Как солдаты в бане мылись

В. Лукутов

Как солдаты в бане мылись

Командир роты Понкин, полноватый, лысоватый капитан, любил рассказывать всякие байки из жизни своих подчиненных и, надо признаться, весьма занимательно.

Вновь прибывших молодых солдат заводили в ленинский уголок. Капитан минут пять знакомил с боевой историей части, далее плавно переходил к самой животрепещущей теме - сексуальной жизни воинов. Особенно смешили две истории.

Первая - про козу, которую выловили восемь солдат, изнасиловали до бесчувствия и подбросили хозяину. Бедолага целый год ходил к начальникам, потеряв всякую надежду, выгнал несчастную на улицу. Вторая история - про других животных, ее следует пересказать более подробно, она того стоит.

Популярные книги в жанре Эротика, Секс

Аллан Риглио

Отрывок из романа " В О С Ш Е С Т В И Е ... "

Росарио. Семь утра. Только что прошел утренний дождь и улицы, кривой переулок за собором св. Антуана и дальше - авенида Либерасьоне, да дорожка мимо универмага Хеймаркетт, где обвычно собираются взрослые шлюхи, мокры от росы; на веревках - суцшится белье. Завтрак я уже сьел, отец дал большой тяжелый песо на сендвичи и поблагодарил бога еще паз за то, что прошлой осенью удалось ему пристроить меня в эту школу. Что напротив... Туда берут из очень порядочных семей. Я бегу по переулку. В воздухе утрнняя прохлада. Текут ручьи стоков, кричат разносчики-пуэблос; мне так хочется сбросить башмаки и пойти по улице босиком, шлепая по грязным лужам...Но это запрещается; мы должны приходить в школу в Смирении, как делает наша праведная Донья Элеонора, наша классная, что в доме даже не держит ни одного журнала и ни одной книги, кои полны возбуждающих картинок... А вот Лиз высокая девчонка из Вступительных Групп, та как ни в чем не бывало идет в школу босиком по теплым булыжникам улиц; ну да ведь она - Лиз дочка бывшего мера, она может позволить показывать свои голые ноги всяким пуэблос да парням из предместий. Элеонора говорит - пальцы ног Лиз истинно аристократические, длинные... Нам же - нельзя, Смирение. Я миную угол универмага Хеймаркетт; сегодня одно из первых занятий. На грязной простыне, у стены спит шлюха-метиска.Груди прикрыты еще, а вот зад тощий ее - нет, она мертвецки спит, заснула давно. Я рискую опоздать в школу, теряя время, но присаживаюсь на корточки рядом... Улица пустынна, только где-то в трущобах лают голодные псы. Я склоняюсь над спящей женщиной. Смотрю на ее загорелые, сильные бедра: как, должно быть, они сжимают мужчину, как это тело тепло... Наверно. В ветвях поет ай-кью, серенькая птичка; я несмело касаюсь рукой обнаженного зада спящей. Господи Иисусе, кожа женская бархатная, нежная, как шелковое платье моей сесмтры. Я поглаживаю ее, чувствую, как плоть пружинит у меня под рукой. Только бы не опоздать в школу! Пальцы мои против воли ползут вниз. Да, там у нее живот, мерно колыщущийся сейчас - она спит. И еще - у женщин, я знаю - там выпуклый бугор. Шелковистый, мягкий. И вдруг она просыпается. Приподнимает голову и смотрит на меня огромными, черными как у всех метисок глазами с синевой под ними, яркие, красные губы приоткрываютя удивленно. Я чувствую: от нее пахнет потом, мужчинами... Как никогда не пахнет от доньи Элеоноры. Мое детское сердце сжимается: я понимаю, что она изумленно смотрит на склонившегося над ней богато одетого, для городка Росарио на Паране, подростка, глаза которого блестят. Я вижу, как сквозь тряпку торчат острые ее груди. Запах вина. Горло у меня перехватывает и я попятившись, бегу в школу, скорей, проч от универмага, толькобы не опоздать. ... В большой особняк, бывший кгда-то домом губернатора уже сходятся дети. Многих я только знаю по именам. Я один и мне - четырнадцать, почти пятнадцать. друзей у меня почти нет. В школе полы застелены мягкими, пружинистыми матами. На каждом этаже, у каждого класса душевая. У порога на матах мы все раздеваемся догола. Все - и мальчики и девочки. А как же - это христианско каталическая школа любви. Худые ноги, неуклюжие ступни подростков, едва оформившиеся груди и угловатые бедра. Смех, шепот, возня. Девочки из старших классов раздеваются медленно, это уже им нравится: постепенно стягивать с сея белье. Они щупают груди друг-дружки, придирчиво осматривают обнаженные свои тела, касаются друг друга. Это мы, вчера еще соплячня, скидываем быстро свою одежду. Сталшие девушки идут неторопливо, как бы невзначай касаясь нас голыми ногами, идут и пухлые их ягодицы покачиваются соблазнительно, идут, как настоящие женщины. Свет падает в окна, ежит квадратами на мягком полу, на крышках парт в светлых классах, бродят по коридорам. Я сажусь в классе на перую парту, как положено, гляжу на экран перед собой. Рядом девочки собрались в круг и взяв у Паоло монету, обмеряют свои розовые соски. О как им хочется быть в Старших Группах, где ведет Мартенсио, бывший сутенер и акробат цирка в Рио... Где девушки выделывают немыслимые позы, где Мартенсио входит в них сзади, где... Звучит звонок.

