К чёрту звёзды

Джек МАКДЕВИТТ

К ЧЕРТУ ЗВЕЗДЫ

"К черту звезды" - особый рассказ для меня. Не могу вообразить, на что была бы похожа жизнь без Джона Картера, всех этих великолепных первых посадок на другие миры, без всевозможных комет, планет и черных дыр, которые за эти годы попадали в солнечную систему и мчались страшным креном к Земле. Этот рассказ, - выражение признательности тем из нас (миллиону или более), кто сделал богаче жизнь других, отказавшись быть прикованными к этому времени, к этому месту.

Другие книги автора Джек Макдевитт

Когда Алексу Бенедикту предложили уникальный прибор из эпохи первых межзвездных полетов, торговцу космическим антиквариатом и в голову не могло прийти, что след от этого артефакта потянется далеко от Земли. Где-то, как выясняет Алекс, в некоем тайном месте с непонятным названием Лариса хранится коллекция артефактов, принадлежавшая покойному Гарнетту Бэйли, известному ученому-космоархеологу. И как всякий истинный антиквар, Алекс Бенедикт задается целью отыскать потерянное сокровище.

На русском языке роман публикуется впервые.

Эта книга – первая публикация на русском языке современного американского писателя Джека Макдевита. Вниманию читателей предлагается его роман «Военный талант».

История войны, которую вели земные колонии с «чужими», и величайшего полководца этой войны. История бесплодных побед, сокрушительных поражений, предательства и героизма. История, написанная как детектив, потому что «правда – дочь времени» и разрешить величайшую загадку этой войны удается лишь двести лет спустя... The acclaimed classic novel and fan favorite—the far-future story of one man’s quest to discover the truth behind a galactic war hero.

Все началось с обычной керамической чашки, ничем особо не примечательной, кроме того, что она с легендарного звездного корабля «Искатель», вывезшего когда-то с Земли беженцев из Соединенных Штатов. За время, прошедшее после этого события, таинственная колония Марголия, которую основали беженцы, стала для всех неким подобием Атлантиды – никто не знает ни где она находится, ни какова судьба ее обитателей. Но чем безнадежнее задача, которую ставит перед собой Алекс Бенедикт, торговец антиквариатом, тем сильнее азарт и желание докопаться до истины, какой бы неприглядной она в результате ни оказалась…

На русском языке роман публикуется впервые.

История о «Летучем голландце» далекого будущего…

«Полярис», роскошная космическая яхта с богатыми знаменитостями на борту, отправляется в дальний космос, чтобы наблюдать за редким событием – столкновением двух звезд. Возвращаясь на родную планету, корабль исчезает, а когда его обнаруживают, на нем нет ни экипажа, ни пассажиров. И вот, через шестьдесят лет, Алекс Бенедикт, торговец антиквариатом, желая приобрести на аукционе некоторые предметы с «Поляриса», неожиданно выясняет, что кто-то пытается уничтожить все артефакты, связанные со злополучным кораблем, а заодно и всех тех, кто имел с ними дело или даже случайно оказался поблизости.

На русском языке роман публикуется впервые.

…Отдаленное будущее. Человечество уже заселило десятки планет, но по-прежнему безнадежно ищет космических «братьев по разуму». Однако члены одной из обычных экспедиций по возвращении домой внезапно начинают погибать – один за другим… Убийство – или цепь случайностей? И если убийство, то – ПОЧЕМУ и ЗАЧЕМ? Что нашел в космосе экипаж звездолета «Охотник»?

Прошло полвека, как бесследно исчез Кристофер Робин, физик с мировым именем, знаменитый своей теорией альтернативных вселенных. И когда после смерти вдовы ученого устраивается аукцион по распродаже его вещей, Алексу Бенедикту, торговцу космическим антиквариатом, выпадает шанс приоткрыть завесу тайны, окружавшей исчезновение физика. Как и почему исчез Кристофер Робин? Неужели и вправду ученому удалось обнаружить дверь в параллельный мир, которую он долго искал? И для чего кто-то постоянно ставит палки в колеса, чтобы остановить расследование?

Ничто не предвещало подвоха. Самая обычная сделка: Алекс Бенедикт, удачливый торговец космическим антиквариатом, договаривается о покупке каменной плиты, найденной на разрушенном астероиде, с надписью на незнакомом языке. Однако оказывается, что получить ее у владельцев совсем не просто. Кто-то упорно противодействует планам Алекса и готов пойти на все, вплоть до убийства, лишь бы таинственный артефакт никому не попался на глаза. Но опасность и привкус тайны лишь подстегивают желание Алекса докопаться до сути дела.

