К истории реализма

К истории реализма

"Я позволил себе собрать эти статьи воедино только потому, что их основная тенденция не лишена актуальности. Во-первых, у нас еще распространены - хотя и в более скрытой форме - вульгарно-социологические теории, стирающие разницу между величием подлинной классики и натуралистическим эпигонством. Во-вторых, современный фашизм делает все для того, чтобы исказить и фальсифицировать историю литературы. Его лакеи забрасывают грязью великих реалистов прошлого или стремятся превратить их в предшественников фашизма. В борьбе с реакционными тенденциями новейшей буржуазной литературы мы должны строго разграничивать подлинный реализм в искусстве от всякого распада и вырождения.

В действительной истории существует, конечно, много незаметных переходов. Изучение их очень существенно для истории литературы, и я надеюсь в будущем к ним обратиться. Однако анализ переходных этапов, даже самый тщательный, не должен заслонять от нас главного - необходимости бороться с различными традициями буржуазного вырождения, сохранившимися в виде пережитков и в нашей литературе. Только в процессе преодоления подобных пережитков может развиваться социалистический реализм.

Автор этой книги старался содействовать скорейшему освобождению нашей литературной теории от представлений, несовместимых с идеей социалистического реализма. В какой мере это ему удалось, может сказать только читатель".

Георг Лукач

Москва, июль 1938 г

Отрывок из произведения:

Работы, собранные в этой книге, написаны в период с 1934 по 1936 год. Это — предисловия к отдельным произведениям классической литературы, статьи юбилейного характера и т. д. Я полагаю, однако, что кроме единой точки зрения автора их объединяют и некоторые существенные моменты самого содержания. В каждой из этих статей речь идет о преимуществах классического реализма по сравнению с позднейшим буржуазным декаденством. В этом смысле статьи, расположенные в хронологическом историко-литературном порядке, взаимно дополняют друг друга. Разумеется, полный анализ всех элементов классического реализма и всех разнообразных этапов его развития может дать только систематический курс истории литературы.

Другие книги автора Георг Лукач

Антонио Грамши – видный итальянский политический деятель, писатель и мыслитель. Считается одним из основоположников неомарксизма, в то же время его называют своим предшественником «новые правые» в Европе. Одно из главных положений теории Грамши – учение о гегемонии, т. е. господстве определенного класса в государстве с помощью не столько принуждения, сколько идеологической обработки населения через СМИ, образовательные и культурные учреждения, церковь и т. д. Дьёрдь Лукач – венгерский философ и писатель, наряду с Грамши одна из ключевых фигур западного марксизма. Лукач развивал теорию Маркса об отчуждении индивида в индустриальном обществе, особое внимание уделяя феномену общественного сознания и его отражению в политике. В книге представлены наиболее значительные произведения Грамши и Лукача, позволяющие судить о взглядах этих виднейших представителей неомарксизма.

Сокращенный перевод с немецкого. Статья полностью напечатана в «Internationale Literatur Deutsche Blatter», 1939, №№ 6 и 7.

Литературный критик. 1940 г. № 11–12.

Перевод с немецкого и примечания И А. Болдырева. Перевод выполнен в 2004 г. по изданию: Lukas G. Der Existentialismus // Existentialismus oder Maixismus? Aufbau Verbag. Berlin, 1951. S. 33–57.

Легендарная книга гениального марксистского мыслителя ХХ века Георга (Дьёрдя) Лукача (1885–1971), ставшего одним из основоположников т. н. "неомарксизма" или "западного марксизма", "История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике" (1923, 1968 и сл.) стала философско-политическим бестселлером в Германии, Франции, Италии, Великобритании, США. Она была переведена на разные языки, опубликовано множество посвященных ей работ. Существует международное Общество Георга Лукача, в Будапеште и Гамбурге действуют Архивы Лукача, издаются "Ежегодники Лукача", в ФРГ вышло в свет Полное собрание сочинений философа. И только СССР, а потом и Россия, оставались, в сущности, не затронутыми этим бумом популярности Лукача как марксистского теоретика и политического мыслителя. Впервые изданный полный перевод знаменитого произведения Георга Лукача на русский язык устраняет одно из самых прискорбных "белых пятен" в отечественной философии и политической мысли.

Литературный критик, 1937, № 7, 9, 12; 1938, № 3, 7, 8, 12.

"Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены" #1(69), 2004 г., сс.91–97

Перевод с немецкого: И.Болдырев, 2003 Перевод выполнен по изданию:

G. Lukacs. Von der Verantwortung der Intellektuellen //Schiksalswende. Beitrage zu einer neuen deutschen Ideologie. Aufbau Verlag, Berlin, 1956. (ss. 238–245).

