Каин, брат старший

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

КАИН, БРАТ СТАРШИЙ

(гордыня)

Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним. (Быт., гл. 4, ст. 7)

Кто может сказать: "я очистил мое сердце, я чист от греха моего"? (Прит., гл. 20, ст. 9)

1.

Поравнявшись с шатрами Каин еще раз обернулся и посмотрел в сторону загона. Авель как раз выгнал оттуда последнюю овцу и теперь зычно кричал и вовсю размахивал высоким пастушеским посохом, собирая рассыпавшееся по пологому склону холма стадо. Лохматый пес Хум- Эге-ге-ге-ге-ей, бра-а-те-ец! - громко крикнул Каин. Чернявый Авель обернулся. Каин махнул ему на прощанье и завопил: - Счастли-и-и-и-во-о-о!! В ответ Авель отсалютовал посохом, затем ускорил шаг, нагнал стадо и что-то сказав Хуму махнул влево. Пес отрывисто гавкнул и послушный хозяйской воле бросился туда. В общем, у пастуха начались свои дела. Да и Каину, собственно, пора было отправляться на виноградник. Все же он постоял немного, провожая взглядом возлюбленного младшего брата, потом направился к своему шатру, подобрал валявшуюся у входа мотыгу с каменным наконечником, вскинул ее на плечо и беззаботно насвистывая пошел по протоптанной в густой траве тропинке. Для начала Каин проведал пару волов, которые паслись тут же, прямо за шатрами. Этих чудесных могучих помощников ему подарил весной брат, и благодаря волам Каину удалось вспахать и засеять пшеницей и ячменем значительно большие поля, чем в предыдущие годы. Раньше он относился к этим медлительным животным с некоторым недоверием, даже несколько недолюбливал их, как и все, что делал пастух. Однако после сева мнение Каина на сей счет резко изменилось, и теперь он каждое утро навещал волов несмотря на то, что Авель конечно же успевал проделать это гораздо раньше. Вот и сейчас Каин убедился: волы напоены, перегнаны на новое место и как всегда лениво жуют изумрудную сочную травку. Просто удивительно, как брат всюду поспевает и ни об одной подопечной твари не забывает!.. Впрочем, чему удивляться: ведь точно так и Каин знает все о злаках, фруктах и овощах, о винограде и дынях, знает, когда, что, где, как и рядом с чем или после чего посадить, когда полить, когда сорняки выполоть. Просто он земледелец, а младший брат - пастух. Однако разница все же есть. И СУЩЕСТВЕННАЯ, кстати, разница, если говорить начистоту... Каин нахмурился, обернулся к шатрам. Тут один из волов протяжно замычал, и этот звук словно спугнул мрачные мысли земледельца. Каин с улыбкой посмотрел на огромных животных, переложил мотыгу на другое плечо и зашагал дальше. В самом деле, с какой стати он станет придавать значение пустячным недоразумениям! Подумаешь, братья повздорили! С кем не бывает. Даже вот родители... Каин вспомнил, как мать рассказывала ему про первые годы после грехопадения. Отец долго сердился на нее, считая виновной во всем. Мол, если б не Ева и не ее ДУРАЦКОЕ ЖЕЛАНИЕ отведать предложенный Змеем плод, жить бы им сейчас в Эдеме, беззаботно существовать буквально у Бога за пазухой, а не ютиться на дикой территории, с превеликими трудностями отвоевывая клочок за клочком землю у враждебной пустыни. Адам тогда почти не обращал на нее внимания; бывало, бросит в пещере одну-оденешеньку и уйдет на весь день в поле. Несколько раз Ева пробовала увязаться за мужем, да только он сильно кричал на нее и приказывал убираться восвояси. Долго так продолжалось, пока однажды по возвращении домой Адаму не пришлось вырывать впавшую в беспамятство жену из когтей льва. Каин очень хорошо помнил левое бедро отца, изуродованное хищником, да и у Евы на шее белели старые рубцы... Они оба долго болели, ухаживали друг за другом как могли. В поле тоже приходилось работать. Тогда и помирились, двух детей вот прижили. И больше жизни друг без друга просто не представляли! "Господи, хоть бы Ты смилостивился над нами и дал умереть в один день",частенько повторяла Ева. Раньше Каин не мог понять, почему мать так говорит. Лишь теперь он понемногу начинал чувствовать, что же такое родственные узы. Брат! БРАТ... Каин представил смеющегося белозубого брюнета, вспомнил, как ловко управляется он с подопечными животными, оберегает и защищает их, заботится о каждой овечке, о каждом ягненке - и на душе моментально сделалось легко и радостно. Нет, что ни говори, а все ж таки Авель славный малый! Даже несмотря на то, что кое в чем не прав... В горле моментально начало першить... то ли от обиды, то ли от жары, но какая в сущности разница? Земледелец закашлялся. По всему видать, день будет знойным, если уже с утра так припекает. Или во всем виновата пыль, небольшие облачка которой гонит по дороге ветер? Каин остановился, хлопнув левой рукой по боку нащупал кожаный мех, развязал и поднес ко рту. Но после первого же глотка вздрогнул, затрясся и выронил его. На землю потекла струйка белой жидкости. МОЛОКО. Самое лучшее, самое жирное. Вершки. ОЧЕРЕДНАЯ МИЛАЯ БРАТСКАЯ ШУТОЧКА. Ничего себе ШУТОЧКА, если разобраться хорошенько... Каин брезгливо выплюнул всю жидкость, которая оставалась во рту, попытался еще плюнуть, но слюны больше не было, жарко, невыносимо жарко... Поблизости должна быть речушка. Вот и хорошо, хоть глотку можно прополоскать после этой ГАДОСТИ! Каин свернул влево и почти бегом устремился к тому месту, где надеялся найти желанную влагу. Он старался НИ ЗА ЧТО НЕ ГЛОТНУТЬ... ...Вода в ручейке была чиста и прозрачна, она весело журчала, звенела, перекатываясь через камешки. Каин с удовольствием искупался бы, однако здесь было слишком мелко. Поэтому распластавшись на берегу он лишь погрузил в ручей лицо, затем руки и плечи, опустил голову как можно ниже, поднялся над водой отряхиваясь и отфыркиваясь. Потом еще несколько раз погружал лицо, потом долго полоскал горло, долго пил вкусную холодную воду. Наконец отполз назад и блаженно замер под сенью старой смоковницы. И надо же такому случиться, чтобы он вновь и вновь мысленно возвращался к спору, которому конца-края не видать! Кажется, уже решено окончательно и бесповоротно: все, прекратили ругаться и забыли даже, о чем шла речь, каждый остается при своем мнении и ни под каким видом не принуждает другого делать то, что ему не нравится... и вот опять все сначала! Снова и снова!!! НА ЭТОТ РАЗ - МОЛОКО. А В СЛЕДУЮЩИЙ-ТО РАЗ что будет?! Сегодня днем? вечером? завтра? Послезавтра? Вообще когда-нибудь... " - Подумаешь! Что здесь такого страшного? Чем нарушаю я высшее указание? Молоко и сыр - это не мясо. Образумься, братец!" Но Каин не собирался "ВНИМАТЬ ГОЛОСУ РАССУДКА", сколько бы ни упрашивал его пастух. Ни за что. Никогда. Он осуждал ЗАНЯТИЕ брата с самого начала. Как только