторонах насыщенной до предела жизни «обучаемых военных», составляющих подвид особой ветви развития человечества — «хомо милитер». И пока жизнь этих всегда находчивых военных насквозь пронизывает по-лошадиному здоровый юмор, всегда шокирующий особо чувствительных граждан своей прямотой и плохо скрываемым своеобразием, эта особая ветвь развития человечества никогда и никого не уведет в тупик.

Евгении хронически не везет. Работа неинтересная, да в любви ничего не складывается: Слава Нильский, ее первый и единственный мужчина, не один раз предавал Женю… Разве возможно построить серьезные отношения с самовлюбленным шоуменом Нильским, жаждущим лишь славы и денег?.. Совсем отчаявшись, Женя зарегистрировалась на сайте знакомств и нашла там друга! Настоящего, с которым можно было делиться абсолютно всем. А потом в собственном подъезде она встретила и мужчину своей мечты – сильного, заботливого, уверенного в себе… Но словно в компенсацию за счастье в личной жизни вокруг девушки начало твориться нечто странное и пугающее – убийства, взрывы, звонки с угрозами… Полиция безуспешно пытается выяснить, кто застрелил ее начальника. А вот Женя, похоже, догадывается! Но успеет ли она рассказать об этом до того, как сама станет жертвой убийцы?

«Все не тек хорошо, как хотелось бы, однако не так плохо, как кажется», — подумал Хмелевский, подходя к скважине. После теплого сна колючие порывы ветра с хлопьями мокрого снега были особенно неприятны.

Дверь укрытия заскрипела, словно жалуясь на неприютную жизнь, и пропустила Сергея внутрь. Первый, кого он увидел, был Пуркин — на круглом краснощеком лице выделялся сливообразный нос, а голубые глаза с белыми ресницами улыбались. Валенки, подшитые автомобильной покрышкой, косолапо потаптывали на одном месте.