Против фашистской демагогии и мракобесия. Соцэкгиз. 1936 г. С. 294–337

Литературный критик № 2,№ 3 1935

Популярные книги в жанре Литературоведение

Приложение

Размеры применяемые в стихах Горация

Оды

Оды Горация неписаны "логаэдическими" размерами, т. е. такими, где стопа в три музыкальных единицы (моры) сочетаются со стопами в четыре таких единицы; последние стопы должны были произноситься при декламации стихов несколько ускоренным темпом, соответствуя до известной степени музыкальной триоли. В передаче русским силлаботоническим стихом метров Горация эта особенность соединения стоп разного размера безусловно не может быть вполне передана, из-за отсутствия в русском языке музыкального ударения и различия между краткими и долгими слогами. Для того, чтобы хоть отчасти передать своеобразие метрического рисунка логаэдических размеров, надо тщательно соблюдать естественные ударения русских слов и, по возможности, строго выдерживать цезуры. При этих условиях размеры од Горация будут вполне хорошо звучать по-русски, как это доказывается, например, сапфической строфой, вполне вошедшей в самостоятельную русскую поэзию; сапфическая строфа была применена еще Радищевым и получила одобрение Пушкина. Приводим начало "Сапфических строф" Радищева:

НЕВЕДОМОЕ: БОРЬБА И ПОИСК

ЛАРИСА МИХАЙЛОВА

"Ретро" в научной фантастике

Советский читатель благодаря сложившейся в нашей стране традиция переводов научной фантастики Англии и США познакомился ео многими значительными произведениями прогрессивных писателей этих стран. У нас лучше знают тех писателей, наиболее плодотворный период творчества которых пришелся на, -пятидесятые годы. Это прежде всего Айзек Азимов, Артур Кларк, Джон Уиндем, Клиффорд Саймак, Теодор Старджон, Пол Андерсон, Фред Хойл и Хэл Клемент.

Владимир Викторович Орлов

Романтика латиноамериканской прозы

Эссе

Слова в паузах

Мне нравится писать протяженные сочинения. Начинаешь роман, не зная, какие события в нем произойдут и куда поведут тебя твои же герои. Пишу я медленно, и пребывание мое внутри романа, собственная моя жизнь в нем происходит годы. Естественными и объяснимыми оказываются паузы между романами. Необходимы восстановление и накопление жизненной энергии для новой большой работы. Художнику тоже выказывать свою суть и свое понимание жизни не формулировками, а образами и картинами историй персонажей. А вот в паузах между романами формулировки или оценочные слововыражения являются. Возникает потребность именно оценить все, что происходит вокруг тебя, и себя самого, и свои работы, и те или иные явления истории и культуры. Поэтому я порой принимал предложения литературных или культурологических журналов написать для них эссе либо же выступить в каких-либо дискуссиях. Так в частности, возникло эссе "Романтика латиноамериканской прозы", я переписал для публикации в журнале "Латинская Америка" свое устное дискуссионное выступление. Соображения мои расходились с мнением латиноведов, но показались им занятными. И они уговорили меня, снабдив интереснейшими книгами, написать о феномене открытия Америки. О чем я совершенно не жалею.

Тимофей Прокопов

Жизни и смерти Михаила Арцыбашева

Кажется, что смерти страшно, а вспомнишь,

подумаешь о жизни, то умирающей жизни

страшно.

Л. Н. Толстой

Запрещенный, вычеркнутый, забытый...

Редко какой рассказ Михаила Петровича Арцыбашева обходится без печальных размышлений о смерти, о ее роковой неизбежности. А в его романах и повестях она едва ли не главный персонаж. Современники Арцыбашева видели в этом некое отклонение от нормы, нездоровое - то ли от безысходности, овладевшей умом и сердцем писателя, - может быть, и в самом деле так тревожно не задалась его жизнь? - то ли была здесь какая-то интимная тайна его судьбы, которая и в радостях неумолимо возвращала его к последней черте, к скорби ухода. А близко знавшие Михаила Петровича немногословно, как бы только намекая, отмечали, что обе названные причины одинаково несомненны, обе фатально водили его пером.

А. М. ЗВЕРЕВ

ПОСЛЕДНИЕ КНИГИ ЛОНДОНА

Статья

Этот том включил два романа Джека Лондона (1876 - 1916), созданные в самом конце его творческого пути. "Лунная долина" была опубликована в 1913 г.; по сути, это самое значительное из всего, что Лондон писал на закате своей литературной деятельности. "Сердца трех" - произведение чисто экспериментальное. Писателя увлек кинематограф, который в ту пору стремительно завоевывал популярность и статус самого современного искусства. Рождался новый художественный язык; Лондон попробовал перенести в прозу необычные приемы изображения, найденные творцами первых кинолент. Результат оказался, мягко говоря, скромным, но сама попытка была перспективной. Она еще раз показала, что Лондону был присущ удивительный дар открывать такие способы повествования, которым суждено большое будущее.