Авель построил загон и поместил туда первую пару овец, Каин заподозрил неладное. А потом пошло... Чем дальше, тем больше. Стадо овец. Коровы. Волы. Собаку эту еще приручил. Вот уж воистину СУЩЕСТВО, ЖИВУЩЕЕ В ДОМЕ И ПИТАЮЩЕЕСЯ МЯСОМ!!! " - Ну и что?! Хум лишь помогает мне, охраняя скот от хищников и не давая отдельным животным отбиться от стада." " - Но ты кормишь его МЯСОМ! Мясом животных! Представляешь, К ЧЕМУ это может привести?" " - К чему, братец?.." И - обезоруживающе открытая белозубая улыбка в дополнение к идиотскому ответу. Либо Авель НЕ ЖЕЛАЕТ ПОНИМАТЬ, что творит, либо... Либо безмерно глуп. Каин медленно поднял лицо к небу и попытался как можно пристальнее всмотреться в его яркую бездонную голубизну. Где-то там, за пределами небесного свода находится Господь, Который смотрит на все это безобразие и даже пальцем не шевельнет, чтоб навести порядок здесь, на земле. Хотя как раз Он-то мог бы ШЕВЕЛЬНУТЬ... и мгновенно поставить все на место. Каждому воздать по справедливости, чтоб на веки вечные было ясно, КТО прав, а кто жестоко заблуждается. Тем не менее Бог почему-то бездействует. Почему же? - Может для того, чтоб действовал ТЫ? Каин вздрогнул от неожиданности, принялся вертеть головой в поисках говорившего, однако не обнаружив поблизости никого поднялся на ноги, вернулся к ручью и еще несколько раз смочил голову водой. Если жара не спадет, недолго и солнечный удар получить. Но это не так страшно, это можно пережить. Вот если посевы сгорят... Или с виноградом что случится... И в который уже раз перед его мысленным взором всплыла картина, многократно описанная родителями: Он, раздосадованный, разгневанный, мечущий громы и молнии - и два жалких человеческих существа, выслушивающих приговор. Змей уже уполз, он свое получил... Да, приговор! ТЕРНИЕ И ВОЛЧИЦЫ ПРОИЗРАСТИТ ЗЕМЛЯ ТЕБЕ; И БУДЕШЬ ПИТАТЬСЯ ПОЛЕВОЮ ТРАВОЮ. В ПОТЕ ЛИЦА ТВОЕГО БУДЕШЬ ЕСТЬ ХЛЕБ, ДОКОЛЕ НЕ ВОЗВРАТИШЬСЯ В ЗЕМЛЮ, ИЗ КОТОРОЙ ТЫ ВЗЯТ... Каин нес доставшееся от отца бремя приговора с молчаливой покорностью, как и подобает сыну преступника. Он превосходно понимал, что если не будет скрупулезно выполнять ПЕРВОЕ предписание, на землю может мгновенно обрушиться ВТОРАЯ ЧАСТЬ ПРИГОВОРА. А это верная смерть. Что ж, такова судьба, ничего не поделаешь. И земледелец трудился до седьмого пота, до ломоты в суставах, до кровавых мозолей на ладонях. Трудился как и было велено - ОБРАБАТЫВАЯ ЗЕМЛЮ. С полным сознанием собственной правоты, с непоколебимой уверенностью, с гордостью мог он сказать: ДА, ОН ИСПОЛНЯЕТ ВЫСШУЮ ВОЛЮ КАК ПОЛОЖЕНО; И ЕСЛИ Б НЕ ЕГО СТОИЧЕСКАЯ ПОКОРНОСТЬ, НЕИЗВЕСТНО, БЫЛИ БЫ ВСЕ ОНИ ЖИВЫ... Совсем иное дело Авель с его овцами, коровами и собакой в придачу. Полнейшее легкомыслие! Подумать только, до чего вольно этот наглец осмеливается толковать УКАЗАНИЕ... "Питаться от земли? Но ведь мои животные дают молоко, только если едят сочную травку и пьют воду. Трава и вода происходят из земли, значит, животные питаются от земли, и получается, что через них ОТ ЗЕМЛИ питаюсь я! Разве не так, братец?.." И вновь безмятежная белозубая улыбка, вновь непереносимый хохот! Иногда Каину чудилось в этом хохоте полнейшее презрение, и ему стоило немалых усилий всякий раз убеждать себя, что это не так, что Авель любит его братской любовью, а вовсе не презирает, что он просто-напросто беззаботный мальчишка... Дорого же могла обойтись им всем беззаботность самого младшего! Тем более что осталось совсем немного. Сделать один-единственный ша г... Даже ШАЖОК... "Но братец, я не ем мяса! Я только Хума кормлю, ему положено." Да, это так. Каин потихоньку следил за пастухом, пытаясь поймать его за ЯВНО БОГОПРОТИВНЫМ ЗАНЯТИЕМ. Тщетно!!! Ни разу не удалось ему уличить Авеля. А молоко, сыр и масло этот глупец сравнивал с плодами земли, с зерном, ягодами, овощами и фруктами. И периодически устраивал пахарю глупейшие и вреднейшие розыгрыши, подобные сегодняшнему. Тайком налить молоко в мех вместо воды... Нет, надо же быть столь безрассудным! Хуже всего то, что на мальчишку никто не мог повлиять. Родители до сих пор чрезвычайно угнетены той давней историей с древом познания добра и зла и ни во что не желали вмешиваться. "ЛИШЬ БЫ ХУЖЕ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ",- говорил Адам, едва заходила речь о толковании воли Божьей. Ева лишь согласно кивала. Хотя сама же неустанно твердила, что нельзя ПРИБАВЛЯТЬ ЛИШНЕГО к словам Божьим. "Я-то говорю Змею: мол, нельзя нам есть плоды Древа и даже прикасаться к нему, не то умрем на месте. А он возьми да и толкни меня так, что я случайно зацепилась за ствол. И спрашивает с этакой ехидцей: ну что, умерла, дурочка? А Бог ведь и не говорил, что к Древу касаться нельзя, это я сама так решила. Чтоб еще надежней было, чем нам велели. Вот и получается: хотела как лучше, а вышло - хуже." Но мамочка, дорогая, любимая мамочка, разве НЕУМЕСТНЫЕ рассуждения Авеля не есть такое же точно ухудшение?! Почему же ни ты, ни отец ничего не сделаете, дабы образумить его... - А ты сам, Каин? ЧТО СДЕЛАЛ ТЫ? Земледелец задрожал всем телом, пошатнулся, до того испугался НЕИЗВЕСТНОГО СОБЕСЕДНИКА. Как вдруг понял: с ним говорит сама природа! Сама земля! Он ведь пахарь, вот она и обращается к единственному своему надежному защитнику: спаси, помоги, останови... все равно как! ЛЮБЫМ СПОСОБОМ! Но только - выручи. Иначе погибнет все: реки, горы, поля, луга и леса. ВСЕ ЖИВОЕ. И ВСЕ ЛЮДИ. Каин выпрямился, расправил плечи, приставил козырьком ладонь ко лбу и оглядел окрестности по-хозяйски любовно. Слишком долго проторчал он тут, давно пора быть на винограднике... но не в винограде дело. Дело в другом. Раз Бог по каким-либо Ему одному ведомым причинам бездействует, это Его личное дело. Но не таков Каин!! Он не собирается и дальше сидеть сложа руки. Ради спасения всех и вся он готов приступить к самым решительным действиям в ближайшее время. Он будет думать долго и много. И непременно что-нибудь придумает! Едва он решил это, на душе сразу полегчало. Беззаботно насвистывая Каин подошел к брошенным на берегу вещам, подобрал кожаный мех, вернулся к ручью, тщательно выполоскал его и наполнил до краев вкусной прохладной водой. Вновь посмотрел в небо, загадочно улыбнулся, подмигнул и слегка кивнул Тому, Кто прятался за бледно-лазоревым сводом. Ничего, все будет нормально. Земледелец найдет средство убедить брата отказаться от греховных занятий. Тогда можно будет вместе работать в поле, природа смилостивится над ними, солнце не будет выжигать посевы, они вдвоем соберут большой урожай, отец тоже соберет обильный урожай... Ничего, все будет в порядке! Просто замечательно будет.

