Изумрудные небеса

Эрик Эмблер

Изумрудные небеса

Перевел с англ. А. Шаров

Помощник комиссара Скотланд-Ярда Мерсер молча смотрел на карточку, которую принес ему сержант Флекер. На картонке было выведено: "Доктор Ян Чиссар, полиция Праги". Выглядела она вполне безобидно, и посторонний наблюдатель, знавший лишь, что доктор Чиссар был беженцем из Чехии, где долго и добросовестно служил в пражской полиции, наверняка удивился бы, увидев, как на румяной физиономии помощника комиссара появляется неприязненная мина. Впрочем, посторонний наблюдатель удивился бы лишь в том случае, если бы не знал, при каких обстоятельствах помощник комиссара впервые встретился с чешским сыщиком. Неделю назад тот представил Мерсеру рекомендательное письмо от всемогущего сэра Герберта из министерства внутренних дел, и с тех пор помощник комиссара начинал пыхтеть от злости всякий раз, когда слышал имя чеха.

Другие книги автора Эрик Эмблер

Во время своего отпуска в Стамбуле, английский романист решает исследовать захватывающее прошлое одного из самых зловещих преступников Европы.

Герой известного английского мастера остросюжетной прозы Артур Абдель Симпсон, журналист без гражданства и постоянной работы, от безысходности совершает необдуманные и рискованные поступки, и только изрядное везение спасает его от тюрьмы, когда он перевозит оружие через турецкую границу.

Почему романы Эрика Эмблера так популярны? Почему они неподвластны времени и даже сейчас, спустя более полувека после написания, читаются с неослабевающим интересом?

Дело не столько в стиле этих произведений, сколько в необычности их героев. Они — не «Джеймсы Бонды», не супермены, не супершпионы и зачастую даже не профессиональные разведчики, а самые обычные люди, которым довелось жить в эпоху предвоенного десятилетия.

Такие, как предприимчивый лондонский журналист, попытавшийся расследовать таинственное исчезновение светской красавицы — и вдруг ставший мишенью террористов, задумавших раздуть пожар войны на Ближнем Востоке…

Почему романы Эрика Эмблера так популярны? Почему они неподвластны времени и даже сейчас, спустя более полувека после написания, читаются с неослабевающим интересом?

Дело не столько в стиле этих произведений, сколько в необычности их героев. Они — не «Джеймсы Бонды», не супермены, не супершпионы и зачастую даже не профессиональные разведчики, а самые обычные люди, которым довелось жить в эпоху предвоенного десятилетия. Такие, как журналист Кентон, в жизни пистолета в руках не державший, но ухитрившийся ввязаться в опасный поединок европейских разведок.

Почему романы Эрика Эмблера так популярны? Почему они неподвластны времени и даже сейчас, спустя более полувека после написания, читаются с неослабевающим интересом?

Дело не столько в стиле этих произведений, сколько в необычности их героев. Они — не «Джеймсы Бонды», не супермены, не супершпионы и зачастую даже не профессиональные разведчики, а самые обычные люди, которым довелось жить в эпоху предвоенного десятилетия.

Такие, как талантливый английский инженер, который оказался ключевой фигурой в смертельно опасной игре немецких шпионов и турецких спецслужб…

Герой известного английского мастера остросюжетной прозы Артур Абдель Симпсон, журналист без гражданства и постоянной работы, от безысходности совершает необдуманные и рискованные поступки, и только изрядное везение спасает его от тюрьмы, когда он помогает избежать ареста по обвинению в совращении девушек.

В сборник включены детективные романы «Тридцать девять ступенек» шотландского писателя Джона Бёкана (1875–1940) и «Маска Димитриоса» англичанина Эрика Амблера (р. 1909).

В каждом из них раскрываются шпионские заговоры, направленные на физическое устранение политических деятелей перед началом мировой войны 1914–1918 гг. и в 20–30-е годы нашего века.

Повествование ведется от лица авторов — не просто наблюдателей событий, но и невольных их участников.

Популярные книги в жанре Классический детектив

Я очень восприимчив к чужому взгляду и хребтом чувствую, когда на меня кто-то смотрит. Поэтому, когда эта девушка снова принялась сверлить меня взглядом, я сразу понял, в чем дело, и, поерзав на стуле, сел так, чтобы видеть ее краем глаза. С виду она была такая же, как и все они — мальчишеская стрижка, длинные черные ресницы, пухлые подвижные губки, коротенький костюмчик с глубоким вырезом и закатанные носки.

