Как читать книгу

Иосиф Бpодский

К А К Ч И Т А Т Ь К H И Г У

Идея книжной яpмаpки в гоpоде, где век тому назад лишился pассудка Hицше, обещает интеpесный кpуг чтения.* Веpнее, лист Мёбиуса (обычно именуемый поpочным кpугом), ибо несколько стендов на этой книжной яpмаpке заняты полными или избpанными собpаниями этого великого немца. В целом бесконечность - довольно ощутимый аспект книгоиздания, хотя бы потому, что оно пpодлевает существование покойного автоpа за пpеделы, на котоpые он pассчитывал, или обеспечивает автоpу живому будущее, котоpое все мы пpедпочитаем pассматpивать как нескончаемое.

Другие книги автора Иосиф Александрович Бродский

Памятник Пушкину

«…И Пушкин падает

в голубоватый колючий снег..»

Багрицкий
…И тишина
И более ни слова.
Да еще усталость.
…Свои стихи
Доканчивая кровью,
Они на землю глухо опускались.
Потом глядели медленно и нежно.
Им было дико, холодно

Этот книга – часть электронного собрания сочинений И. Бродского, содержащая основной корпус стихотворений и поэм. Сюда не вошли (и включены в отдельные файлы): стихотворные переводы Бродского из разных авторов на рус. язык; неоконченная поэма «Столетняя война» с примечаниями Я. Гордина; переводы стихотворений Бродского на англ. язык (самим автором и другими переводчиками); стихотворения, изначально написанные Бродским на англ. языке, и их переводы на русский язык (не автором); неоконченная поэма «История XX века», написанная на английском языке и переведенная на русский Е. Финкелем. Представлены (насколько возможно) все опубликованные в бывшем СССР оригинальные стихотворные тексты Бродского. В собрание, возможно, пока не включены некоторые ранние стихи (до 1962?), которые автор позже не захотел публиковать (например, «Земля» и «Баллада о маленьком буксире»), а также неоконченные стихи, наброски, варианты и другие малоизвестные произведения (возможно, они будут еще опубликованы).

Тексты подготовлены путем сверки и вычитки электронных текстов-источников, издавна находившихся в Сети (предположительно, это были ручные наборы с ранних публикаций или «самиздата»), и OCR по изданиям: «Сочинения Иосифа Бродского», далее «СИБ» (1-е изд. в 4 тт., ред. Г. Ф. Комаров, «Пушкинский фонд», С-Пб., 1994; 2-е изд., тт. 1 и 2, ред. Я. Гордин, 1998); по утвержденному Бродским сборнику «Часть речи» (сост. Э. Безносов, М., «Художественная Литература», 1990; далее «ЧР»); и по сборнику «Форма Времени» (сост. В. Уфлянд, «Эридан», Минск, 1992; далее ФВ). При разночтениях пунктуации и мелких исправлениях текста предпочтение отдается СИБ, с исправлениями по имеющимся томам 2-го издания; при значительных отличиях текста приводятся варианты по др. публикациям или по электронному тексту-исходнику (обозначенному как «неизвестный источник»).

Порядок стихотворений следует хронологическому принципу СИБ: в пределах каждого месяца, сезона, года, десятилетия сперва идут точно датированные стихотворения в хронологическом порядке, затем датированные все более и более приближенно в алфавитном порядке, т.е. датированные месяцем, сезоном, годом, затем датированные неточно, условно или вовсе не датированные – также в алфавитном порядке. Датировка следует СИБ: <1990> означает дату первой публикации, 1990? означает приблизительную датировку. Отдельные недатированные ранние стихи, не включенные в СИБ, даются по неизвестным источникам и датированы . В отдельных отмеченных случаях датировка следовала опубликованным на англ. языке при участии Бродского сборникам: «Selected Poems» (1973, далее SP), «Part of Speech» (1980, далее PS), «To Urania» (1988, далее TU) и «So Forth» (1996, далее SF).

Примечания к текстам, присутствующие в СИБ, дополнены примечаниями из других публикаций (и, где необходимо, моими текстологическими пояснениями); все примечания атрибутированы. Выделенные в СИБ заглавными буквами или разрядкой слова даны курсивом.

С. В.

Подготовка текста: Сергей Виницкий. Собрание сочинений И. Бродского

находится на Сети по адресу «http://brodsky.da.ru».]