На русском языке публикуется впервые.

Что заставило Викки Грин, сочинительницу популярных романов, человека обеспеченного и известного, подвергнуть себя добровольной процедуре стирания памяти? Возможно, этот вопрос так бы и повис в воздухе, если бы незадолго до необъяснимого решения писательницы Алекс Бенедикт, торговец космическим антиквариатом, не получил от нее наполненного отчаянием письма с просьбой о помощи. Чтобы установить истину, Алекс вылетает на Сауд Дальний, планету, в буквальном смысле находящуюся на краю галактики, где писательница собирала материал для очередного романа…

На русском языке публикуется впервые.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Полагаю, дело самих читателей, а также критиков-рецензентов оценивать новую книгу — в меру собственных основательности и вкуса разбирать ее особенности, отмечать достоинства, вскрывать явные и неявные просчеты, словом — дифференцировать, чтобы потом вывести интеграл…

Полагаю также, в данном случае нет особой нужды и в том, чтобы дотошно перечислять достижения, приводить полностью «послужной список» автора книги, которую вы держите в руках. Те, кого по-настоящему интересует фантастика, и без моей подсказки вспомнят другие его книги. Многочисленные публикации в коллективных сборниках, альманахах и журналах, а возможно, даже и то, что писатель Андрей Балабуха охотно выступает и в роли критика: в соавторстве — и без оного — им написаны десятки статей, обзоров, предисловий и послесловий к книгам других писателей-фантастов.

Главный герой антивоенного романа «Самосожжение», московский социолог Тихомиров, оказавшись в заграничной командировке, проводит своеобразное исследование духовного состояния западного общества.

Незамеченной инвалидная коляска остаться не могла. Подгоняемая размеренными движениями рук в кожаных перчатках, она со скрипом катилась через холл. Конечно, входить в здание министерства разрешено всем, однако слишком уж выделялся сидевший в ней бедный калека в толпе лощеных, гладко выбритых, хорошо одетых чиновников.

Увидев инвалида, Рольняк пробормотал некое слово, а стоявший рядом с ним Рогочки плотнее сжал губы. Потом тихий звонок оповестил о прибытии лифта, и они поспешно вошли в кабину.

– Спасибо, доктор, – в который уже раз пробубнил мужчина, крепко сжав своей пятерней руку Дейнина. – Вы даже не представляете, как мы вам благодарны!.. Правда, Маша?

Женщина, уделявшая все внимание своей ноше в виде продолговатого свертка из одеяльца, перехваченного синей лентой, обратила к мужчинам залитое слезами лицо и с энтузиазмом закивала. Ей явно не хватало слов, чтобы выразить обуревавшие ее эмоции.

Дейнин осторожно высвободил затекшую кисть из стальной хватки собеседника и, опустив руку в карман халата, где у него всегда лежал пропитанный дезинфекционной жидкостью тампон, сказал:

Инспектор Клаус Бом еще раз внимательно все осмотрел: стена, местами шероховатая, выглядела прочной. Он нерешительно вытер ладонь о плащ, хотя нужды в том не было. Рука была чиста. «С этой стороны точно никто сюда не мог проникнуть», подумал инспектор в десятый раз.

— Ну и что вы об этом думаете, — спросил он практиканта, вертевшегося за его спиной.

Практикант собирал микроследы. Вопрос прозвучал в небольшой комнате большого дома прямоугольной архитектуры, расположенного на окраине крупного города (не менее полумиллиона жителей). Владелец дома занимал теперь меньше места, чем обычно занимает средний, живой горожанин.

— Эй, Вилли, ты читал газеты за последние дни? Вилли, хватит жрать! Ты читал, спрашиваю, газеты?

Вилли появился из кухни, дожёвывая и вытирая масленые губы передником. Сегодня он тушил капусту с мясом. Готовить пищу входило в его обязанности: Карл Гроте испытывал отвращение к местной национальной кухне и ел только домашнюю стряпню.

— Слушаю, оберштурм… простите, господин Себастьян.

