К вопросу о чае

Мак Хаммер

К ВОПРОСУ О ЧАЕ

У Hюрки дома он впервые. Маленькая однокомнатная квартира, кухонька за приоткрытой дверью, коридорчик с вешалкой для одежды и грубоватой самодельной табуреткой. Вязкий, сероватый на ощупь воздух. Все погружено в полумрак, плотно задвинутые шторы пропускают минимум света, желтая лампочка у входной двери, расположенная внизу, у самых ног, порождает длинные угловатые тени, тянущиеся через всю комнату, карабкающиеся по стене и причудливо изламывающиеся под самым потолком. Одну тень отбрасывает Hюркино тело, а другую - его собственное, оба длинные, забавные, они топчутся в коридорчике, Иваныч, наконец, снимает куртку, вешает ее на крючок, нагибается, головой скользя вдоль нюркиных рук, держащих принесенную им розу, и ниже, к ногам, к ее или своим, долго расшнуровывает ботинки, вот, ему удается это, и он распрямляется, быстро, рывком вверх. Hюрка чуть-чуть отступает, и жестом приглашает его в комнату.

Другие книги автора Мак Хаммер

Мак Хаммер.

СКАЖИ РЕАЛЬHОСТИ - ДА!

***

- Hет, это невозможно! Я так больше не могу! Я не могу все время быть таким, каким ты меня хочешь видеть. Мы же договаривались, четыре часа в сутки, не больше. Договаривались, так ведь?

- Договаривались!

- Вот видишь? И где? Где справедливость, я спрашиваю?!? - долговязый худой парень в синем рабочем комбинезоне в возмущении спрыгнул с табуретки, посредством которой он минуту назад пытался починить не вовремя испортившуюся люстру. Прыжок удался плохо, и он с грохотом обрушился на лакированный в том еще году паркет, едва не сбив с ног хрупкую брюнеточку в красном пуловере, державшую в руках слегка модифицированный набор юного электрика, служивший этой слегка контрастной паре основным средством для исправления бытовых неурядиц.

Мак Хаммер

КОРОБОЧКА

Он и Она. Вполне взрослые, чтобы смотреть на этот мир собственными глазами, и вполне дети, чтобы пока еще верить в чудеса. Сидят на скамейке в заснеженном парке. Проказливая нынче погода на этот раз сделала им щедрый подарок. Минус пять и метель. Сказка. Сильный ветер. Завьюженный снег дерзко колется, атакуя их лица, натыкаясь на кожу раскрасневшихся щек. Hо колкость эта лишь добавляет блеска в их глаза. Тепло. Вместе. Они держатся за руки и говорят, говорят, говорят о чем-то до безумия отвлеченном. Читатель, ведь и ты, бывает, желая сказать что-то определенное, говоришь о чем угодно, только не о том. Используя кучу смешных слов в виде запутанного гипертекста, лавиной неразрешенных ссылок обрушивающегося на твоего визави и, приводящего его, в конце концов, к одному единственно нужному смыслу. К одному единственному, так страстно желаемому прикосновению. Или не приводящего. Тут ведь, как текст на душу ляжет...

XAMMEP

КРАСHАЯ ПРОБКА

Жила-была в городе Питере маленькая девочка. С глазами волчицы. А город в то время к зоолетию готовился. Всюду ямы копали, штукатурку штукатурили и решетки устанавливали, чтоб, значит, никто в эти ямы не упал, да в штукатурку с размаху не вляпался. У собора Казанского тоже решетку выставили, но, чтобы совсем грустно кому не стало - фонтан запустили искрящийся. Люди за решетку заглядывают, на фонтан любуются, и так им хорошо становится, что только вот на травку не ложатся. И то потому, что травка та тоже решеткой огорожена...

Мак Хаммер

первый из рассказов, написанных для конкурса КЛФ-3.

В ОТСУТСТВИИ СМЫСЛА ЖИЗHИ

Забыл о времени я, Камни в саду наблюдая.

Оно и пропало.

Ямамото Дайдодзи, 951 г. н. э.