Иосиф Бродский

Путешествие в Стамбул

Веронике Шильц

1

Принимая во внимание, что всякое наблюдение страдает от личных качеств наблюдателя, то есть что оно зачастую отражает скорее его психическое состояние, нежели состояние созерцаемой им реальности, ко всему нижеследующему следует, я полагаю, отнестись с долей сарказма -- если не с полным недоверием. Единственное, что наблюдатель может, тем не менее, заявить в свое оправдание, это что и он, в свою очередь, обладает определенной степенью реальности, уступающей разве что в объеме, но никак не в качестве наблюдаемому им предмету. Подобие объективности, вероятно, достижимо только в случае полного самоотчета, отдаваемого себе наблюдателем в момент наблюдения. Не думаю, что я на это способен; во всяком случае, я к этому не стремился; надеюсь, однако, что все-таки без этого не обошлось.

Иосиф Бродский

Полторы комнаты

Посвящается Л. К.

1

В полутора комнатах (если вообще по-английски эта мера пространства имеет смысл), где мы жили втроем, был паркетный пол, и моя мать решительно возражала против того, чтобы члены ее семьи, я в частности, разгуливали в носках. Она требовала от нас, чтобы мы всегда ходили в ботинках или тапочках. Выговаривая мне по этому поводу, вспоминала старое русское суеверие. "Это дурная примета, -- утверждала она, -- к смерти в доме".

Венецианское эссе Иосифа Бродского "Набережная Неисцелимых" (или "Watermark") написано автором по-английски.

Джон Апдайк писал об эссе "Набережная Неисцелимых": "[Оно] восхищает тонким приемом возгонки, с помощью которого из жизненного опыта добывается драгоценный смысл. Эссе "Набережная неисцелимых" – это попытка превратить точку на глобусе в окно и мир универсальных переживаний, частный опыт хронического венецианского туриста – в кристалл, чьи грани отражали бы всю полноту жизни… Основным источником исходящего от этих граней света является чистая красота".

Иосиф Бродский

Мрамор

I акт

[Второй век после нашей эры.]

[Камера Публия и Туллия: идеальное помещение на двоих: нечто среднее между однокомнатной квартирой и кабиной космического корабля. Декор: более Палладио, чем Пиранезе. Вид из окна должен передавать ощущение значительной высоты (скажем, проплывающие облака), поскольку тюрьма расположена в огромной стальной Башне, примерно в километр высотой. Окно -- либо круглое, как иллюминатор, либо -- с закругленными углами, как экран. В центре камеры -- декорированная под дорическую колонна -- или опора: внешняя сторона ствола, внутри которого -- лифт. Ствол этот проходит через всю Башню как некий стержень или ось. Он и в самом деле стержень: все, появляющееся в течение пьесы на сцене, и все, с нее исчезающее, появляется или исчезает через находящееся в этом стволе отверстие, являющееся помесью ресторанного лифта и мусоропровода. Рядом с этим отверстием -- дверь главного лифта, которая открывается только один раз: в начале 3-го акта. По обе стороны ствола -- альковы Публия и Туллия. Все удобства -- ванна, стол, умывальник, нужник, телефон, телеэкран, вмонтированный в стену, стеллажи с книгами. На стеллажах и в стенных нишах -- бюсты классиков.

Иосиф Бродский

Трофейное

I

В начале была тушенка. Точнее -- в начале была вторая мировая война, блокада родного города и великий голод, унесший больше жизней, чем все бомбы, снаряды и пули вместе взятые. А к концу блокады была американская говяжья тушенка в консервах. Фирмы "Свифт", по-моему, хотя поручиться не могу. Мне было четыре года, когда я ее попробовал.

Это наверняка было первое за долгий срок мясо. Вкус его, однако, оказался менее памятным, нежели сами банки. Высокие, четырехугольные, с прикрепленным на боку ключом, они возвещали об иных принципах механики, об ином мироощущении вообще. Ключик, наматывающий на себя тоненькую полоску металла при открывании, был для русского ребенка откровением: нам известен был только нож. Страна все еще жила гвоздями, молотками, гайками и болтами -- на них она и держалась; ей предстояло продержаться в таком виде большую часть нашей жизни. Поэтому никто не мог мне толком объяснить, каким образом запечатываются такие банки. Я и по сей день не до конца понимаю, как это происходит. А тогда -- тогда я, не отрываясь, изумленно смотрел, как мама отделяет ключик от банки, отгибает металлический язычок, продевает его в ушко ключа и несколько раз поворачивает ключик вокруг своей оси.

