Как относиться к себе

Two Ways with the Self

Перевод Н. Трауберг

Статья опубликована в «The Guardian» 3 мая 1940 г.

Отрывок из произведения:

Отречение от самого себя считают обычно чуть ли не самой сутью христианской этики. Когда Аристотель учит себя любить, мы чувствуем (как ни тщательно он отграничивает должный и недолжный виды филаутии), что эта его мысль — ниже христианства. Сложнее с Франциском Сальским, когда в особой главе святой автор возбраняет нам питать злые чувства даже к себе самим и советует укорять себя «в духе мира и кротости». Иулиания Норичская проповедует мир и любовь не только к ближним, но и к себе. Наконец, Новый Завет велит нам любить ближнего, как самого себя, что было бы ужасно, если бы мы себя ненавидели. Однако Спаситель говорит, что верный ученик должен «ненавидеть душу свою в мире сем» (Ин. 12:25) и «самую жизнь свою» (Лк. 14:26).

Рекомендуем почитать

«В конце концов, — сказала Клэр, — есть же у них право на счастье». Толковали мы о том, что случилось недавно по соседству. Мистер М. бросил жену и ребенка, чтобы жениться на миссис Н., которая тоже развелась, чтобы выйти замуж за не-го. Никто не сомневался, что мистер М. и миссис Н. очень влюблены друг в друга. Если это не пройдет и если они не заболеют, разумно предположить, что они бу-дут счастливы.

Не сомневались мы и в том, что в прежнем браке оба они были несчастливы. Миссис Н. очень любила мужа, но он был ранен на войне, потерял работу, а судя по сплетням — и мужскую силу. Миссис Н. долго с ним мучилась. Мучилась и мис-сис М.: она страшно подурнела — быть может, оттого, что извелась с детьми и веч-но болевшим мужем. Все знали, что М. — не из тех, кто бездумно бросит жену, словно шкурку от высосанной сливы. Он ужасно страдал. «Но сами посудите, — говорил он, — что я мог поделать? Имею же я, в конце концов, право на счастье. Не мог же я терять свой единственный шанс».

«Бог есть любовь», — говорит евангелист Иоанн. Когда я в первый раз пытался писать эту книгу, я думал, что слова эти указывают мне прямой и простой путь. Я смогу, думал я, показать, что любовь у людей заслуживает своего имени, если она похожа на Любовь, которая есть Бог. И я разграничил любовь-нужду и любовь-дар Типичный пример любви-дара — любовь к своим детям человека, который работает ради них, не жалея сил, все отдает им и жить без них не хочет. Любовь-нужду испытывает испуганный ребенок, кидающийся к матери.

Статья опубликована: "Bristol Diocesan Gazett". 1948, август.

Клайв Стейплз Льюис

О любви к себе

Перевод: Натальи Леонидовны Трауберг

Отречение от самого себя считают обычно чуть ли не самой сутью христианской этики. Когда Аристотель учит себя любить, мы чувствуем (как ни тщательно он отграничивает должный и недолжный виды филаутии (любви к себе), что эта его мысль -- ниже христианства. Сложнее с Франциском Сальским, когда в особой главе святой автор возбраняет нам питать злые чувства даже к себе самим и советует укорять себя "в духе мира и кротости". Иулиания Норичская проповедует мир и любовь не только к ближним, но и к себе. Наконец, Новый Завет велит нам любить ближнего, как самого себя, что было бы ужасно, если бы мы себя ненавидели. Однако Спаситель говорит, что верный ученик должен "ненавидеть душу свою в мире сем" (Ин. 12: 25) и "самую жизнь свою" (Лк. 14: 26).

Если вы спросите в наши дни двадцать хороших людей, какая добродетель всех выше, девятнадцать ответят вам: "Отсутствие эгоизма". Если же, сейчас или прежде, вы спросили бы христианина, он ответил бы: "Любовь". Видите, в чем тут дело? Положительное понятие сменилось отрицательным. Людям кажется, что главное - лишать чего-то себя, словно воздержание, а не радость, обладает абсолютной ценностью. (В данном случае воздержание наше, а радость - чужая.)

Christianity and Culture

Перевод Н. Трауберг

Статья опубликована в журнале «Theology», XL, март 1940 г.

Я смотрю на оксфордских студентов и вижу, что с одинаковым правом можно сделать два вывода о «подрастающем поколении», хотя на самом деле студенты по всем статьям отличаются друг от друга не меньше, чем от нас, преподавателей. Множество фактов доказывает нам, что вера — при последнем издыхании; ровно столько же доказательств, что вера возрождается. И то и другое пра-вильно. Должно быть, полезней будет рассмотреть и понять обе тенденции, чем прикидывать на глаз, «кто кого».

Предисловие к книге «Sobornost» («Соборность»),

изданной в Оксфорде И. Зерновым, 1946

Ни один христианин, даже ни один историк не согласится со словами: «Вера тесно связана с одиночеством». Кажется, Уэсли (не помню, который) сказал, что Новый Завет не знает «одинокой веры». Христианство соборно с самого начала, с первых же письменных свидетельств.