Другие книги автора Тимур Иванович Литовченко

Мастер Карсидар и его друг врачеватель Читрадрива наделены недюжинными магическими способностями. Особенно тяжело приходится врагам против удвоенной силды их чар. Это на собственной шкуре испытали сперва ордынцы хана Батыя, а затем и крестоносцы гроссмейстера ордена «Воинов Христовых» Гартмана фон Гёте. И кто знает, стала бы история Руси столь героической, если бы непредсказуемая судьба вовремя не забросила на ее просторы двух бескорыстных и могущественных друзей.

«Горы золота» обещаны за голову Карсидара — воина и мага из славного сословия Мастеров. И это неудивительно. Ведь благодаря воинскому искусству и собственным понятиям о чести и справедливости он сумел нажить множество завистников и врагов. Но тем и славен настоящий Мастер, что он никогда не знает покоя. Именно безудержная жажда странствий приводит Карсидара в Киев-град и ставит его на пути татаро-монгольских полчищ.

Имя гетмана Пилипа Орлика общеизвестно: сподвижник Ивана Мазепы, наследник его славы, автор «Пактов и конституций законов и вольностей Войска Запорожского»… Гораздо меньше современные украинцы знают о его сыне Григории Орлике, который был известным политическим и военным деятелем эпохи короля Людовика XV, выдающимся дипломатом и организатором разветвленной разведывательной сети, а также искренним приверженцем идеи восстановления казацкого государства на украинских просторах. В жизни Григора Орли (именно под этим именем гетманыч вошел в мировую историю) было множество опасных приключений, из которых он всегда выходил с честью.

«Орли, сын Орлика» – роман из исторического «казацкого» цикла киевского писателя Тимура Литовченко, стал лауреатом Всеукраинского конкурса «Коронация слова – 2010».

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

АНТРОПОЦЕНТРИЗМ

Почему вымерли динозавры?

(Сакраментальный вопрос)

- А вас здорово качало во второй раз? - поинтересовалась Вера Павловна.

- Еще бы, ведь мы живем на тринадцатом этаже. Если бы мама не держала сервант, весь хрусталь разбился бы. А у соседей над нами книжный шкаф упал. Вот грохоту было! Да еще в темноте...

- До неприличия много землетрясений за один день, - протянул Дима из своего угла и начал устраиваться поудобнее: душная ночь только начиналась.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Еврейская рубашка

Я вертелся на сидении электрички и так, и сяк. Но дело было не только в его жёсткости и в душной жаре, несмотря открытые окна стоявшей в вагоне. Просто-напросто позади меня сидели две старушонки, яростно обсуждавшие положение на Ближнем Востоке. Из-за похвал, расточаемых израильскому премьеру Ариэлю Шарону, и нелицеприятных эпитетов, которыми они награждали и слишком мягкого, по их мнению, экс-премьера Шимона Переса, и слишком зарвавшихся арабов, начиная от террористов движения "Хамаз" вообще вплоть до лидера ООП Ясера Арафата в частности, а также судя по произношению "эр", то были еврейки.

