Как делается газета

Я часто запоем читал детективные романы, которые начинаются с того, что на письменном столе (или в элегантной холостяцкой квартире) молодого репортера газеты «Стар» (или «Геральд») Дика Говарда (или Джимми О'Доннели) звонит телефон и взволнованный женский голос сообщает: «На Микулэндской улице[1] только что произошло ужасное убийство. Пожалуйста, приезжайте немедленно!» Упомянутый Дик Говард (или Джимми О'Доннели) вскакивает в свой автомобиль, едет на Микулэндскую улицу, находит след преступников, кидается в погоню, попадает в руки злодеев, они оглушают или хлороформируют его, бросают в подземелье, однако он выбирается оттуда и вновь преследует их в автомобиле, на самолете, на пароходе и, наконец, после двухнедельной захватывающей и полной опасностей гонки настигает. Тут бравый репортер хватается за телефонную трубку и вызывает свою редакцию:

Рекомендуем почитать

В настоящем кратком, но поучительном обозрении нам хотелось бы рассказать авторам, публике и даже критикам о том, как возникает спектакль, какие метаморфозы претерпевает пьеса, прежде чем она, подобно бабочке, торжественно выпорхнет из кокона на премьере. Мы не намерены притворяться, что понимаем театр; его не понимает никто — ни люди, состарившиеся на подмостках, ни самые искушённые директора театров, ни даже газетные рецензенты. Господи боже мой, если бы драматург мог заранее знать, будет ли его творенье иметь успех! Если бы директор мог предсказать, даст ли оно сбор! Если бы у актёра были какие-нибудь предзнаменования о том, удастся ли ему роль… тогда, о, тогда в театре можно было бы работать спокойно и уверенно, как в столярной мастерской или на мыловаренном заводе. Но театр сродни военному искусству и азартной игре в рулетку — никто заранее не знает, какой получится спектакль. Не только на премьере, но и каждый последующий вечер свершается чудо, заключающееся в том, что пьеса вообще идёт и что она доигрывается до конца. Ибо театральный спектакль — это не столько выполнение намеченного замысла, сколько непрерывное преодоление бесчисленных и неожиданных препятствий. Каждая планка в декорациях, каждый нерв в человеке могут внезапно лопнуть, и, хотя они обычно не лопаются, атмосфера в театре всегда остаётся напряжённой. Иначе просто не может быть.

Прежде чем я скажу о кино хотя бы словечко, да будет объявлено нижеследующее категорическое

предупреждение.

В этой книге не описана какая-либо конкретная киностудия, какой-либо конкретный киномагнат, продюсер, режиссёр, сценарист или вообще деятель кино; всё, что вы здесь прочтёте, не относится к какой-нибудь подлинной кинокомпании, кинозвезде и вообще реальной личности, за исключением осветителей, вспомогательного персонала, статистов и другого люда, который и в кинематографии сохраняет свою абсолютную, честную реальность, как в любом другом деле. Автор делает это предупреждение, во-первых, потому, что несомненная реальность остальных лиц в какой-то мере нарушена различными кинотрюками и фикциями, а во-вторых, потому, что фильм фильму рознь. Например, картина за триста тысяч делается совсем иначе, чем боевик за два миллиона. Только вспомогательный персонал остаётся, в общем, без изменений.

Другие книги автора Карел Чапек

Правил в стране Жуляндии один король, и правил он, можно сказать, счастливо, потому что, когда надо, - все подданные его слушались с любовью и охотой. Один только человек порой его не слушался, и был это не кто иной, как его собственная дочь, маленькая принцесса.

Король ей строго-настрого запретил играть в мяч на дворцовой лестнице. Но не тут-то было! Едва только ее нянька задремала на минутку, принцесса прыг на лестницу – и давай играть в мячик. И – то ли ее, как говорится, бог наказал, то ли ей черт ножку подставил – шлепнулась она и разбила себе коленку. Тут она села на ступеньку и заревела. Не будь она принцессой, смело можно было бы сказать: завизжала, как поросенок. Ну, само собой, набежали тут все ее фрейлины с хрустальными тазиками и шелковыми бинтами, десять придворных лейб-медиков и три дворцовых капеллана, - только никто из них не мог ее ни унять, ни утешить.

Карел Чапек – один из самых известных чешских писателей. Он является автором романов, рассказов, пьес, фельетонов, созданных с неистощимой фантазией и блистательным юмором, покоривших сердца читателей многих стран мира. В настоящий сборник вошли наиболее знаменитые произведения автора: лучшие рассказы, фантастическая пьеса «R.U.R.» (именно в ней впервые появляется слово «робот», которое придумал Чапек, и рождается на свет столь знакомый нам сегодня сюжет о восстании машин против людей) и, наконец, роман «Война с саламандрами», представленный впервые в новом переводе. Яркая, причудливая, необыкновенная история о саламандрах, обнаруженных на затерянных островах капитаном ван Тохом, считается вершиной творчества Чапека и одним из лучших романов двадцатого века.