В наше время мысль о том, что вера — дело сугубо частное, как бы занятие для свободных часов, и парадоксальна, и опасна, и естественна. Парадоксальна она потому, что возникла именно в тот век, когда коллективизм грубо подавляет личность во всех остальных областях жизни. Я вижу это даже в университете. Когда я поступил в Оксфорд, студенты объединялись в небольшие, человек по десять, группы, где все прекрасно друг друга знали; если один из нас делал доклад, собирались мы в обычной комнате и спорили часов до двух ночи. Лет через двадцать сотня-другая студентов уже собиралась в большой аудитории, чтобы послушать лекцию заезжей знаменитости. В тех редких случаях, когда нынешний студент не сидит в переполненном зале, он все равно почти не знает долгих прогулок в одиночестве или вдвоем, столь важных для прежнего поколения. Он всегда в толпе; стадность и суета заменили дружбу. Все это существует повсюду, мало того — это очень ценится. Множество людей только и занято тем, чтобы нарушить чье-нибудь одиночество. Называется это «расшевелить», «вывести из апатии», «вовлечь в общее дело» и т.п. Если бы Августин, Треэрн, Воэн или Вордсворт ро-дились в нашем мире, вожаки молодежных коллективов быстро бы их вылечили. Если бы поистине добрый дом — скажем такой, как у Ростовых, — существовал в наши дни, его бы обозвали мещанским, взялись бы за него и не отстали бы, пока не разрушили. Если бы все это не удалось и кто-то еще жил по-своему, его бы допекло радио. Словом, мы изголодались по тишине и уединению, по одиноким раздумьям и настоящей дружбе.

Другие книги автора Клайв Стейплз Льюис

Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии.

К. С. Льюис

Философская притча, местами грустная, местами ироничная, местами злая. Действительно глубокая и умная вещь, в отличие от серийно строгаемых тем же Коэльо сказочек.

Хроники Нарнии – удивительная и прекрасная история волшебной страны, в которой правят любовь и доброта. Четверых детей родители отправляют из Лондона в деревню, к старому профессору – другу семьи. В его доме дети обнаруживают таинственный платяной шкаф, посредством которого они попадают в сказочную страну Нарнию, где обитают фантастические животные и существа, которые говорят и мыслят подобно людям. Оказывается, что эта мирная страна, где царит вечно лето и благоденствие временно находится под властью злой Колдуньи, из-за которой теперь там – вечная зима. Дети должны помочь царю Аслану (Великому Льву, который много столетий назад основал Нарнию) победить Колдунью, разрушить заклинания и освободить жителей Нарнии.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Клайв Стейплз Льюис (1898–1963), английский писатель, относится к числу тех авторов (Д. Р. Р. Толкин, Г. К. Честертон), посмертная мировая известность которых явно возрастает со временем. Этот писатель уже успел стать и легендой, и образцом, и учителем.

Льюис — автор 49 крупных работ, одной из которых является его знаменитая «Космическая трилогия» («За пределами Безмолвной планеты», «Переландра», «Мерзейшая мощь»), написанная в жанре НФ.

Льюис уже известен русскому читателю по вышедшим недавно в свет «Хроникам Нарнии».

В этой книге вас ждет знакомство с Льюисом-фантастом.

Заглавие книги может ввести в заблуждение: на самом деле речь идет отнюдь не о разводе. Автор намекает на книгу английского художника и поэта Уильяма Блейка «Бракосочетание Неба и Ада» (1793). В ней утверждается, что Добро и Зло только две стороны единого мира, что они необходимы друг другу, что они питаются друг от друга. В форме притчи-видения Льюис полемизирует с этой точкой зрения. Он изображает Ад в виде большого города, откуда время от времени едет автобус, чтобы отвезти обитателей Преисподней в Рай. Эта «экскурсия» показывает, как нелегко преодолеть «адское» состояние духа, показывает, что брак Добра и Зла невозможен.

Однажды в Лондоне летним дождливым днем начались невероятные приключения девочки Полли и мальчика Дигори. Открыв тайную дверцу в комнату дяди Дигори – волшебника, они невольно стали путешественниками между мирами и свидетелями возникновения волшебной страны Нарнии, где звери и люди соседствуют со сказочными созданиями (гномами, фавнами, эльфами и др.) и все живут в мире и радости.

Так ли безмятежен этот новый мир? Зло, несущее ужас, отчаяние и смерть, укрепляется на севере страны. И первое путешествие в Нарнию – это только начало предстоящей битвы за Жизнь.

Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии.

К. С. Льюис

Философская притча, местами грустная, местами ироничная, местами злая. Действительно глубокая и умная вещь

Юстэс и его подруга Джил были перемещены Великим Львом Асланом в Нарнию, чтобы найти принца Рилиана, сына короля Каспиана.

Хватит ли у детей сил точно запомнить и выполнить сложное задание, противостоять злым чарам королевы Подземья и вернуться в Нарнию со Дна Мира?

Весь цикл «Хроники Нарнии» в одном томе.