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ОДНАЖДЫ В ЭДЕМЕ

РАННЕЕ УТРО ШЕСТОГО ДНЯ. Творение

Едва осознав СЕБЯ, ОНА ощутила присутствие кого-то еще. ЕГО присутствие. - Ты кто? - спросила удивленно. Мир, внешний мир, прекрасный и пока неизведанный, обрушил на НЕЕ лавину впечатлений. Но прежде всего ЕЕ почему-то заинтересовало, кто же такой ОН. - Ты создал меня, так? - Этого еще не хватало! - насмешливо фыркнул ОН. Бедняжка моментально обиделась: выходит, ЕЮ пренебрегают? Сделал живую игрушку себе на потеху, а теперь издевается... Однако моментально уловив перемену в ЕЕ настроении ОН поспешил заверить: - Нет-нет, ни в коем случае! Не я создал тебя, вот и все. Я бы... не смог. Просто не смог бы управиться с этим. И ты бы не смогла, да и никто... ИЗ ЗДЕШНИХ. ВСЕХ НАС, КОТОРЫЕ ЗДЕСЬ - сделали. Вот все, что я знаю. - КТО же тогда? - искренне удивилась ОНА. - ТОТ... КОТОРЫЙ,- сказал ОН неопределенно. И ОНА навсегда запомнила: СОЗДАТЕЛЯ зовут ТОТ-КОТОРЫЙ. - Но ты...- начала робко и замялась, не зная, о чем говорить дальше с незнакомцем, который к тому же НЕ-ТОТ-КОТОРЫЙ. - Меня зовут Адам,- перебил он, чтобы как-то поддержать беседу и замять неприятную неловкость. - Адам? Адам. Адам...- повторила она на разные лады.- Красиво звучит. Мелодично. А-дам...- пропела. - Но я-то? Я-то кто? - всполошилась тут же. - Ты? Ева,- ответил Адам после небольшой паузы, также выдававшей легкое смущение. - Тоже ничего звучит,- одобрила она.- Кто ж это придумал: Адам, Ева... ТОТ-КОТОРЫЙ - или... может быть...- неожиданно для себя самой предавшись сладостным мечтаниям она не договорила. - Похоже, и в самом деле Создатель,- неуверенно сказал он, однако немедленно словно бы возразил себе: - Впрочем, не знаю. Может, имя тебе придумал я сам... - Вот было бы здорово! - Ева пришла в полнейший восторг от одной мысли о подобном счастье: в самом деле, как прекрасно, когда ОН придумывает имя ЕЙ... Адам называет ее, свою половинку (и откуда взялась такая мысль?..) им же выдуманным именем - Ева... - Но по крайней мере я точно знаю, что тебя так зовут,- решив ни за что не приписывать себе чужих заслуг, но и не умалять собственных сказал он.- А в общем, какая разница. Адам и Ева всегда были неразлучной парой... - Всегда? Как это - ВСЕГДА? - удивилась она. - Не знаю. Но были,- и добавил уверенно: - И БУДУТ. МЫ будем. - Раз ты такой знающий, скажи... что же нам делать теперь? - спросила она так, как робкая ученица вопрошает мудрого учителя. - Жить. Учиться. Впитывать мир,- Адам почувствовал, что говорит высокопарными фразами, смысл которых не вполне ясен ему самому, умолк на несколько секунд, затем добавил уже более скромно: - Поэтому давай просто жить... и ВПИТЫВАТЬ МИР. Так они и поступили: словно бы слившись в единое целое впитывали каждой мельчайшей частичкой своих юных, только что созданных, девственно-невинных душ внешний мир, его восторги и радости, огорчения и горести, бесконечное разнообразие форм, подчинявшееся однако строгим наборам гармоничных вибраций, гораздо более многочисленным, нежели комбинации кодов ДНК всех живых существ, вместе взятых или наборы нот в сложнейшей симфонии.

Тимур Литовченко

Гоп-стоп!

Прибытие пассажирского поезда "Москва-Киев" ожидали трое милиционеров. Разумеется, почётный эскорт встречает только очень почётных персон. Это или какие-нибудь президенты, премьер-министры или разные другие делегаты, или... Однако делегаты вряд ли станут ездить пассажирским поездом. Поэтому, учитывая наличие здоровенной овчарки у ног одного из милиционеров, нетрудно было понять, что стражи порядка готовятся выполнить несколько иные обязанности.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Исповедь туриста

- Вы неточно сформулировали цель своего пребывания на нашей планете. Пожалуйста, употребите более точную формулировку, - сказала из таможенной будочки синяя каракатица. То есть, сказала-то, собственно, не она, а навешенное на будочку снаружи переговорное устройство. Как общались между собой эти головоноги, я не совсем понимал.

Хотя чего тут понимать! Я - обыкновенный турист, приехал сюда расслабиться, приятно провести время, поглазеть на экзотику галактики R-138. А вникать в тонкости здешней жизни настолько подробно - нет уж, увольте! Больше всего меня устраивало то обстоятельство, что очередь на полёты в R-138 была самой маленькой. Не думаю, что это вызвано малоинтересностью места, а скорее его отдалённостью. Но мне проще: не надо ждать целых два дня...

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Олиферук Дмитрий

Еще немного...

Она тянет ко мне свои pуки. Уже в котоpый pаз я пытаюсь схватить их, удеpжать, но, как и много pаз до этого, у меня ничего не выходит. Она исчезает, pаствоpяется в бледном утpеннем воздухе. Я хватаю pуками пустоту, котоpая еще хpанит очеpтания ее тела. Hо она исчезла. Кто она такая - я не знаю. Откуда она взялась и почему каждое утpо, едва пpоснувшись, я вижу ее пpекpасные глаза, полные отчаяния и мольбы и эти pуки, эти тянущиеся ко мне pуки. Чего она хочет? Почему я не могу взять ее за pуку? Hа эти, и на многие дpугие вопpосы у меня нет ответа. Единственное, о чем я могу догадываться это то, что ей, по всей видимости, очень плохо и она ждет от меня помощи. Только я не знаю, как ей помочь. Я даже не могу до нее дотpонуться. Я не слышу слов, котоpые шепчут ее губы. А, быть может, даже не шепчут, а кpичат, надpывая гоpло неслышимым для меня кpиком. Что это - галлюцинация? Или видение, котоpое должно повлиять на меня? И если насчет пеpвого я могу быть достаточно увеpен, то втоpое я никак не могу ни доказать, ни опpовеpгнуть.