Если вы, ребята, думаете, что водяных не бывает, то я вам скажу, что бывают, и ещё какие!

Вот, например, хоть бы и у нас, когда мы ещё только на свет родились, жил уже один водяной в реке Упе[1], под плотиной, а другой в Гавловицах — знаете, там, возле деревянного мостка. А ещё один проживал в Радечском ручье. Он-то как раз однажды пришёл к моему папаше-доктору вырвать зуб и за это ему принёс корзинку серебристых и розовых форелей, переложенных крапивой, чтобы они были всё время свежими. Все сразу увидели, что это водяной: пока он сидел в зубоврачебном кресле, под ним натекла лужица. А ещё один был у дедушкиной мельницы, в Гронове; он под водой, у плотины, держал шестнадцать лошадей, потому-то инженеры и говорили, что в этом месте в реке шестнадцать лошадиных сил. Эти шестнадцать белых коней всё бежали и бежали без остановки, потому и мельничные жернова всё время вертелись. А когда однажды ночью дедушка наш умер, пришёл водяной, выпряг потихоньку все шестнадцать лошадей, и мельница три дня не работала. На больших реках есть водяные-велиководники, у которых ещё больше лошадей — скажем, пятьдесят или сто; но есть и такие бедные, что у них и деревянной лошадки нет.

Ну, скажите на милость: ежели могут быть сказки о всяких человеческих профессиях и ремеслах — о королях, принцах и разбойниках, пастухах, рыцарях и колдунах, вельможах, дровосеках и водяных, — то почему бы не быть сказке о почтальонах? Взять, к примеру, почтовую контору: ведь это прямо заколдованное место какое-то! Всякие тут тебе надписи: «курить воспрещается», и «собак вводить воспрещается», и пропасть разных грозных предупреждений... Говорю вам: ни у одного волшебника или злодея в конторе столько угроз и запретов не найдешь. По одному этому уже видно, что почта — место таинственное и опасное. А кто из вас, дети, видел, что творится на почте ночью, когда она заперта? На это стоит посмотреть!.. Один господин Колбаба по фамилии, а по профессии письмоносец, почтальон на самом деле видел и рассказал другим письмоносцам да почтальонам, а те — другим, пока до меня не дошло. А я не такой жадный, чтобы ни с кем не поделиться. Так уж поскорей с плеч долой. Начинаю.

КАРЕЛ ЧАПЕК

РАССКАЗЫ И ОЧЕРКИ

Составление и предисловие С. В. Никольского

СОДЕРЖАНИЕ

С. Никольский. Карел Чапек

МУЧИТЕЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ Перевод Т. Аксель и. Ю. Молочковского

В замке

Деньги

Жестокий человек

Рубашки

РАССКАЗЫ ИЗ ОДНОГО КАРМАНА Перевод Т. Аксель и Ю. Молочковского

Голубая хризантема

Гадалка

Ясновидец

Тайна почерка

Бесспорное доказательство

Эксперимент профессора Роусса

Пропавшее письмо

Похищенный документ № 139/VII отд. «С»