Сергей Лопатин

Salve, Регги

Res sacra miser

Вместо предисловия

Это об утраченном рае, о рае обретённом, потерянном вновь. Это о любви и влюблённости. О потерях памяти. О ней самой. О грехе. О святости и пошлости. О недостойности. Об отчаянии и невозможности, о тех, кто до сих пор не разгадан мною.

Эти строки никем не могут быть понятыми, и не только потому, что чрезмерно изобилуют многочисленными словесными играми.

Е г о р Р а д о в

СЛЕДЫ МАКА

"Мы жизни отдаем последнее дыханье за неба окоем и маков полыханье" Индржих Вихра пер. Олега Малевича

Я рассчитал все свои дозняки на этот денек и ощущал себя, словно опустошенное нездоровой свободой существо, стремящееся воспарить в ласково-мягкий, небесно-разряженный мирок смутной, как сонные слова, услады. Раствор был во мне, раствор был вне меня, рядом: мои руки светились сумрачными дорогами вен, которые, будто двери без ключей, влекли меня к себе, за себя, в покои кайфа, запретного и вожделенно-доступного, как плод, или блядь - стоило лишь протянуть руку. Под столом валялись маковые бошки вперемешку со стеблями и корнями - всем тем, что называется "капустой": шприцы лежали на столе, готовые впрыскивать чудесные жидкости в кровь, и миски с черными следами великого сладкого раствора были разбросаны повсюду вместе с бутылками из-под растворителя, словно доспехи лучезарного рыцаря, который после судорожного поединка расшвырял их где попало и теперь пьет портвейн.

Сева Святой

Капелька и Дойч

Ну почему, - спросила она его, - почему ты так изменился? Что произошло?

- Ничего, - равнодушно сказал Дойч.

Он поедал картошку. Золотистые ломтики издавали нежный запах, он накалывал их вилкой по одному и отправлял в рот. Иногда он подхватывал лежащий на краю тарелки толстый темно-зеленый огурец и откусывал от него. Вид у него был сосредоточенный.

Она вдруг ощутила острый приступ ненависти. Она не могла понять, что изменилось с тех пор, как они расстались два с половиной года назад. Тогда было ясно, что они любят друг друга - так ей казалось, и ничто на свете не сможет это изменить. Вечная любовь - каждый день, каждый час, всегда, пока смерть не разлучит их. Один год в армии, шесть страшных месяцев, которые Дойч провел в дисциплинарном батальоне за что-то, о чем она до сих пор не знала, еще полгода в армии, и полгода неизвестно где, когда она в муках проживала каждый день, ожидая его возвращения. Никаких удовольствий, танцев и мальчиков. Долгие месяцы взаперти, когда она боялась даже на секунду подумать о том, что ее дорогой Витя, ее парень, мог расценить как измену.

Влад Юркун

Ладошка

Листья летят пургой, Маленьких птиц пугая.

Скоро придет другой...

Больше всего мне запомнились его руки - мягкие и теплые, немного пухлые, словно у ребенка.

Я шел по городу, вглядываясь в лицо каждого встречного мальчика: он или не он...