Еремей Парнов

ОПЫТ АНТИПРЕДИСЛОВИЯ

В наш век, когда физики открыли антипротоны, антинейтроны и даже антинейтрино, в моду стали входить антироманы, антиповести и антирадиопьесы. Чтобы не отстать от времени, я решил написать антипредисловие к этому сборнику зарубежной юмористической фантастики. Как я понимаю жанр антнпреднсловия? Очень просто. Так просто, что Роб Грийе, например, может назвать такую простоту примитивной. Но зато она логична не в пример современной драме абсурда. Суть этой простоты тоже очень проста. Если предисловия обычно хвалили предпосылаемые книги и лишь изредка упоминали об отдельных недостатках, антипредисловия должны, естественно, свои книги изничтожать. Главное - это твердо соблюдать ко многому обязывающую приставку "анти". В нашем, например, случае антипредисловие должно быть скучным и без намека на фантастику. Кроме того, необходимо отдать должное и чисто физической симметрии. Речь идет об инверсии декартовых координат. А если говорить популярно, антипредисловие следует начинать с оценки не первого по порядку произведения, а последнего.

Еремей Парнов

ПО СЛЕДАМ "ВОЗДУШНОГО КОРАБЛЯ"

Инопланетянин в серебристом плаще, наделенный телепатическим даром, лицом к лицу сталкивается с инквизитором. Конфликт эпох, разделенных тысячелетиями, единоборство мировоззрений, случайное пересечение мировых линий...

Есть вечные темы, к которым вновь и вновь, словно наращивая витки спирали, возвращается научная фантастика. Рассказ Эндре Даража "Порог несовместимости" напомнил мне повесть польского писателя Кшиштофа Боруня "Восьмой круг ада" и очень близкую к ней по колориту новеллу чехословацкого фантаста Вацлава Кайдоша "Опыт". Поистине знаменательно, что именно писателей стран социализма заинтересовала по сути одна и та же проблема, которую можно обозначить в трех словах: столкновение прошлого с будущим. И не менее символично, что и повелевающий миром духов Фауст Кайдоша, и инквизитор Боруня, и мракобес из рассказа венгерского писателя Даража выглядят одинаково жалкими и бессильными. Причем не столько в сопоставлении с могуществом людей будущего или звездных пришельцев, сколько в сравнении с их высокой моралью. Поэтому отнюдь не случайно, что венгерский, польский и чехословацкий писатели сумели, каждый по-своему, показать могучую силу нравственной убежденности человека нового мира.

Е. Парнов

Уроки Чапека,

или этапы робоэволюции

Эта книга о роботах, точнее, андроидах - разумных существах из металла и пластика, которые живут и действуют бок о бок с нами. Как же случилось, что мы, люди, могли на это пойти? Я еще допускаю, что позволительно проиграть партию в шахматы железному ящику. Впрочем, бог (нет, не бог, а святые Айзек, Карел и Станислав) с ними, с этими шахматными компьютерами. Это бы еще полбеды. Ходячие железяки вполне терпимы и на подсобных работах. Особенно в наш век, когда прислугу или няньку днем с огнем не сыщешь. Только ведь и эти, искусственные, не лучше! У Джанни Родари, например, робот соня и саботажник (рассказ "Робот, которому захотелось спать"), у Зигберта Гюнцеля ("Одни неприятности с этой прислугой") зазнайка. А железные герои Клиффорда Саймака ("На Землю за вдохновением"), того и гляди, перейдут грань уголовщины. К тому же они бредят научной фантастикой.

Еремей Парнов

Воспоминания о конце света

АТОМНЫЙ ВЕК И УРОКИ ПРОШЛОГО

"Кто контролирует прошлое, контролирует будущее; кто контролирует настоящее, контролирует прошлое" - емкая формула оруэлловского "1984". Вместе с двумя другими всемирно известными антиутопиями оруэлловский роман возвратило нам само время. Вернее, текущий миг, потому что время - запущенная в будущее стрела. Ему не присуща та мистическая цикличность, что кое-кому все еще мерещится в череде минувших веков.