Поэт

Гибель дворянского рода Вотицких

Рекорд

Купон

Преступление в крестьянской семье

Исчезновение актера Бенды

Покушение на убийство

РАССКАЗЫ ИЗ ДРУГОГО КАРМАНА Перевод Т. Аксель и Ю. Молочковского

Редкий ковер

Истории о взломщике и поджигателе

История дирижера Калины

Смерть барона Гайдары

Похождения брачного афериста

Взломщик-поэт

Дело господина Гавлены

Игла

АПОКРИФЫ

Наказание Прометея. Перевод М. Зельдович

О падении нравов. Перевод Н. Аросевой

Александр Македонский. Перевод Ю. Молочковского

Смерть Архимеда. Перевод А. Гуровича

Марфа и Мария. Перевод Н. Аросевой

Лазарь. Перевод Н. Аросевой

О пяти хлебах. Перевод Н. Аросевой

Иконоборчество. Перевод Н. Аросевой

Офир. Перевод Н. Аросевой

Исповедь дон Хуана. Перевод Н. Аросевой

Ромео и Джульетта. Перевод Н. Аросевой

ВЕЩИ ВОКРУГ НАС Перевод Д. Горбова

О ВЕЩАХ

Восток

О старых письмах

Дым

ОБ ИЗОБРЕТЕНИЯХ

Самолет

Славная машина

УВЛЕЧЕНИЯ И СТРАСТИШКИ

Человек и фотоаппарат

О картинах

Куда деваются книги

КАРТИНКИ РОДИНЫ Перевод Д. Горбова

КАРТИНКИ ЧЕХИИ

О нашем крае

Уголок страны

Чудесный лов рыбы

На Влтаве

Чешский Крумлов

Вышний Брод и Рожмберк

Остановка

Златая Стежка

Деревни

Пасха в горах

Родной край

ПРОГУЛКИ ПО ПРАГЕ

Здание Национального театра

Огни над Прагой

Полицейский обход

Номер 251

В Попелках

СЛОВАКИЯ

Орава

БЫЛИ У МЕНЯ СОБАКА И КОШКА

Минда, или О собаководстве. Перевод Д. Горбова

Дашенька, или История щенячьей жизни. Перевод Б. Заходера

Собака и кошка. Перевод Д. Горбова

С точки зрения кошки. Перевод Д. Горбова…

СКАЗКИ Перевод Д. Горбова

Собачья сказка

Птичья сказка

Разбойничья сказка

Почтарская сказка

Большая докторская сказка

ПОБАСЕНКИ Перевод Д. Горбова

Побасенки

Побасенки будущего

Современные

Обрывки

Комментарии

R.U.R. (Rossumovi univerzální roboti (чех.), «Россумские Универсальные Роботы», «Р.У.Р.») — научно-фантастическая пьеса, написанная Карелом Чапеком в 1920 году. Результатом создания «R.U.R.» стала популяризация термина «робот».

Надворный советник профессор Сигелиус.

Доктор Гален.

1-й ассистент клиники.

2-й ассистент клиники.

1-й

2-й профессора.

3-й

4-й

Маршал.

Адъютант.

Генерал.

Министр здравоохранения.

Один из свиты Маршала.

Комиссар.

Медицинская сестра.

Журналист.

Второй журналист.

Врачи, санитары, журналисты, свита.

1-й

2-й больные.

3-й

Отец.

Правил в стране Жуляндии один король, и правил он, можно сказать, счастливо, потому что, когда надо, — все подданные его слушались с любовью и охотой. Один только человек порой его не слушался, и был это не кто иной, как его собственная дочь, маленькая принцесса.

Король ей строго-настрого запретил играть в мяч на дворцовой лестнице. Но не тут-то было! Едва только ее нянька задремала на минутку, принцесса прыг на лестницу — и давай играть в мячик. И — то ли ее, как говорится, бог наказал, то ли ей черт ножку подставил — шлепнулась она и разбила себе коленку. Тут она села на ступеньку и заревела. Не будь она принцессой, смело можно было бы сказать: завизжала, как поросенок. Ну, само собой, набежали тут все ее фрейлины с хрустальными тазиками и шелковыми бинтами, десять придворных лейб-медиков и три дворцовых капеллана, — только никто из них не мог ее ни унять, ни утешить.

Популярные книги в жанре Классическая проза

К парадному подъезду хозяйского дома Хутора на Ключах подкатило два легковых автомобиля. Да, в этих новомодных каретах было немало диковинного: оглобель нет, а конная тяга, ловко упрятанная в передок, обращена в какую-то таинственную «лошадиную силу». Шмыгая от тока к амбару, работники украдкой неприязненно поглядывают на автомобили. Разве не величайшая это нелепость, что, приезжая и уезжая, господа больше не нуждаются в услугах конюхов, — ведь теперь ни запрягать, ни распрягать не надо. Чаевых не видать больше, как ушей своих, да и с работой, того гляди, придется распроститься: что ни день всех этих машин и другой чертовщины становится все больше! Зачем, скажите на милость, сеять тогда овес, раз нет лошадей и некому жрать его? Что станет со всем сельским хозяйством? Нет, никуда это не годится.

Перевод Catherine de Froid

Повесть «Легенда о заячьем паприкаше» с искрометным юмором рисует невероятные приключения бедняка Гажи, полевого сторожа, и ускользающего от преследования зайца по кличке «Паприкаш».

Действие романа происходит в Галиции, той части древней Речи Посполитой, которая оказалась в границах Австрии. Обращаясь к традиционным моральным ценностям, в которых автор видит барьер на пути зла, веря в человека, в нем самом он ищет силы, способные исправлять несправедливый мир. Роман написан в форме дневника главного героя. Основная мысль — счастье человека зависит от него самого — его порядочности и трудолюбия, создания семьи не по расчету, а по любви. Серафина нарушает эти заповеди, что оборачивается насилием над естественностью человеческих отношений. Серафина не только душевно страдает от этого, ей за это мстит и карает сама жизнь. Эти неизменные кары судьбы, преследующие героиню как рок — предупреждение писателя, отражение его веры в необходимость человечности для человеческих отношений.

