Как это все происходит

С виду это обычный человек. Ну, разве что весьма масштабен в финансовых кругах. Но прорицательница из японского салона видит, что он побывал в Царстве Теней и через него звездная энергия космоса идет к земле...

Отрывок из произведения:

В Гонконге на него было совершено покушение. Когда приземистая с затененными стеклами, явно дорогая машина миновала центральный хайвэй, отполированный, точно бронза, и, покрутившись в развязке, как этажерка, спускающейся с одного уровня на другой, выехала на более узкое, но такое же гладкое, без выбоинки и заплатки, чуть выпуклое шоссе, двух-трехэтажные домики вдоль которого указывали на начало пригорода, его несмотря на жару вдруг бросило в пронзительный холод и одновременно прошибло испариной, как кислота, защипавшей – веки, уголки губ, нос, кожу на подбородке.

Рекомендуем почитать

 «… Всего неделя после Нового года. Елка в углу распарилась и вдруг, на удивление всем, выпустила на концах ярко-зеленую опушь. Запах такой, что кружится голова. Чудо! Не забывайте: ночь перед Рождеством, значит могут происходить чудеса!.. Это с ленцой говорит Нинель: роскошные волосы, ожерелье, на пальцах – два перстня с камушками. То есть, вполне взрослая дама. И ведет себя как взрослая дама: Подай, принеси... Кавалер ее, Кугель, кличка такая, мечется как угорелый. Вообще – теснота, суматоха, свечи, эмоции через край. Другие дамы, возраста двадцати двух – двадцати трех лет, исполнены восторженного нетерпения. Еще бы, все жизнь впереди! …»

“Маленький серый ослик” – этакий экскурс в присыпанную сахарной пудрой прошедшего времени нелепость “застойных лет”. Картинка всеобщего – с утра пораньше – пьянства снизу доверху – уже не Босх, а милый сердцу Брейгель, и вот-вот, кажется, воплотится в жизнь давешний государственный лозунг: “Человек человеку – друг, товарищ и брат”. И не только – человек, но и Директор – человеку, Министр – человеку, а то и Первый Секретарь! Вот-вот, сейчас, еще чуть-чуть... Ибо веселие Руси и есть (пить!) – пить с утра и до скончания времен!

Сталкиваются они в Париже. Это обычный рутинный тур, которая фирма заказывает практически каждые выходные. Двадцать сотрудников, набранных из различных исследовательских отделов, двадцать сотрудниц из штата администрации, включенных по стохастической выборке. Сюжеты тоже чередуются произвольно. Сегодня это средневековый Лондон времен Ричарда III, далее – Рим эпохи блистательного императора Августа, затем – необитаемый остров, где в джунглях, у Рогатой горы, спрятаны сокровища карибских пиратов. И так далее, и тому подобное. Схема, впрочем, всегда одна и та же. Сначала ознакомительная экскурсия, иллюстрирующая правила местной жизни, потом – час личного времени, которое можно проводить как заблагорассудится. Возвращение – по цветовому сигналу. Курсор, указывающий место сбора, включается автоматически.

Хочу тебя видеть, хочу с тобой разговаривать, хочу тебя чувствовать – пусть даже так, на некотором отдалении. Хочу, чтобы ты на меня иногда посматривала. Посмотри, пожалуйста, на меня. И я тоже на тебя посмотрю. Мне это нужно. У меня теперь каждое утро начинается с какого-то оглушительного отчаяния. Я просыпаюсь без четверти семь и сразу же вспоминаю, что тебя больше нет. Еще до того, как открываю глаза. Глаза еще не открыл, а уже знаю, что тебя больше нет. И сразу же все вокруг – пусто, пусто, безжизненно. Страшно даже пошевелиться. Страшно начинать новый день. Потом я, конечно, все равно поднимаюсь, умываюсь, пью кофе, съедаю что-нибудь такое, необременительное. Тогда отчаяние это немного рассасывается. Нет, конечно, не исчезает, – чуть забывается, уходит куда-то в ночные глубины. Побаливает, как заноза. И вдруг снова вспыхивает при первом же неосторожном движении. И сначала я чуть не вскрикиваю и не понимаю, что это значит, и лишь потом прихожу в себя и догадываюсь, что тебя больше нет.

Я расплатился с шофером. Он сунул деньги в карман, весело оскалился:

— Получайте ваш Неустрой. Если захотите выбраться, так вечером пойдет автобус. А то — до завтрашнего дня.