Антон Патрушев

ЖЕЛЕЗКА

- Слушайте! Опять началось! Все, сидевшие на ржавых рельсах у костра, прислушались. Зародившейся где-то далеко теперь все отчетливее набирал силу дробный стук колес. Тяжело и ритмично стучали колеса проходящего поезда, поезда, которого не было и не могло быть. Стук и лязг затих также медленно как и возник. Никто не осмеливался первым нарушить тишину. Только потрескивали сучья, умирая в огне, да ветер, изредка и сонно, шуршал верхушками придорожных камышей. Рука молча пошевелила поленья в костре. Костер беспокойно умирал. Иногда он огрызался на подлетевшую слишком близко бабочку, и та, вспыхнув яркой звездочкой, уносилась вместе с дымом в небеса. Фигуры вставали одна за другой и, кивнув остающимся, исчезали в ночном тумане. Когда первые лучи солнца начали крадучись появляться над насыпью и слизывать пар с поверхности болотца, костер уже давно остыл и лежал, раскинув свои щупальца с отпечатками предсмертной агонии. Со стороны болотца на насыпь выполз ветер. Разогнавшись на старых рельсах, он попробовал с налета уничтожить то, что осталось от костра. Однако лежащий пластами и смоченный утренней росой пепел оказался ему не по зубам, и он полетел дальше, туда, где ночью прошел поезд, которого не было. За долгий душный день солнце выбелило и высушило останки костра, и вечером ветер был тут как тут. Он налетел на закате и сорвал легкий прах с обугленных костей когда-то живого огня. Разметав белый пепел над старой железной дорогой, ветер спрятался в камышах и затих. Садилось солнце. Жалкие головешки жалобно хрустнули, когда на них наступил тяжелый сапог первого. Он остановился. Бульк! - сказал спирт во фляжке на поясе. Под черепной коробкой монотонно стучала одна мысль: Я найду тебя! . Старые рельсы уходили прямо в пасть заходящего солнца. Фигура первого двинулась по насыпи в темноту надвигающейся ночи. Одна за другой на насыпи появлялись размытые очертания ночных звуков на заброшенной много лет железной дороге ведущей в никуда. Он всматривался в лица тех, кто решил пойти вместе с ним и найти разгадку старой железной дороги. Лиц не было. Были только бездонные тени на их месте, там, куда мертвые лучи Луны не попадали из-за капюшонов и шляп. Его слова, сопровождаемые неизменным Бульк! , падали туда, как в бездонный колодец, где даже не было слышно эхо от их падения. - Все вы знаете легенду об этой старой железке. Каждому в нашем поселке она известна с детства. Многие пытались дойти до конца пути, но никто не вернулся. Вчера мы опять слышали Ночной Экспресс и я решил во что бы то ни стало дойти до конца. Вы я вижу тоже. Все согласны с тем, что мы идем искать то, что лежит на конечной станции, а именно Человеческое Горе? Порыв ветра был ответом на его слова. Снова захрустел гравий под сапогами, они, будто зубастые звери, перемалывали крупные и мелкие камни, иногда зубы скрежетали по одинокой консервной банке. По обочинам дороги шла ночная жизнь, дорога же была мертва. Вряд ли стоит пытаться проникнуть в мысли идущих по железнодорожному полотну, если они и есть, то они строятся строго в соответствии со структурой железки. Словно по бесконечной лестнице устремляются они куда-то вверх, когда глаз равномерными движениями отслеживает уходящие назад линии рельс пришпиленные как два большие червя на ровные обрубки шпал. Для идущих время остановилось. Луна же довольно лениво успела описать половину своей дуги, когда из-за высоких придорожных кустов показался безумный красный глаз светофора. Тени замерли. Через мгновение довольно крупный камень, забыв о законе тяготения и окрыленный рукой впереди идущего, взвился над насыпью и своей тяжестью сокрушил хрупкое стекло зловещего красного глаза. Глаз рассыпался на тысячи огоньков похожих на не потухшие окурки, которые разлетелись и расползлись в разные стороны роем маленьких светлячков. Сапоги принялись за свою работу. Луны давно уже не было и первые лучи солнца пытались согреть продрогших путников, когда они остановились у края обрыва в озеро. Спирт прекратил петь свою песню во фляжке еще несколько часов назад, чьи-то бутерброды кончились, кончилась и железка. Она кончилась также тихо и незаметно, как умирает собака из вашего двора, которой много лет подряд вы скармливали половину своего завтрака, идя на работу, и вдруг в один из дней вы не находите ее на старом месте возле скамейки. На краю обрыва валялось огромное количество мертвых вещей, хозяева которых по всем признакам покоились на дне озера. Он поднял одну из множества белых бабочек лежавших тут же, ее крылья суетливо затрепетали от ветра, развернул бумажку и прочел вслух следующее: - Здесь, на этой дороге мы, как и все остальные, искали Человеческое Горе. Мы не нашли его. Мы исследовали все озеро и его окрестности. Ничего. Прошла неделя. Еда подошла к концу. А с ней и надежда на достижение цели. Наши поиски не увенчались ни малейшим успехом. Мы не достигли своей цели. Мы покидаем этот мир в полном отчаянии. Андрей аккуратно сложил записку и убрал в карман. В этот момент какой-то дерзкий луч солнца упал на его лицо и было видно, что оно светится улыбкой. Он тихо побрел обратно. Люди, пришедшие с ним, недоумевающие расступились. Андрей повернулся к ним, в его глазах сверкали две кристально чистые живые слезинки. - Они не правы, они нашли то, что искали. Они нашли Человеческое Горе. Только они не поняли этого! Постепенно лицо каждого озаряла улыбка прозрения.