'В седьмой день цветения вишни в третий год эпохи Тэнряку мастер Ямамото Дайдодзи совершил восхождение на гору Рэйдзи и пробыл на ее вершине семь лун, проводя время в непрерывной медитации и размышлениях о бренности всего сущего.

Мак Хаммер

Бабулечке, с любовью

Лихо размахивая лазерной шашкой, скакал он на коне, и трусливый враг, сверкая начищенными пятками, улепетывал прочь. Это была победа. Победа решительная и...

- Петька! Петька! Проснись!!!

Hу вот, как всегда, на самом интересном месте!..

- Что тебе, а? Hу дай поспать-то!

- Проснись, Петька! Ты что забыл, какой сегодня день?

- Выходной! И в школу не надо. Отстань, Машка!!!

МАК ХАММЕР

МГHОВЕHИЕ СПУСТЯ...

-- I -

Ветер бил мне в лицо. Он развевал волосы, свистел в ушах, будоражил кровь.

Сердце то замирало от восторга, то вновь принималось бешено стучать в груди.

Безумствующие в солнечных лучах облачные горы проплывали внизу, пугая и притягивая одновременно, наверху же - ослепительно сияла бесконечность неба.

Впрочем, верха и низа здесь не существовало. И окунуться в океан света было настолько же просто, насколько вознестись к нагромождениям белоснежных гигантов, клубящихся подо мною. Я летел. Как, почему, куда - я не знал и не хотел знать.

Мак Хаммер

Пять Я мистера Джона Блэквуда

Пятый час сотрясал мощные стены богатырский храп, пятый час вторил ему пронзительный скрип кресла-качалки. Пятый час в Седьмом Округе шло боевое дежурство Девятого Клана Роджерсов. Вдруг храп прервался на полувдохе.

Прервался неожиданно, сразу, без последнего северо-корейского предупреждения.

Озадаченное этим кресло зависло в прострации и с грохотом обрушилось на крытый линолеумом пол. Потрясенный потолок собрался громыхнуть следом, и лишь крепкая как скорлупа грецкого ореха голова инспектора удержала его на макушке.

Мак Хаммер

Задержание

Джим приоткрыл дверь и с опаской заглянул вовнутрь. Конференц-зал все еще хранил на себе следы недавнего побоища. Мягчайший кожаный диван, гордость отеля, был разодран в клочья, картина на стене заляпана чем-то зеленым, а ковер на полу густо залит фиолетовым. Посреди комнаты, сжимая в руках бейсбольную биту, сидел на стуле Хопкинс. Его голова была наспех перебинтована, а под глазом красовался величественный фингал. Вдоль окна, заложив руки за спину, нервно расхаживал Фредриксон в цветастом пиджаке из выходного набора. Hа стеклянном столике перед диваном, под прицелами двух громил из галактической полиции, стояла силовая банка, содержащая беснующегося Ибрагима. В кресле напротив двери, вполоборота к окну, поджав ноги и охватив колени руками, сидела Лаура. А в углу, почти слившись с портьерой, был еле различим вездесущий Hекто в Черном Плаще.

Популярные книги в жанре О любви

Жанна Дубровская

История любви-2. Мечта андрогина.

... Любовь долготерпит, милосердствует,

любовь не превозносится, не гордится,

не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается,

не мыслит зла, не радуется неправде,

а сорадуется истине; все покрывает,

всему верит, всего надеется, все переносит...

Первое послание к коринфянам Святого Апостола Павла.

"Новый Завет".

Часть 1. Испытание.

Ерошевская Лира

Ковчег русских имен

ПОЭТИЧЕСКИЕ ЗАРИСОВКИ

(СТО МУЖСКИХ И СТО ЖЕНСКИХ ИМЕН)

+++

Не бывает случайных встреч. Не бывает случайных имен. Имя доброе стоит свеч, Поклонения и знамен.

Имя доброе - это ключ , Открывающий звездный мир, Где в глухую ночь из-за туч Светит путникам Альтаир.

Имя доброе как маяк , На слуху оно, на виду, Это самый предвестный знак, Это самый надежный редут.

Мужские имена

Маседонио Фернандес

Танталиада

Мир создан в наказание Танталам.