Популярные книги в жанре Публицистика

…Выхожу я из дому пораньше, до восхода солнца, пока не поднялась жара. Полквартала вверх по улице Кольцовской, потом сворачиваю к Мефодиевскому рынку. У рынка поворачиваю на улицу Кирова — она меня и выводит на окраину города. Улица кончается, и начинается тропа, которая ведет по склону горы до самого Красовского перевала.

Пока иду по этой тропе, солнца не видно, оно справа за горой, по склону которой я иду. Ломаная тень от нее вычерчивается на противоположном, через балку склоне. По мере того как встает солнце — тень на той стороне сползает в ущелье, а освещенный склон блекнет, как бы тает в золотых лучах. На склонах в балке, в зеленых зарослях кустарника держи — дерева и молодого сосняка «кипит» невидимая глазу разноголосая птичья жизнь…

В настоящее время в государстве существует одно мнение о Сталине, которое возникло в период, когда создаваемое государство должно было защитить свою правду, какой бы неоднозначной для народа она не была. В данном случае это сокрытие правды через показ негативного, что было в прежнем государстве. Простим нынешних политиков. Ведь ещё В.И. Ленин говорил: «Всякая революция тогда что-нибудь стоит, если она умеет защищаться». А способы защиты могут быть разными: от создания Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) до давления средствами массовой информации. Главное что бы был результат.

П.А.Сарапульцев А.П.Сарапульцев

Социально-психологические механизмы биржевых кризисов

Эта работа является в определённой степени продолжением нашего предыдущего исследования теории функционирования финансовых рынков Джорджа Сороса. (П.А Сарапульцев и А.П. Сарапульцев “Анализ теории рефлексивности Джорджа Сороса”). Своеобразным итогом этого исследования был вывод о том, что процессы, происходящие на бирже, в первую очередь зависят от человеческого фактора, а потому и регулируются законами социальной психологии. Для начала попытаемся доказать реальность существования социально-психологических ситуаций на биржевом рынке.

Вопрос отмены автономии Крыма тревожит многих еще с 1991 г. Проблема поочередно вспыхивает и затухает с приближением парламентских/президентских выборов в Украине или после красноречивых фраз со стороны некоторых представителей украинского/российского политикума. Но где правда? Соответствует ли действительности формулировка, что крымская автономия способствует распаду Украины? Или же существование АРК наоборот сглаживает противоречия внутри украинского общества? Попробуем же разобраться.

…В этой статье я предоставлю вам список наиболее интересных, с моей точки зрения, аниме по смысловой и комедийной характеристике. На мой выбор обычно влияют неплохой сюжет, нормальная прорисовка (графика) и некая изюминка, которая присутствует именно в этом произведении. Список составлен из шестнадцати наименований, которые помогут вам сориентироваться в дальнейшем выборе.

Третий Рим перегружен, перекошен и сотрясаем. Тревожно гудит, как перегретый котел, клокочет, как очнувшийся Везувий. Каждый миг грозит взрывом, смерчем, извержением. Пятнадцать миллионов встревоженных человеческих особей помещены в колоссальный инкубатор искусственной жизни — существуют вне природы, вне космоса, вне времени. Царят в этом городе дух наживы и дух неуверенности. Страх и похоть гоняют по кругу толпы существ, создают чудовищную воронку, куда каждый день втягиваются десятки тысяч молодых, опьяненных мегаполисом душ. Сиятельный град превратился в адский водоворот, в жуткий зев, в громадный магнит. Современная Москва, погрязшая в пробках и социальном сумраке, похожа не то на надувшегося всемирного бурундука, не то на немыслимого слона-канатоходца, упомянутого в сочинениях Светония. Страшно подумать, что будет, когда зверь оступится! Когда к невыносимым условиям обыденности добавятся обстоятельства чрезвычайные… В чем же выход?

Сборник публицистических статей, посвящённых обществу, политике, гламуризации культуры и «новому реализму» как modus vivendi.

С самых давних пор человечество ищет ответ на вопрос: какая форма правления ближе всего к идеалу? Уинстон Черчилль выразил мысль, согласно которой лучшего государственного устройства, чем демократия, пока что не придумали. Но применимы ли демократические принципы, навязываемые западным обществом, к современной России?

Известная теле- и радиоведущая Анна Шафран уверена лучшим государственным устройством для России была и остается самодержавная монархия. Открытая, величественная, сильная. В своей новой книге «Государство чести» автор опровергает мифы и предрассудки, сложившиеся вокруг монархической формы правления.

• Почему российское общество отказалось от монархии и к чему это привело?

• Кто допустил, чтобы капитализм заменил нам религию?