Сел поплотнее. Облепленный грязью грузовик прокрутил на месте колесами, бросил назад ошметья глины и тронулся, разделяя неимоверную лужу.

Я пересек площадь, пошел по широкой пыльной улице. Аккуратные одноэтажные дома серого кирпича с белыми занавесками на окнах были окружены садами. Под глянцевыми листьями, сгибая ветви, наливались яблоки. Малина перемахивала через забор.

Андрей Столяров в рассказе «Ищу Афродиту Н.» разрабатывает классический сюжет: поиски потерянного времени, отслеживание, канувшей в небытие жизни. События завязаны вокруг литературы, творчества. Рассказчик ищет следы давней, по молодости, знакомой, писавшей стихи и однажды бесследно пропавшей.

Что есть реальность? Все ли видят мир одинаково? И чей взгляд верен? И на чьей стороне окажется Система, если наступит момент выбирать?...

Другие книги автора Андрей Михайлович Столяров

Таежная экспедиция отправляет небольшую группу на поиски своих товарищей, которые десять дней назад уехали в ближайший город за продуктами и до сих пор не вернулись. При прибытии в город, а затем и в соседную с ним деревню, ребят ожидает страшное открытие: оба населенных пункта абсолютно пусты.

Перед вами сборник ранней фантастической прозы петербуржца Андрея Столярова, одного из ярчайших представителей молодого поколения писателей, пришедших в литературу в 1970–1980-е годы, – поколения, которое с легкой руки братьев Стругацких назвали «четвертой волной» в отечественной фантастике. Что до легкой руки, то да – Стругацкие повлияли сильно на авторов этого поколения, появилось даже понятие «время учеников». Ученики были разные – и двоечники, и троечники, и четверочники. Отличников было мало. Но, совершенно точно, из тех редких, кто писал на пятерку с плюсом, первым был Андрей Столяров. Ученичество – это вовсе не подражательство. Это правильное понимание литературной задачи, которую писатель ставит перед собой. Братья Стругацкие, в отличие от многих своих «собратьев», воротящих нос от фантастики, считали и доказывали на собственном примере, что никакая она не Золушка в заповедном королевстве литературы, а неотъемлемая и важная ее часть. Высокий литературный уровень, выход за рамки традиции и смещение акцента с идеи и фантастического приема на человека и человеческое, реалистическое изображение мира, неприятие серости и безликости, которыми отличалась основная масса фантастической продукции советской эпохи, – вот писательское кредо авторов «четвертой волны». И Столяров лучший тому пример. Многие из произведений, вошедших в книгу, не переиздавались десятилетиями, так что, надеемся, этот том будет настоящим подарком для ценителей хорошей фантастики.

Три повести, рисующие картины возможного будущего. «Мелодия мотылька»: Человечество уже полностью живет в виртуале, который стал сильнее и красочнее реальности. Там можно все, и одновременно нельзя ничего. Там исполняются все желания, и ни одно из них не делает человека счастливым… «Мир иной»: Прорыв в виртуал и попытка построить в нем новое идеальное общество. Сможет ли оно существовать – ведь цифровой «град божий» висит в бездонной черноте виртуальной вселенной… «Звезды и полосы»: Сбой всемирной сети приводит к гигантским катаклизмам на всех континентах – рушится эфемерная империя Соединенных Штатов, испаряется с политической карты Израиль, раздвигаются желтые границы Китая, начинается революционное преобразование мира…

Повести о таинственной магии Петербурга. Писатель находит тайну «абсолютного текста», в результате чего из слов создает людей, которые начинают реально жить… Из-под привычного облика города проступает его второе лицо – загадочная Ойкумена, очарованное королевство, где замерло время, но идет яростная война за власть… Останавливается сердце Санкт-Петербурга: прорастает трава на улицах, превращаются в болота площади, начинается смешение эпох, мифов, реальности… «Петербургский текст» во всех своих воплощениях.

1

Сергей поставил кактус на полку и, отступив на шаг, полюбовался колючими пупырчатыми шарами, налезающими друг на друга.

Какой ты у меня красивый, подумал он. Крепенький такой, со свеженькими иголочками. Хорошо, что я не послушал «Садовода–юбителя» и не рассадил тебя в марте, как там советовали. Что бы сейчас из этого было? Ничего хорошего из этого не было бы. А так – вон какой симпатичный. Тесно тебе, конечно, мало земли. Ну так что ж, тесно? Зато и будешь высовываться из горшка, как задумано. Подкормил я тебя, свежего песочку добавил – расти, радуйся. Ты еще у меня зацветешь где–нибудь в сентябре. Вон, бутончики на двух макушках уже намечаются. Правда, цветешь ты не очень красиво, но я рядом для контраста поставлю бегонию. И тогда вы оба у меня заиграете. Чудненькая будет картинка. Элегантное и вместе с тем яркое цветовое решение.