Уильям Т. Пауэрс

Нечем дышать

В горах

Куда ни глянь, сосновые иглы втоптаны в пыль, и все же это было вполне приличное место для лагеря. Оно находилось близко к вершине хребта, а от прочих стоянок было отделено кустарником, росшим между соснами. Под деревом удачно встала палатка. Вечером, когда поднимался ветер и накрапывал дождь, крона сосны служила надежным прикрытием. К востоку лес спускался по склону. На противоположной стороне ущелья была громадная скала. Предзакатное солнце превращало ее в золотой занавес на фоне темно-синего неба. Авансценой служили темно-зеленые, скрывавшиеся в тени вершины сосен внизу. Питер Лэтроп стоял у костра, любуясь этой картиной. Потом взглянул на часы, глубоко вздохнул, задержал дыхание, с сожалением выпустил воздух, допил пиво из банки и отбросил ее в сторону. - Здесь такой воздух, Грейс, - произнес он, - что его можно пить. - Не везде. - откликнулась Грейс. - Во всяком случае, не в палатке, где я меняю пеленки... - Куда делись дети? - Откуда мне знать? Наверно, внизу, у большой скалы. Ты лучше за ними сходи. - Ладно, - Питер снова поглядел на часы и пустился вниз по тропинке. Тропинка вилась вокруг огромного камня, преграждавшего склон. На камне сидели четверо ребятишек. Старший, уже подросток, стоял на самой вершине, глядя на горевшую в лучах солнца сосну. Остальные - мальчик лет девяти и две девочки, одна десятилетняя, другая не больше пяти, маленькая для своего возраста, - играли неподалеку. Они увидели Питера. - Привет, папа, - сказал подросток. - Поднимайся к нам. - Нет, это уж вы спускайтесь, Тим. И помоги спуститься Пиви. - Я не хочу уезжать, - отозвалась Пиви. - Джуди, Майк, спускайтесь, кому я сказал! - Пап, давай останемся дотемна. Еще так рано! - Мы и так опаздываем. За два дня нам надо одолеть тысячу миль. Хватит. Все вниз. - Пап, поднимись к нам, ну на секундочку! Питер начал сердиться. - Майк, немедленно слезай. Ты что думаешь, мне самому хочется отсюда уезжать? Сколько можно повторять одно и то же?! Нехотя дети подчинились. Тим спускался первым, помогая младшим. Вереницей они вернулись в лагерь. Питер замыкал шествие. Грейс вылезла из палатки в тот момент, когда они показались на лужайке. Она держала на руках грудного ребенка, а двухлетняя малышка держалась за ее юбку. - Пора ехать? - спросила она. - Уже пять часов. На лужайке воцарилось подавленное молчание. Наконец Питер нарушил его: - Тим, складывайте с Майком палатку. Девочки, переносите вещи в машину. Мальчики сняли палатку и принялись прыгать на ней, чтобы скорее вышел воздух. Девочки подбежали к машине, неся полные ладони сосновых шишек. Старшая спросила: - Пап, можно мы их возьмем с собой? Питер выглянул из "фольксвагена". - Куда я их дену? Выбросьте их в лес. - Милый, а можно я парочку захвачу с собой? - спросила Грейс. - Ты же знаешь, что отсюда ничего нельзя брать. Ну ладно, каждая берет по две шишки - остальные бросайте. Обрадованные девочки отбежали, высыпали добычу на землю и принялись выбирать самые красивые шишки. Мальчики сложили палатку и взгромоздили ее на крышу "фольксвагена". Палатка уместилась между чемоданами и большим пропановым баллоном, приваренным к крыше. Две медные трубки тянулись от него к двигателю. - А нам тоже можно взять шишек? - спросил Тим. Они с Майком побежали к девочкам. - Захватите одну для мамы, - крикнула Грейс. - Дети, поглядите вокруг - мы ничего не забыли? Поехали. Питер подергал за трос, которым были примотаны чемоданы и палатка. Грейс вышла из машины, за ней выбрались дети с драгоценными шишками в руках. Все они глядели на гору, которая потемнела и стала оранжевой. - Пап, а нам обязательно надо уезжать? - спросил Тим. -Давай останемся еще на денек. - Не хочу уезжать, - захныкала Пиви. Питер смотрел на гору. - Пап, я ненавижу жить внизу, - сказала Джуди. - Я хочу остаться здесь. Она заплакала, и ог этого во весь голос зарыдала и Пиви. - Грейс, убери детей в машину! - раздраженно проговорил Питер, не отрывая взгляда от горы. - Хорошо, милый. Джуди, дорогая, ты первая. На заднее сиденье. Пиви - за Джуди. Майк, ты возьмешь Крошку. Подвиньтесь, Тиму совсем нет места, - в голосе Грейс звучали слезы. - Да не кладите ноги на коробки с едой! Грейс посадила двухлетнюю малышку на колени, заняв место рядом с водителем. Питер отвернулся от горы, сел в машину и захлопнул дверцу. - Можно закрыть окна, - сказал он, заводя машину. Облако газов вырвалось из выхлопной трубы, застилая кучу пивных банок и картонных тарелок, оставленных ими на поляне. - Это был хороший отпуск, - сказала Грейс. С заднего сиденья доносились приглушенные всхлипывания. Машина съехала с лужайки на пыльную дорогу, которая вилась между деревьями. Когда они проезжали поляны для пикников, отдыхающие махали им руками. Никто в машине не отозвался. Спускались все ниже. Было тихо, лишь гравий скрипел под колесами. Лес постепенно редел, деревья были ниже и тоньше, чем наверху, трава у дороги совсем побурела. Машина достигла широкой площадки, Питер прижался к краю и выключил двигатель. - Все, - сказал он. - Доставайте. Никто не двинулся, и Питер рассердился. - Вы что, не чуете? Надевайте и закрывайте окна. - Дети, слушайтесь папу, - сказала Грейс. - Он прав. Тим, передай, пожалуйста, мне мой, отцовский и малышкин Тим вытащил из сумки три противогаза и передал их вперед. Остальные он раздал соседям. Все стали оттягивать резинки, чтобы надеть маски. - Совсем как свиное рыло - сказала, плача, Джуди Она прижала маску к лицу и откинула назад волосы, чтобы они не мешали. - Я его ненавижу! - Перестань реветь, - сказал отец. - У тебя очки запотеют. - Голос Питера звучал глухо, искаженный маской Он поглядел в зеркало и увидел, что Тим смотрит в окно. - Тим, надень маску Крошке, сколько раз нужно говорить! - Не стану я надевать эту штуку на него, - упрямо сказал Тим - Черт побери! - взорвался отец, но Грейс положила ладонь ему на руку - Я сама, - сказала она. Мать открыла дверцу, вышла из машины, поставила Малышку на дорогу и нагнулась к заднему сиденью. Грудной ребенок начал кричать. Потом рыдания младенца стали глуше. Грейс сказала: - Тим, нет, ты, Майк, держи ручки Крошке, ему надо привыкнуть. Она вылезла наружу, подняла маленькое существо в маске и снова села на переднее сиденье. Дверца захлопнулась, подняли стекла, и машина покатила дальше. За поворотом деревья были бурыми, а дорогу покрывал толстый слой пыли. Машина миновала дом лесничества, спуск стал более пологим. Впереди дорога тонула во мгле. Мгла становилась все более плотной и с каждым километром желтела. Питер двумя руками крепко держал руль и, не отрываясь, вглядывался в дорогу. Грудной снова закричал, потом заплакали Пиви и Джуди, и машина растворилась в плотном желтом тумане.