Документальное произведение, входит в сборник «Порох в пороховницах».

Эта статья открывает серию годовых обзоров русской литературы. Белинский придавал особое значение жанру «обозрений». «Кто на литературу смотрит, как на что-то важное, – писал Белинский в 1843 году, – в глазах того обозрения литературы не могут не иметь большой важности. Литературные обозрения – это живая летопись мнений различных эпох». Литературные обозрения – «это итоги каждого года».

Данный обзор посвящен целиком анализу явлений современной русской литературы. Здесь отсутствуют обычные для Белинского исторические экскурсы в литературу XVIII века. Внимание критика сосредоточено на «Мертвых душах» и той бурной полемике, которую они вызвали в прошлом году, на Майкове и Баратынском, на Соллогубе и Панаеве, на различных сборниках и периодических изданиях. Исключительный интерес Белинского к вопросам современной литературы был связан с очень важным выводом, к которому он пришел именно в это время, что русская литература стала, наконец, органом общества, что общественное сознание в России преимущественно выражается в литературе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

По жизни мы часто встречаем прытких везунчиков и невезучих бедняг, закоренелых неудачников, полных лузеров. Так вот Валечка Степанова была бы среди последних королевой. Окружающие привыкли злоупотреблять добротой, граничащей с бесхребетностью, незаметной серой мышки с маленькой зарплатой. Как-то на ВВЦ Валечка купила лотерейный билет с таинственным предсказанием. Тут и вовсе случился разгул стихий: стали ломаться вещи, падать предметы, перегорать лампочки. Когда существование ее превратилось в настоящий кошмар, девушка обнаружила, что не одинока в своем нелепом и обременительном даре. А старая истина, что не было бы счастья, да несчастье помогло, неожиданно оправдала себя!

Оставив мужа, целующегося с очередной крашеной блондинкой, Яна Нагибина отправилась на поиски жилья, чтобы продолжить работу. За свою писательскую карьеру она издала уже до сорока любовных романов, надо наконец сосредоточиться на следующем.

Приглядев прелестный домик за городом, Яна не сразу поняла, почему, с виду такой роскошный, он сдавался довольно дешево. И о какой такой патогенной зоне пыталась сказать пожилая соседка?.. Но даже непрактичная и рассеянная писательница заметила, что в доме происходят странные вещи. Стоило ей оставить компьютер с рукописью на пару минут, как, возвратившись, она находила в ней абзацы, написанные не ею и превращавшие банальную мелодраму в шокирующий чувственный роман…

Авторская ремарка

Будущее… Каково оно — будущее? Не мое конкретно — оно достаточно предсказуемо — а будущее всего того социума который мы гордо именуем Человечеством и который я еще могу себе позволить именовать с большой буквы. Многие из тех, кто всерьез задумываются об этом, в своих прогнозах оставляют мало места для оптимизма. И как это не горько признавать, но они во многом правы. Скажем процентов этак на шестьдесят. Однако в основу цикла произведений, который я назвал "Заснеженные звезды" по имени главного героя звездолетчика Клима Снегова, я положил как раз оставшиеся сорок процентов.

Итак: разум таки победил безумие. К началу двадцать второго века центростремительные тенденции внутри человеческого сообщества приобрели необратимый характер. Началось масштабное освоение планет Солнечной системы. К началу двадцать третьего века уже объединенное Человечество благодаря открытию особых частиц, которые были названы «гиперонами», получило возможность перемещаться в пространстве со скоростью намного превышающую скорость света. Началось освоение дальнего космоса. К началу двадцать четвертого века Человечество почти по всем направлениям вышло на границы своих владений, повстречав на них собратьев по разуму. Именно в этот время я и поместил героев "Заснеженных звезд".

Коротко о языке произведения. Я отдаю себе отчет в том, что триста лет спустя наши далекие потомки будут говорить и думать на совершенно другом языке и оперировать совершенно другими мерами и понятиями, но читать-то мои опусы будут все-таки мои современники. Ради них я иду, — нет, не на допущение — если хотите, на перевод слов чувств и мыслей людей двадцать четвертого века и их собратьев по разуму на язык понятный современному русскоязычному читателю. С уважением. Фома Борей.

Даже компания Британские Ядерные Топлива поспешила выступить с заявлением, что это был один шанс на миллион, что утечка радиоактивного топлива невозможна в принципе, что место взрыва располагалось на достаточном удалении от места проведения детского пикника. И всё-таки им пришлось в конце концов признать, что они ничего не могли сделать. Никакого рационального объяснения причины взрыва найдено не было было решено считать это деянием Бога. Но какого Бога? — думал Дирк Джентли. И зачем? Что за Бог крутился около второго терминала аэропорта Хитроу, пытаясь попасть на рейс в Осло в 15.37?