Вернув документы, лейтенант угрюмо откозырял:

— Ничего не могу поделать. Отгоните машину к дому и ждите.

У него было темное, обветренное лицо. Он не говорил, а выдавливал из себя слова. За спиной его от канала через всю улицу тянулась цепь солдат — ноги расставлены, на груди автоматы, в петлицах — серебряные парашюты.

Я достал удостоверение. Если оно и произвело впечатление на лейтенанта, то внешне это никак не выразилось.

— Хорошо, — так же угрюмо сказал он. — Вы можете пройти. Но я бы советовал обождать.

Роман о предназначении, которое превращает жизнь человека в судьбу. Ученый пытается лабораторным путем открыть тайну живого и подходит к границе, за которой начинается Мрак… И вот – восходит Маленькая Луна, предвещающая безумие, спадает завеса, скрывающая изнанку реальности, распахиваются тайные двери: в мир просачивается воплощение темного инобытия… В контраст этому инфернальному воплощению – повесть о любви, развивающейся на фоне кризиса…

Не каждому удается заглянуть в будущее. Не каждый способен сквозь морок торопливого настоящего увидеть необыкновенную панораму новой эпохи… Распад России на несколько полусамостоятельных государств… Загадочные манайцы, неумолимо заполоняющие Сибирь… Немецкий концерн, выкачивающий нефть из российских недр… Волшебный град Китеж, возникающий на Урале… Народные армии, отовсюду идущие на Москву… Страна на распутье… Дороги скрывает туман… Возможно, именно это будущее нам уготовано… И – как другая сторона той же самой реальности – шизофренический всплеск терроризма, накрывающий всю Европу. Немецкая «Красная армия» пытается вновь взять Берлин. Ничто не может противостоять неуловимым демонам мрака…

Популярные книги в жанре Современная проза

Книга «33 новеллы о любви» увидит свет летом этого года, а посетители портала ThankYou.ru могут прочитать её уже прямо сейчас.

Разрыв Света переживала тяжело. Ее постоянно преследовали видения — Серегин вихрастый затылок в толпе, запах его туалетной воды в утренней троллейбусной давке, его ехидный хрипловатый смешок в уличной толпе… Временами ей начинало казаться, что она сходит с ума. Иногда эту мысль она воспринимала со страхом, а иногда с надеждой, как избавление от такого наваждения, что пугало ее еще больше…

За считанные недели она похудела, подурнела, под глазами поселились иссиза-голубые тени, глаза утратили прежний блеск. Света перестала следить за собой: не выглаженная одежда, сбитые каблуки, не ухоженные ногти, не всегда причесанная… Из франтоватой барышни – предмета явной и скрытой зависти однокурсниц и объекта обожания однокурсников — Света превратилась в одну из толпы, заполнявшей на переменах университетские коридоры.

В аудитории осталась последняя троица. Наглядно Игорь их знал — на его лекциях они всегда сидели на галерке и занимались какими-то более важными делами. Впрочем, особых претензий он к ним не имел – они не шушукались, не смыкали окружающих и не мешали ему, посему Игорь до поры до времени их не трогал. Но сейчас подошло время все же выяснить отношения, и давать им спуску у него намерения не было.

Как он и ожидал, ничего сверхъестественного не произошло. Все трое по очереди «заплывали» на каждом вопросе билета, и, глядя коровьими глазами, поскуливающими голосами пытались уверить его, что на троечку они все же знают.

Создатель, зорко посматривая из-под нахмуренных кустистых седых бровей, терпеливо ожидал, пока созванные приближенные рассядутся и угомонятся. Он понимал их взбудораженность: для столь срочного совещания должно было произойти что-то, с их точки зрения, экстраординарное. Впрочем, по его мнению, тема заседания того заслуживала.

В непосредственной близости от него устроились серафимы, аккуратно, с чувством собственной значимости сложив свою шестикрылость. За ними, чуть поодаль и левее, но явно выказывая исключительность своего статуса, разместились херувимы. Правее серафимов, несколько особняком, также претендуя на особую роль, расположились престолы, всем своим видом являя эталон внимания и благоговения.