Андрей ПЕЧЕНЕЖСКИЙ

ЧИСТЫЕ ДЕЛА

Привет, старик, привет, чертовски рад тебя видеть, мы снова вместе, а это уже кое-что, хотя и это ничего не меняет. Все будет так, как будет, вот в чем дело, - именно так, даже если бы нам очень захотелось повертеть колесико иначе. Давай обнимемся, пожмем друг другу руки и присядем на ступеньке трапа, как было заведено у нас когда-то, помнишь? Давным-давно, когда нас называли незаменимыми, когда-то, помнишь? Давным-давно, когда на глухих задворках Галактики немыслимо было обойтись без двух стариков, потому что классных разведчиков во все времена находилось негусто, а мы тогда были моложе на целую жизнь и умели творить чудеса. Оставим чудеса другим, кто идет за нами, и согласимся, что это справедливо. Сверхдальних разведок и свободного поиска нам с тобой досталось на десятерых, но силенок с годами почему-то не прибавляется. Присядем на трапе, посидим-помолчим о разных пустяках, пусть Черепашка подождет еще немного, пусть потерпит, пока старики намолчатся. Старики, старики-чистильщики, в которых постепенно превращаются все незаменимые. Нехитрая работенка здорово приманивает к зеркалу воспоминаний; это зеркало волшебное, и человек невольно поддается его очарованию - вдруг начинает пятиться, а что разглядишь спиной? Но мы-то с тобой понимаем, чистильщики - это тот же космос, это все-таки он, его дыхание, с которым сливается наше; это магнетизм его яростного покоя, который расшевеливает кровь однажды и навсегда, и знает настоящие доказательства того, что жизненный труд наш не был напрасным. Да и Черепашка - не самая дрянная каталка на звездных полях. И потом, старина, будь наш новый транспорт посолидней, поднимала бы Черепаха на борт не пару взрывчатки, а сотню, да ходили бы на ней со скоростью разведчиков, да ждали-встречали бы нас, как после свободного поиска, - разве от этого колесико повернется в другую сторону? Не мы значит, кто-то, и все будет так, как будет, именно так, даже странно, откуда приплелась эта пустая надежда, что все могло быть иначе? Мы посидим на трапе, помолчим, потом ты скажешь: пора, и мы привычно перешагнем потоптанный порожек рубки. Старушка явно заждалась старичков, ну да за нами не пропадет, наверстаем, старики-чистильщики, - и на командный диспетчеру, бодренько: Ч-шестнадцать с готовностью, идем в четвертый, Ч-шестнадцать с готовностью. Голос дежурного молокососа пожелает нам не слишком большой дыры в мешке, я ответно пошлю доброжелателя в эту самую дыру, пусть поторчит для дела, и уже на рулежке прибавлю необязательное: будь здоров, сынок, - так что ты, дед, посмотришь на меня с пониманием. Мы всегда понимали друг друга, - будь здоров, сынок, форсаж, выходим на третьей, по-ошла жестяночка, мы уже там, сынок, будь здоров. Да вы ловкачи, каких свет не видывал, а мешок свой впопыхах не забыли? Как можно, ведь это наша работа, как можно; счастливо погулять, счастливо оставаться, - все будет именно так. Неделю добираться до места, принять дежурство, потом неделю, вторую, месяц - чеши себе по квадрату, нагуливай сводку, обсасывай зубочистку, как леденец. Терпение, дед, терпение, оно спасает от чего угодно и даже от скуки. Сегодня вечером, а может, завтра к обеду Космач выдаст первые цели, ему видней: ребята, облако пыли и пара кусочков, больше пока не нашлось. И на том спасибо, в следующий раз не пожадничай, ладно? Ребята, второй идет чуть пониже, но на всякий случай возьмите и его. Не беспокойтесь, Космач, на нашем дежурстве твой надзирательский стаж не пострадает, а лучше бы выпивки прислал на каком-то из этих камешков; того и гляди - рой, наконец, издохнет, как тогда быть с посылками, Космач? С выпивкой туговато, ребята, могу подкинуть жевательной резины, с тем же райским привкусом. Ну да, жуйте ее сами, асы дальнего наблюдения, все равно ничего другого вы не умеете, - и мы двинемся не спеша навстречу нашим камешкам. Пойдем под мелодии старинных блюзов, пойдем минировать и распылять, и жечь распыленное, чтобы смышленые парни, которым предстоят великие дела, которым некогда мелочиться на трассе, могли бы угонять своих скакунов без опаски, до поры ни о чем не заботясь, как и положено настоящим смышленышам. Когда-то чистили перед нами, теперь наш черед, старина. Будет так, и ты это знаешь, - есть один кусочек, есть второй, поглянцевали дорожку, протерли бархаткой и на время забились в угол квадрата, пропуская транспортный караван. Эй, Космач, твоя пыль полыхает от нашей зажигалки, точно тополиный пух, - отлично, ребята, с почином вас, и прошу внимания: вероятно, уже к понедельнику получите целую пригоршню и опять без выпивки, - с этим не проглядитесь, метят прямо по Дому. Не проглядимся, Космач, не прохлопаем, хоть за нами имеется еще и заслонка безгрешного автоматического действия. Не проглядимся, ведь мы-то понимаем, как скверно спится по ночам, когда всякая дрянь барабанит по крыше. До понедельника, - пока, ребята.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Казнь через помилование,

или

Фантом

Моей любимой жене Елене

ПОСВЯЩАЮ

- Конрад и Глобалиус

пытались превратить тебя

в своего верного приспешника,

но не удалось... Молодец!

Я восхищён твоей стойкостью,

юноша!

.............................................

- Возьми. Эти таблетки мне уже

ни к чему, а тебе пригодятся,

если отважишься бежать...

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

КРЫСЯТИКИ

КУТЕЙКИН (открывает часослов, Митрофан берет указку). Начнем, благословясь. За мною, со вниманием. "Аз же есмь червь..." МИТРОФАН. "Аз же есмь червь..." КУТЕЙКИН. Червь, сиречь животина, скот. Сиречь: "аз есмь скот". МИТРОФАН. "Аз есмь скот". КУТЕЙКИН (учебным голосом). "А не человек". МИТРОФАН (так же). "А не человек".

(Д. И. Фонвизин. "Недоросль", действие третье, явление VII.)

ГЛАВА 1. Анрике

Тимур Литовченко

Квартирный вопрос

(маленький этюд на тему нынешнего дня)

Вечерний Киев лежал передо мной, как пряник на ладони. Я был одинок в этом пустеющем к ночи огромном городе, никому не нужный изгнанник из разорённого семейного гнёздышка. Оставалось решить, куда же теперь податься.

В принципе, ещё можно вернуться домой и попытаться как-то всё загладить. В принципе, можно... Но тут мне представилось лицо моей Ани с побелевшими трясущимися губами, уши резанул противный визг: "Чтоб духу твоего здесь не было!!!" В порыве гнева она даже забыла, что приватизированная квартира, собственно, записана на моё имя. Вот ненормальная!

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Лунный сонет

1

Он миновал крайний дом, когда со двора его удивлённо окликнули:

- Лёнча!

Он обернулся, и губы сами собой расплылись в приветливой улыбке:

- Добрый вечер, дед Антон!

Старик ковылял к калитке так быстро, насколько позволяла хромота.

- То-то моя старуха говорила, что к Марии внук приехал погостить. Ты чего же не зашёл меня проведать?

- Да когда ж тут успеть ко всем! Я ведь только-только приехал. Завтра зайду, не волнуйтесь.