— Сколько можно втолковывать: выбрось из башки «обер» и «штурм»! И какого чёрта ты треплешься на немецком? Живём третий год среди этой швали, пора бы…

Из машины возле опушки рощи вышли трое: ГИП, его заместитель и прораб. Впрочем, ГИП всегда предпочитал полный титул: «Главный инженер проекта», раздражаясь, если в бумагах на подпись престижный титул вмещали в три буквы. Он расстегнул верхние пуговицы сорочки, подставил лицо и грудь свежему ветру и, разминаясь, шагнул в тень старых дубов. Заместитель тоже расстегнул сорочку, шагнув следом. Его недавно назначили заместителем, и он старательно подражал начальству. Прораб, держась на расстоянии, пошёл за ними.

Успешную защиту диссертации отмечали долго и шумно. Когда же все гости разъехались, у виновника торжества, Павла Миронова, остались ночевать два друга по институту: Лившиц и Петров. Они не захотели спать в комнатах — там все ещё крепко пахло сигаретами и остатками закусок. Постелились на тёмной веранде, но не спали, молча прислушиваясь к тёплой летней ночи. В зарослях трав около домика слышимо топали ежи, кто-то тоненько попискивал и шуршал, с недалёкого пруда дружно звучал лягушачий хор, по просеке пророкотала и высветила фарами запоздалая машина.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джон Макдональд

Любимое занятие

Доктор Руфус Меддон не считал себя нетерпеливым или склонным к физическому насилию человеком.

Но когда десятый прохожий, которого он пытался остановить, прошел мимо и отмахнулся от него, пробурчав что-то нечленораздельное, Руфус Меддон уже схватил следующего и, прижав к осыпающейся стене, прокричал:

- Послушайте, сэр! Я - первый, кто проник в будущее, и не потерплю...

Мужчина оттолкнул его и повернулся спиной:

Джон Д.МАКДОНАЛЬД

МЕНЯ ОСТАВИЛИ В ЖИВЫХ

Я лежал на голубой холстине, натянутой на палубный люк, когда ко мне медленно приблизилась эта глупая девица из рекламного агентства. Маленький усталый кораблик упрямо продвигался средь бегущих куда-то волн Тихого океана, а я размышлял о том, что никогда, наверное не устану наслаждаться палящими лучами солнца. Калькуттский врач ухмылялся словно сытый кот, когда говорил мне, что я вполне могу считать последний год проведенным в могиле и поздравлял с возвращением с того света. Мне было о чем подумать, а от болтовни приставучей красотки у меня начинала болеть голова. Четыре дня я что-то ворчал ей в ответ, пока, наконец, не заявил: мне очень жаль, что она леди, так как именно по этой причине я не могу рассказать ей о сути своего ранения. Девица замерла, выпучив глаза, а затем так резво помчалась прочь с палубы, что чуть не вылетела за борт.

Джон Д.Макдональд

Похмелье

Перевел с английского Виктор Анатольевич Вебер

"Я очень смутно помнил этот рассказ, опубликованный много лет тому назад, и меня постоянно удивляло, что мои читатели всегда выделяли его из сотен, написанных мною. Он не привязан к определенному времени и, наверное, каждому из нас, кто хоть раз выпивал лишнего, приходилось вспоминать, что произошло с ним накануне".

Джон Д. Макдональд

Демобилизовавшись из армии после окончания второй мировой войны, Джон Макдональд (1916-1986) начал публиковаться в различных дешевых журналах, как под своим именем, так и под псевдонимами. Часто его рассказы публиковали и более респектабельные периодические издания, которые выплачивали куда более высокие гонорары. Одним из первых он оценил перспективность рынка покетов, книг в обложке, и начал активно сотрудничать с издательствами, специализировавшимися на этом виде печатной продукции. Его самый знаменитый персонаж - Тревис Макги, флоридский крутой парень, помогающий людям выбраться из передряги, зачастую подвергая себя опасности. Его наиболее известный роман "Палачи" (1958) дважды экранизировался.

Джон Макдональд

Шантаж

Переводчик Вебер Виктор Анатольевич

Похороны не удались. Нет, полагаю, задумывалось все правильно, строго, чопорно, как и положено. Но понаехала толпа друзей Глории, телевизионщиков из Лос-Анджелеса. И вроде оделись они пристойно, но все равно напоминали ярких тропических птиц, что мужчины, что женщины. Их глаза сверкали, в пристальных взглядах читались вопросы.

Они присутствовали и при расследовании, в таком количестве, что удивили официальных лиц. Меня-то - нет. Любопытство этих людей не знало границ, живя с Глорией, я в этом неоднократно убеждался. Плевать они хотели на нормы приличия, на право человека на личную жизнь. Да и говорили без перерыва, трещали, как сороки, да еще на своем, птичьем языке, практически непонятном постороннему.