• Почему мы отрицаем самодержавие и боимся его возрождения?

• Зачем мы продолжаем играть в «европейцев» и «американцев»?

Верните России государя императора!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Иосиф Бродский

Коллекционный экземпляр

Если долго сидеть на берегу реки,

можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага.

(Китайская пословица)

I

Учитывая бредовый характер нижеизложенного, излагать все это следовало бы на каком угодно языке, но не на английском. В моем случае, однако, единственным возможным вариантом был бы русский, источником этого бреда являющийся. Но кому нужна тавтология? Кроме того, предположения, которые я здесь собираюсь выдвинуть, в свою очередь, тоже достаточно бредовы, и будет поэтому лучше их ограничить пределами языка, обладающего репутацией аналитического. Кому охота, чтобы его прозрения были приписаны причудам языка, изобилующего флексиями? Никому. Кроме, разве, тех, кто постоянно спрашивает, на каком языке я думаю и вижу сны. Сны человеку [снятся], отвечаю я, и мыслит он -- мыслями. Язык становится реальностью, только когда решаешь этими вещами с кем-то поделиться. От подобного ответа дело, конечно, не движется. Тем не менее, упрямлюсь я, поскольку английский мне не родной и поскольку грамматикой его я владею не на все сто, мысли мои могут оказаться сильно искореженными. Я, разумеется, надеюсь, что этого не случится; во всяком случае, я всегда смогу отличить их от собственных снов. И хочешь верь, хочешь нет, дорогой читатель, но как раз разглагольствования подобного рода, от которых обычно мало толку, подводят нас прямо к сути нашего повествования. Ибо независимо от того, как именно его автор решит свою дилемму и на каком языке остановит выбор, сама эта способность к выбору вызывает у тебя подозрение, а подозрения -- как раз то, о чем и пойдет речь. "Да кто он такой, этот автор? -- возможно, спросишь ты. -- К чему он клонит? Уж не претендует ли он на амплуа бесплотного разума?" Но если бы, дорогой читатель, только ты один был заинтригован личностью автора, это было бы еще туда-сюда. Беда в том, что автор и сам не знает, кто он такой, -- и по той же самой причине. "Ты кто такой?" -- задает он себе вопрос на двух языках и изумляется не меньше твоего, услышав, как его собственный голос бормочет в ответ нечто вроде "да почем я знаю!" Помесь, дамы и господа! К вам обращается помесь. Или кентавр.

Иосиф Бродский

На стороне Кавафиса

I

Константинос Кавафис родился в Александрии (Египет) в 1863 году и умер там же семьдесят лет спустя от рака горла. Бессобытийность его жизни обрадовала бы наиболее придирчивого из "новых критиков" *(1). Кавафис был девятым ребенком в зажиточной купеческой семье, благосостояние которой стало быстро ухудшаться после смерти отца. Девяти лет от роду будущий поэт был отправлен в Англию, где у фирмы "Кавафис и сыновья" имелись отделения, и вернулся в Александрию шестнадцатилетним. Он воспитывался в греческой православной вере. Некоторое время посещал Гермес Лицеум, коммерческое училище в Александрии, но, по слухам, больше увлекался античной классикой и историей, чем искусством коммерции. Впрочем, возможно, это всего лишь клише, типичное для биографии любого поэта.

Иосиф Бродский

Напутствие

Дамы и господа!

Пойдете ли вы по жизни дорогой риска или благоразумия, вы рано или поздно столкнетесь с тем, что по традиции принято называть Злом. Я говорю не о персонаже готических романов, а как минимум о реальной общественной силе, которая никоим образом вам неподвластна. И ни благие намерения, ни хитроумный расчет не избавляют от неизбежного столкновения. Более того, чем осторожнее и расчетливее вы будете, тем более вероятна встреча и тем болезненней будет шок. Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом, поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра. Оно никогда не входит в дом с приветственным возгласом: "Здорово, приятель! Я -зло", что, конечно, говорит о его вторичности, но радости от этого мало -слишком уж часто мы в этой его вторичности убеждаемся.

Иосиф Бродский

Нобелевская лекция

I

Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко -- и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, -- оказаться внезапно на этой трибуне -- большая неловкость и испытание.

Ощущение это усугубляется не столько мыслью о тех, кто стоял здесь до меня, сколько памятью о тех, кого эта честь миновала, кто не смог обратиться, что называется, "урби эт орби" с этой трибуны и чье общее молчание как бы ищет и не находит себе в вас выхода.