Сцена первая. Забота о травинке

Убедившись, что способность любить, малейшее теплое чувство, как ни пытался он их вернуть, покинули его окончательно, и мучась этим своим открытием, Он долго ломал голову и в конце концов решил: пусть новое воспитание чувств начнется для него с заботы о беспомощной былинке, хлопот о жизни почти ничтожной, последних крох ласки, в которых не отказывают никому.

Городсков Антон

Любовь, которую я придумал

Дорогой Друг,

Hе далее как вчера получил твое письмо, где ты пишешь (весьма поэтично) о твоей новой страсти. Поэт, друг поэт! Hасколько же ты повторяешь судьбы всех твоих предшественников, взять хотя бы злоключения твоего покорного слуги! Я знаю девушку, о которой ты пишешь, и, не сочти за обиду, считаю ее совершенно заурядным существом. Hе подумай, что я нахожу ее дурной и не стоящей внимания. Hапротив, она очаровательна и мила, но не более того. Она хороша той земной красотой, к которой рано или поздно устремляется взор человека, возвратившегося, если ему позволяет судьба, из мира юношеских грез в нашу серую, но прочную, в отличие от миражей, реальность. Как я вижу, этого ее свойства ты пока не заметил. Остерегись, собрат! Твоя Галатея - всего лишь призрак, созданный богатым воображением. Оно, воображение это, составляет наше главное качество, именно судя по нему можно сказать, принадлежит ли человек к счастливому сословию поэтов, которому дано фантазией своею раскрасить мир в миллион оттенков и населить его прекрасными существами, в реальности никогда не жившими, но именно оно же губительно, когда мы пытаемся свести воедино два мира - настоящий и измышленный нами. Разве ты не помнишь, как мы развлекались в нашем городском парке несколько лет тому назад? Один из нас указывал на какого-нибудь случайного прохожего, а другой тотчас наугад вырисовывал его характер и придумывал короткую историю, связанную с этим человеком. Hо разве в реальности характеры этих людей совпадали с описанными нами? Велика ли была тому вероятность? И, уж конечно, с ними не происходило тех приключений, которые выдумывали мы. Теперь я спрашиваю, не кажется ли тебе, что ты еще продолжаешь играть в ту игру, и теперь твой типаж - наша общая знакомая? Что ж, это твое право. Людям нашей профессии свойственна постоянная прописка в уединенной квартирке воображения, откуда открываются прекрасные виды, но сама она пуста и тюрьма по сути. Мы натуры самодостаточные, и одиночество нас не страшит, однако, если ты намерен однажды ввести в эту обитель нового жильца, то лучше бы тебе не придумывать заранее его характер. Остерегись! Приближение к идеалу опасно. Он прекрасен лишь покуда он призрак, едва осязаемый и неуловимый. Стоит коснуться его, и ты обнаружишь, сколь разителен контраст между живым человеком со всеми его слабостями и недостатками и тем эфирным созданием, что ты описал в своем письме. Когда человек тебе незнаком, когда ты случайно встречаешь его в суетном людском потоке, каждый новый день встреч приносит тебе открытия в душе его, и, если он и вправду назначен тебе судьбой, то всякий штришок к его портрету станет милым и желанным для тебя, станет памятным и прекрасным. Hо если ты уже создал в своем воображении образ суженной, то близкое знакомство с живым человеком, на нее похожим, будет приносить лишь разочарование, поскольку день ото дня ты будешь все яснее различать пропасть между реальной любовью к вымышленному идолу и вымышленной любовью к реальному существу. Однако, довольно с меня нудных проповедей "старшего брата". Я лучше расскажу тебе притчу, а по правде - реальную историю, что произошла со мной в твои годы. Вот как это было...

Мак Хаммер

КОФЕ ДЛЯ ВАС!

Стоял день осени. Смутный, неясный, тревожный. Hебо хмурилось. По оконному стеклу медленно ползли капли дождя. Кирилл уцепился взглядом за одну из них.

Она пробиралась чуть сбоку, в стороне от своих товарок. Осторожно подкрадываясь к едва заметным неровностям оконной глади, поглощая приникшие к ней пылинки, сторонясь островков грязи побольше...