Популярные книги в жанре Религия

Рецензия А.В.Луначарского на повесть «Исповедь» М.Горького опубликованная в 23-ем сборнике «Знания»

21 декабря 2007 г. в Киево–Печерской лавре прошел Архиерейский Собор УПЦ МП, который принял новую редакцию Устава об управлении УПЦ. При этом члены Собора подчеркнули, что внесенные в Устав поправки «не касаются статуса Украинской Православной Церкви как автономной составляющей исторической Русской Православной Церкви». Многие восприняли это как хорошую новость, хотя при более внимательном изучении нового устава УПЦ становится очевидно, что восторги здесь преждевременны.

Книга рассказывает о событиях происходивших во время и после Ферраро-Флорентийского Собра, во время которого Православные церкви, включая Византийскую и Русскую подписали "Унию" - декларацию об объединении христианских церквей.

В 1448 г. Русская Церковь, под прямым давлением светской власти, в лице вел. кн. Московского, Василия II, признала себя автокефальной, т. е. „самоглавной", независящей от какого бы то ни было над ней стоящего сверхнационального авторитета и, в частности, от Константинопольского Патриарха.

А за 9 лет перед этим, в 1439 г., на Ферраро-Флорентийском Соборе, было торжественно провозглашено соединение восточной и западной Церквей под общим управлением и главенством Святейшего Отца, Вселенского Архиерея, Папы Римского.

Источник: Библиотека "Института Сенергийной Антрополгии" http://synergia-isa.ru/?page_id=4301#H

Доктор филологических наук, профессор В.А.Воропаев - автор многочисленных трудов о жизни и творчестве Н.В.Гоголя.  В этой статье писатель рассуждает о духовной сути  комедии  Гоголя «Ревизор», которую не увидели современники Гоголя, - о беспечности в духовной жизни, о  неизбежности  духовного возмездия, которого должен ожидать каждый человек.

От редактора fb2 - сохранена авторская орфография.

"Цель всякой проповеди, один из видов которой составляет и настоящее мое чтение, заключается в том, чтобы возбудить в слушателях или читателях отвращение или сочувствие к обсуждаемому предмету. Предметом моего чтения будет служить самоубийство или произвольное лишение человеком жизни себя самого. Это явление такого рода, что одним своим именем в людях, не склонных к самоубийству, вызывает отвращение... Вообще, в каждом грехе единичного человека бывает виновен не сам только человек согрешающий, но и окружающие его люди, совокупность мыслей, в которых он вращается, обстановка, в которой он живет. Так и при том или другом случае самоубийства никто из нас не может сказать, положа руку на сердце, что он нисколько не виновен в этом самоубийстве чужого ему человека... Да, по моему мнению, мы все до единого, так или иначе, кто умолчанием, кто явным сочувствием, кто легкомысленным отношением к самоубийству бываем виновны в каждом случае самоубийства." (Ф. Орнатский)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

0:30

Бытовка водителей "Скорой помощи".

— Ты, молодой, не зевай, а карту ложи! Что, первый раз?

— Ну.

— Ничего. Не так страшен чёрт, как его малюют. Я вон уже десяток отпахал и ничего. Привыкаешь. Самое плохое — на аварии… Железка тоже ничего… хорошего. Помню, в Иманте один угодил — пополам, кишки на оси намотало… запах такой — гадливо сладкий — наверно пирожные жрал. Рёбра в пружинах застряли, а там знаешь какие пружины! Машинист орёт — давай шевелись, график ломается. А тут ковыряешься, самого на блевантин[1]

В повести "Какого цвета небо" рассказывается о формировании характера молодого человека, нашего современника, о его друзьях по работе и учебе.

Баграт Шинкуба, народный поэт Абхазии, написал исторический роман «Последний из ушедших».

Перед нами проходят страницы история убыхов — народа, который издавна жил в горах Западного Кавказа, по соседству с абхазцами и адыгами.

В 1864 году, поддавшись уговорам собственных правителей и служителей ислама и поверив обещанию султаната Турции, убыхи, погрузившись на турецкие корабли, покинули отчие края. Прошел всего один век, и народ с богатым и мужественным прошлым исчез с лица земли как нечто единое целое. Голод, болезни, насильственная ассимиляция сделали свое жестокое дело.

Главный герой — Зауркан Золак — это последний из ушедших убыхов. Столетний Зауркан, отличающийся редким здоровьем, физической силой и цепкой памятью, помнил еще время переселения своего народа в Турцию. Почти месяц живет в его лачуге советский ученый-лингвист Квадзба, приехавший в Турцию в научную командировку, и записывает его полный драматизма рассказ о народе, потерявшем родину.

В пьесе «Памела Жиро» противопоставлены, с одной стороны, искренняя любовь, бескорыстие, готовность пожертвовать собою ради любимого человека и алчность, тщеславие, погоня за богатым приданым, с другой стороны. Корыстные соображения в большей или меньшей степени руководят поступками всех выведенных в пьесе представителей буржуазии — родственников Жюля Руссо.