Пасьянс никак не раскладывался, а тут еще на столе вдруг отчаянно заверещал телефон. Досадуя на внезапную помеху, Михаил покосился на трезвонивший аппарат и решил проигнорировать его, искренне полагая, что после двух лекций подряд имеет полное право на своеобразный релакс. Однако звонивший был настойчив, и сделал еще несколько попыток, которые Михаил, злорадствуя, оставил безуспешными. Когда звонок наконец-то окончательно умолк, Михаил с облегчением поерзал на стуле и погрузился в игру.

Ода эгоизму?

Альтруизм – это патология. Можно даже сказать, извращение. Разве нормальный современный человек бросит свои дела, пусть даже и не самые неотложные, и займется решением многочисленных, пусть даже и архиважных проблем человечества? Или хотя бы какой-либо отдельной общности людских особей? Нормальный — нет.

Альтруизм истинный, рафинированный, не притворный (напускной, лицемерный тоже зачастую встречается, особенно много подобных «альтруистов» среди политиков всех рангов) не попадается то и дело. Обычно после смерти таких причисляют к святым.

Кайф — состояние сугубо индивидуальное. Одни млеют, когда меццо-сопрано берет фа третьей октавы, у других холодок по спине при взгляде на тибетские пейзажи Рериха-старшего, третьи тащатся от дешевого шмурдяка, особенно, в больших количествах, четвертые… ну и так далее.

С моим школьным другом Ларкой Красовской — в девичестве, разумеется, после двух её замужеств запомнить нынешнюю фамилию я никак не могу — мы ловили кайф от общения за пивом. Видимо, сразу нужно уточнить, меня Лара тоже воспринимала исключительно как подругу. Я был в курсе её всех семейных дел, знал о всех любовниках и любовницах, а иногда она делилась такими интимными подробностями, что мне даже как-то крайне неловко становилась. Но Ларка, ничуть не смущаясь — наверное, подобный цинизм — профессиональная особенность медиков, продолжала время от времени посвящать меня в свои постельные, да и не только, нюансы. Впрочем, иногда она прибегала к моей помощи как мужчины, в первую очередь, когда дело касалось электрики. Все-таки в КПИ давали неплохое образование… И в отличие от меня, поменявшего в девяностые годы чуть ли не с десяток профессий, своей Лара оставалась верна — как начала чинить зубы после мединститута, так и продолжала двигаться по этой стезе. Тем более что второй муж оставил ей не только дочку, но и небольшой стоматологический кабинет, позволявший без проблем растить детей, да еще и родителям-пенсионерам помогать.

- И кого же это черти несут в такое время! — в сердцах ругнулся Антон, услышав дверной звонок. По дороге к двери он глянул на часы — без малого одиннадцать вечера.

Рывком распахнув дверь, Антон увидел за порогом соседку. С Галиной Анатольевной он дружбу никогда не водил, но, правда, регулярно раскланивался, встречаясь на лестничной площадке.

- Антон, миленький, тысячу извинений за столь поздний визит, но дело у меня к вам очень важное и очень-очень срочное, — запричитала соседка.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Для того, чтобы возродить разрушенную экологию Земли необходимо повернуть историю, заменяя реальных исторических деятелей двойниками. Вот только двойники уникальных личностей – сами личности уникальные и не всегда готовые следовать приготовленным для них планам.

Вот так – мелочь какая-нибудь, ерунда, пустяк, пылинка, незаметная глазу. И все сразу иначе. Выясняется, что сотовый телефон он оставил в машине. Он сначала не верит: охлопывает карманы плаща, пиджака, распахивает портфель, где аккуратно уложены документы, перебирает папки, цветные буклетики, приглашения. Движения у него судорожные. Факт, тем не менее, налицо. Нет сотового телефона. Сунул трубку в держатель на передней панели, да и забыл. В первый раз с ним такое. Запарился, вероятно, ослабла какая-то гайка. Посмотрел, не видя в упор, выбрался из машины, захлопнул дверь. Впрочем, ничего страшного. Через полчаса выходить. Будем надеяться, что за полчаса машину не раскурочат.

Все началось как-то очень обыденно. Днем, когда Вовчик, еще немного позевывая, выполз на площадь, чтобы совершить уже давно ставший привычным инспекторский дежурный обход, к нему подошел Малек, заступивший на рабочую смену несколько раньше, и индифферентным голосом сообщил, что «на губе», которую образовывал проспект Энергетиков, заканчиваясь у метро, сегодня утром появились две новых торговых точки.

– Проспись, – посоветовал ему Вовчик. – С чего это вдруг?

Жизнь уходит из нашего мира, а мертвые могут жить, только занимая жизнь у живых...