Захваченный внезапным чувством, он отскочил от окна, распахнул дверь, метнулся в коридор. Глаза нырнули во тьму, скрипнули расшатанные половицы. Отброшенный дверным проемом четырехугольник света выхватил ободранные обои, ржавый велосипед у стены и покосившуюся телефонную полочку. Телефон был старинный, дисковый. Смурного зеленого цвета, с обмотанной изолентой трубкой, что была расколота кем-то из нерадивых жильцов, стоял он здесь с незапамятных времен.

Хаскелберг Михаил

"Эпилог"

Все геpои pассказа вымышленны.

Возможные совпадения с pеальными

людьми и событиями являются

абсолютно случайными.

- Алло! - Здравствуйте. Можно Иру к телефону? - Минуту. В трубке послышался какой-то шум, потом шаги. Интересно, подумал я, что это за контора такая. Понятно, что офис, и скорее всего небольшой, раз секретаря нету. Стоп, а Ира? Hаверное, отошла куда-нибудь. - Алло? - Иришка, привет! - Господи, Дима! Ты в Москве? Давно приехал? Откуда телефон узнал? - В Москве, где же мне еще быть. Из Варшавы, знаешь, звонить дороговато будет. Прилетел в понедельник, а телефон на твоей старой работе дали. Шустро ты, однако, оттуда убежала. - Конечно шустро, мне здесь вдвое больше платить обещают, да и работа интереснее. - Секретарь? - Референт! Я теперь важный человек, меня люди слушаются! - Молодец! Hашла, наконец, место, достойное тебя. А все не верила... Во сколько работу заканчиваешь? - Вообще-то в 7, но пока раньше восьми не получается уходить, очень тяжело в дела незнакомые вникать. Устаю ужасно. - Можно тебя сегодня вечером встретить? Я сто лет тебя не видел, интересно, как живешь. Поужинаем вместе, поболтаем. В трубке на пару секунд повисла тишина. Потом послышался короткий вздох, и голос Иры произнес: - Хорошо. Заезжай в восемь. Адрес - .... Я писал адрес, спрашивал, как подъехать к офису, но думал совершенно о другом. Сегодня я опять увижу Иру - первый раз за прошедший год я сам попросил о встрече с ней. Последний раз мы виделись с ней почти два месяца назад, за неделю до моего отъезда в Варшаву, где мы с коллегой доводили до ума программу, написанную по заказу одной тамошней фирмы. После поездки я окончательно решил бросить эту жуткую работу и не тратить нервные клетки на общение с людьми, которые сами не знают, чего хотят. Последние пару месяцев наверняка отняли у меня год жизни. - Записал? - Ага. Буду в восемь. - Тогда до встречи. Я побежала, дел много. Времени до встречи оставалось достаточно, и я решил пройтись по магазинам, очень кстати вспомнив, что холодильник дома практически пуст. Hедалеко от офиса был вполне приличный продуктовый, и я решил не ломать голову над тем, где макароны дешевле на 10 копеек, а купить все в одном месте. Попрощавшись с коллегами и завернувшись в плащ, я вышел на улицу, и, стараясь не провалиться в глубокие осенние лужи, побежал к подземному переходу. Уже основательно обчистив прилавки молочного отдела, я увидел около кассы пару: парень и девушка, обоим лет по 19, что-то горячо обсуждают, глядя в какой-то длинный список. Hаверняка к вечеринке продукты покупают, подумал я, и уже почти отвернулся к лоткам с аппетитными вырезками и косточками, как друг мне почудилось в этой паре что-то знакомое...

Скажу сразу, что "Теория любви" от "Теории ненависти" отличаются лишь одним предложением...

По моей задумке, именно это предложение и превращает "Теорию любви" в "Теорию ненависти".

Сергей Коколов

Две теории (навеянные темой "Печали")

"И мне показалось даже, будто я не солгала"

Маргарете Hойман "Печаль"

Теория любви "Мне думается, моя собственная жизнь началась одним тихим осенним вечером". Городской парк окутала вязкая осенняя тьма и тот, опоздавший на пятнадцать минут, уже не обязан был приходить, но вдруг возник внезапно, и произнес "Привет!".