(англ. Mark Twain, настоящее имя Сэ́мюэл Лэ́нгхорн Кле́менс (англ. Samuel Langhorne Clemens) — знаменитый американский писатель.

Иван Сергеевич Шмелев (1873–1950) — выдающийся русский писатель, известный современному мировому читателю прежде всего крупнейшими романами: «Лето Господне», «Богомолье», «Солнце мертвых» и др. Но все же самое заветное в его творчестве — даже периода эмиграции — всегда уходит корнями в незабвенную страну детства, жизнь старой дореволюционной Москвы. Удивительная красота нравственного чувства, внутренняя деликатность, точная наблюдательность, доброта и, главное — пронзительная чистота сердца, столь нужная нашему молодому современнику, — вот что покоряет читателя в лучших детских произведениях И. С. Шмелева.

В тихой глубокой котловине лежит горская деревушка Конинки. Горы прижали ее к груди и обхватили с обеих сторон руками. По крутым откосам лесистого ущелья раскинулись селения — по два, по четыре двора и больше.

Бесплодные каменистые земли тянутся по берегам ручья, поднимаясь к безлесным горам. На узких, изрезанных межами крестьянских полосках сереют негодные для пахоты кочки, заросшие густым кустарником. Склоны гор покрыты голыми скалистыми перелогами, на которых из года в год попусту ищет корм скотина. Мудрено щипать траву там, где ее нет. Пастбища эти и вытоптанные скотом залежи, поросшие можжевельником, упираются жидкими перелесками в длинные вырубки.

Перри Паладин вошел в туристическое агентство “Синдбад”, - конторское помещение порядочных размеров с окошечками и столами. Он огляделся по сторонам, ища, кого бы спросить, где директор. Увидел на одном из столов табличку с надписью: “Мисс Глория Десмонд, справки”. Увидел девушку за этим столом, а позади девушки — большой, очень пестрый плакат: “Венеция ждет вас”.

За эту минуту от девяти сорока пяти до девяти сорока шести Перри Паладин подпал под власть колдовских чар, и началась история поселения Венеция (Техас).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ВАНШОТ. ЗА ПРЕДЕЛОМ

“Oneshot: Beyond”

Представьте: едете вы в метро в универ, никого не трогаете. И вдруг бац - геймовер! Но это вовсе не конец, а начало. Поздравляем, вы в игре! "Oneshot: Beyond" - популярная, охватившая весь мир, многопользовательская РПГ. Вот только создали ее через пятьсот с лишним лет после вашего рождения. Вы в будущем! Какая удача! Но это только на первый взгляд. На самом деле, вы уже не человек, а шотхолл, компьютерный персонаж, злодей нубового третьего уровня. На вас охотятся геймеры и такие же как вы шотхоллы. А жизнь всего одна, и воскрешения не будет. Оказывается, вашу судьбу, словно козырную карту, разыграли втемную без вашего ведома и согласия. И теперь надо выжить и понять, кто же сидит за карточным столом, и почему ставкой в игре оказалась жизнь парня из далекого прошлого - ваша жизнь.

Один раз вечером пришел дядя Миша. Мы пили чай. Дядя поздоровался со всеми, потом приподнял на руке корзиночку и похвастался:

— Эх, дети, и подарочек же я вам принес!

Мы все подбежали посмотреть, что в корзиночке.

— Дядя, дай я выну!

— Нет, я, дядя Миша!

— Нет я!

Дядя опустил корзину, но мы ничего не увидали: она была закрыта сверху бумагой.

Нина сзади протянула руку и дернула за бумагу.

Вдруг из корзины послышался крик, и там что-то заворочилось. Нина отскочила в сторону. Мы остановились и смотрели на странный подарок.

В наказание за шалости и проделки наследницу Темного Дара, юную Амалию Хэмптон, определяют в ученицы самому страшному и беспощадному человеку во всей магической Академии Ринвуд – профессору Грегору Коннери. Теперь о беззаботной студенческой жизни можно забыть навсегда. Но кто же на самом деле скрывается под маской мрачного колдуна? Древнее чудовище или единственный верный защитник? На страницах загадочного дневника, написанного полтора века назад, любовь и смерть слились воедино, но свою судьбу Амалия напишет сама.

Я не знаю, как очутилась в этом мире, но обязательно выясню! Для начала поступлю в Академию Равновесия – там и с магией, внезапно во мне проснувшейся, управляться научат, и полезную информацию можно раздобыть, и друзья найдутся. Я уж молчу о поклонниках! Приятно, конечно, внимание этого таинственного и опасного лорда, но что прикажете делать с ночными гостями?! То один явится, то другой. Один странные беседы ведет, другой вообще руки распускает. И как только в комнату ко мне пробираются? А может, я с ума схожу на почве обретения магии? Она ведь у меня какая-то странная…