Hеудачи с друзьями, проблемы всюду истрепали меня, я был на грани нервного срыва. Я не замечал, как оказывался на набережной. Я наклонялся над невысокой оградой реки и смотрел..., пытаясь разглядеть дно. Вода была разной: то серой, то голубой, с ровными рядами белых облаков, иногда пролетали чайки, наводя на меня еще большую тоску истеричными криками. Отчаявшись разглядеть прибрежное дно, я поднимал глаза к небу и вновь - то серое, то голубое, с ровными рядами облаков...

Илья Петров

Пою тебя, о, Казанова

"Приехав ко двору одного императора,

у которого было пятьдесят дочерей

девственниц, он (Геркулес) в одну ночь стал

мужем всех пятидесяти"

А. Франс. Остров пингвинов. Похвальба Оливье

ВВЕДЕНИЕ

"Что было пороками, то теперь вошло в нравы".

Сенека. Письма, 39 (Quae fuerant vitia, mores sunt)

- Sic transit Gloria mundi - могу сказать себе на склоне дней своих вслед за Фомой Аквинским и вспомнить, заодно, стишок, сочиненный кем-то из великих:

Наше светило делит все человечество на 12 типов. Каждому типу соответствует свой месяц и знак зодиака. Каждый из нас наделен особыми качествами, которые предопределяют сексуально поведение. Обладая знаниями о знаке зодиака партнера, можно не только предугадать его поведение, а также завоевать сердце возлюбленного.

Вашему вниманию предлагается сексуальный гороскоп для знака Весы.

Наше светило делит все человечество на 12 типов. Каждому типу соответствует свой месяц и знак зодиака. Каждый из нас наделен особыми качествами, которые предопределяют сексуально поведение. Обладая знаниями о знаке зодиака партнера, можно не только предугадать его поведение, а также завоевать сердце возлюбленного.

Вашему вниманию предлагается сексуальный гороскоп для знака Рак.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.В.ЛУНАЧАРСКИЙ

ТРИ ВСТРЕЧИ. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОБ УШЕДШИХ

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ ОБ А. Ф. КОНИ

Это было впервые после Октября, зимой, не помню точно в каком месяце. Во всяком случае, незадолго до этого я окончательно занял министерство народного просвещения по Чернышевскому переулку. Еще почти не было у меня никаких чиновников, - одни курьеры да ответственные работники, - но уже закипела жиз.нь, уже начали восстанавливаться бесчисленные социальные провода, которые должны были соединить рождающийся Наркомпрос со всем просветительным миром в громадной стране.

Артур Лундквист

ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНА

Перевела В. Морозова

М-р Ашвел, мультимиллионер, прибыл на "Город созвездий" с некоторым опозданием, но не слишком поздно. Этот люкс-корабль готовился к отплытию в кругосветное путешествие.

Рядом с Ашвелом по трапу поднималась его очаровательная жена. Капитан с особой почтительностью поклонился ей, а фланирующие на пристани молодые парни приветствовали восторженным свистом.

Она, его новая Ева, стоила ему пятьдесят тысяч, не без гордости думал Ашвел, самодовольно ухмыляясь. Цена немалая, но, он был уверен, Ева того стоила. Собственно, это сущий пустяк по сравнению с тем, во что обходилась ему прежняя, притом не дававшая никакого удовольствия за те огромные деньги.

Артур Лундквист

ПУТЕШЕСТВИЕ В КОСМОС

Перевод с шведского С. Белокриницкой

Я сидел у окна космического корабля, забыв обо всем на свете, - такие картины проносились у меня перед глазами.

Толстое оконное стекло играло роль линзы - оно увеличивало все раз в десять, если не больше. Отдаленные предметы казались значительно ближе, в них обнаруживались детали, не различимые простым глазом.

Корабль двигался с ровным жужжанием, ласкавшим слух, как музыка. Я знал, что на борту есть еще люди, но каждый был занят своим делом и я не думал о них.

Андрей Лунев

Подарок

Мистико-философская пьеса

В ролях:

Антуан - писатель

Шторм - летчик

Антуан (издеваясь): Вы много говорите об одиночестве. Чересчур. Вы говорите так долго и занудливо, что поневоле начинаешь в нем сомневаться... Ну и что, ЧТО? - я вас спрашиваю... Что же вы ЗНАЕТЕ о нем, об одиночестве?

Вы лежите под одеялом, ворочаетесь, пытаясь уснуть, в окно светит луна, и вам вдруг становится одиноко... Страшно одиноко. А пощупав вокруг рукой, вы (в который уже раз) убеждаетесь, нет, нет рядом с вами другого человеческого тела. Мужского или женского, или на худой конец детского.