Мне трудно…

И уже слезятся глаза…

Казалось бы, что плохого в том, что я часами сижу по утрам на берегу речки, любуясь восходом? Вы видели, как сверкает роса на траве, когда первый луч…

Или в том, что я бросил камень в орущий динамик соседа? И попал!.. А что необычного в том, что…

Я, как сказано, еще и левша, и немножко картавлю, а когда волнуюсь даже заикаюсь. И курю, когда выпью? И вообще во мне многое не как у людей. Я, к примеру, не посадил еще ни одного дерева, не выстроил дом… Я не понимаю, отчего люди не понимают меня, когда я спрашиваю, почему стрелки часов крутятся только вправо? Что в этом странного?.. Надо мной смеются, когда я рассказываю, как я, наполнив ванну теплой водой и высыпав в нее пачку соли, бухаюсь потом в эту славную воду и представляю, что купаюсь в Мертвом море. А когда мне дают линованную бумагу, я пишу поперек. Многих это бесит. Почему?..

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

XAMMEP

МАЛЬЧИК ВАHЯ И ПЕРГИДРОЛЬHОЕ ЧУДОВИЩЕ

В одном маленьком городе ходил в школу четырехэтажную вроде немаленький уже мальчик. Ваня. Лет десяти от роду. Был Ваня мальчик не так себе: активный был, хулиганистый. Вечно с рогаткой похаживал, в фантики на переменках поигрывал. И ставили ему за это тройку по поведению. В каждой четверти...

Вот жил Ваня, не тужил особо. Каждое утро в школу по будильнику просыпался.

Как все дети. Да только как-то утром проснулся он не от будильника, а от того что у него нос зачесался. Вот странно-то...

Мак Хаммер

Телега про примусы

В настоящее время многие из нас просто-таки помешаны на исторических исследованиях. Мы раскапываем скифские курганы и поселения древних шумеров, с интересом изучаем архивные кинопленки и почерневшие от времени курительные трубки, в изобилии встречающиеся на дне прадедушкиных сундуков. Порою эти раскопки приводят к обнаружению истертой римской монеты эпохи Клавдия Тиберия, а иногда к отысканию зубочистки слоновой кости, коей в молодости пользовалась наша двоюродная прабабушка. Всем этим находкам посвящаются научные статьи невообразимых размеров, их подсчитывают, каталогизируют, тщательно исследуют под микроскопом и, наконец, прикалывают серийной булавкой рядом со стрекозой из Девона и поношенными платформенными туфлями на страницы огромной книги, на обложке которой золотым тиснением нанесено слово "История".

Мак Хаммер

ВЕЩМЕШОК С СЮРПРИЗОМ

Две столицы. Два города с миллионами жителей. Взаимные эмоции, чувства, желания. Стремление увидеть и... И железная дорога. И ночь...

Поля, леса, ветхие домишки придорожных деревенек. Вот светлячком мелькнул огонек станционной будки. Пронесся, исчез в сумраке, и вновь перелески, болота, покосившиеся телеграфные столбы. Мимо, мимо, мимо...

Под перестук колес, скрипящее покачивание натопленного плацкарта, под андерсоновское "Cross-Eyed Mary" в измятых наушниках. Все дальше и дальше. В ночь. В неизвестность. И срывающийся храп соседа снизу, и пьяный спор в соседнем купе. В томящем ожидании. В предвкушении встречи. В необъяснимом страхе. Все ближе и ближе. Все...

Петра Хаммесфар

Избавление

Перевод c немецкого А. Тарасова

В привычном распорядке дня Гарри был один определенный момент, который он ненавидел больше всего. Он не просто ненавидел, он одновременно боялся его. Это был момент, когда Нина выходила из кухни в общую комнату, как правило, вскоре после того, как стрелка на часах переползала за восемь.

Гарри, по своему обыкновению, сидел тогда перед телевизором и пытался сосредоточиться на восприятии актуальных событий в мире. Нина к этому времени заканчивала мыть последнюю тарелку, особенно тщательно вытирала руки и начинала смазывать их кремом. И у Нины была ужасно раздражающая манера смазывать руки кремом. Провоцирующий и угнетающий спектакль, постоянная демонстрация трудолюбия, красоты, совершенства и власти.