Внимание мое привлек мужчина, который сидел с нею рядом. Он был похож на гигантского осьминога. Его плоть, рыхлая и отвислая, казалось, была не способна держаться на костях и выпирала из-под смокинга. Она начиналась прямо под волосами, брови сползали на глаза, а оплывшие щеки — на воротничок. Нос, да и вся голова нависали над туловищем, из коего я видел только грудь, покоившуюся на огромном животе — остальное было сокрыто столом. Но что меня поразило больше всего, так это его руки огромные, красные, волосатые, с длинными багровыми пальцами, — они все время свивались и развивались, ни на минуту не оставаясь в покое, подобно двум большим змеям, присоединенным к плечам этого обвислого тела. Красноватые глаза и крючковатый нос лишь дополняли сложившееся у меня впечатление, будто передо мною осьминог. Было что-то завораживающее в этих беспокойных, нервных руках, что приковывало к ним взгляд. Он просто не мог держать их неподвижными. Все остальное тело представляло собой безвольную массу рыхлой плоти, но эти две руки, контрастирующие с белизною скатерти, не знали покоя, так же как и беспрестанно изгибавшиеся и извивавшиеся пальцы.

Пронзительные глаза Пола Прая маленькими буравчиками впились в невозмутимое лицо Рожи Магу. Этот человек славился тем, что, раз встретив кого-то, уже не забывал его никогда. Он как бы делал мгновенную фотографию в своей памяти.

— Стало быть, меня подставили, так, Магу? Магу потянулся за бутылкой — однорукий, небритый, в поношенной одежде, которая, наверное, целую вечность не видела щетки. Взгляд его безжизненных, словно тусклое стекло, глаз ни на минуту не отрывался от лица Прая.

Вымышленные дела об убийствах строятся по определенным правилам. Они — плод ума и игра воображения.

В реальной жизни дела об убийствах составляют часть мрачных условий существования. Их расследование является искусством и требует привлечения высококвалифицированных специалистов.

Мой друг доктор Лемойн Шнайдер — эксперт в таких делах. Он одновременно доктор медицины и профессиональный юрист, специалист по важной отрасли официальной медицины. Доктор Шнайдер — автор книги «Расследования убийств», включающей в себя жизненно важные технические приемы расследований, многие из которых мало кому известны.

Я смотрел в черное дуло пистолета, приставленного к моему лицу Косоглазым Даганом, и внутренне не мог не похвалить его за то, что он оказался куда более смышленым, чем я предполагал. Вот уж не ожидал, что мое местонахождение будет раскрыто, да еще Косоглазым Даганом.

Отметив про себя, что руки его слегка дрожат, я слушал изливающиеся потоком угрозы. Даган не принадлежал к тем, кто убивает хладнокровно, ему обязательно нужно взвинтить себя до определенного состояния, и, когда его нервы оказываются на пределе, тогда он готов нажать на курок.

Чувствуя себя в смокинге не в своей тарелке, однорукий Магу закатил остекленевшие глаза и кивнул Полу Праю через стол.

— Здесь полно проходимцев, — сказал он. В отличие от своего компаньона, Пол Прай ощущал себя в вечернем костюме с иголочки, так, словно в нем родился. Он внимательно посмотрел на своего верного помощника.

— Проходимцев какого рода? — уточнил он.

— Ну, — замялся Магу, — тут забавное сборище. Думаю, если вы понаблюдаете, что тут произойдет сегодня вечером, будете в курсе, где находится алмаз Леггета.

Перри Мейсон отвел взгляд от картонной папки с надписью «Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа».

Было раннее утро понедельника. Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката, в свеженакрахмаленной белой кофточке напоминающая медсестру, решительно посмотрела на него и сказала:

– Я внимательно все отсортировала, шеф. Тебе необходимо ответить на верхние письма. Те, что были снизу я уже убрала.

– Те, что были снизу? – переспросил Мейсон. – Каким же образом ты определила ненужные?

Пол Прай точил острое, словно бритва, лезвие, обычно скрытое в его трости. И делал это с таким тщанием и заботой, как огранщик драгоценных камней наносит необходимый блеск на обработанный кусочек оникса.

Магу по прозвищу Рожи развалился в большом мягком кресле в углу. В своей единственной левой руке он держал стакан с виски.

Эва Бентли в небольшом, отгороженном стеклянной перегородкой загончике слушала радио, настроенное на полицейскую волну. Время от времени она что-то стенографировала в своем блокноте, а иногда отстукивала несколько строк на портативной пишущей машинке, стоящей на письменном столе у нее под рукой.

В семье Дарнуэй каждый мужчина через 7 поколений совершает самоубийство в расцвете лет. Разгадать тайну проклятия берется католический священник отец Браун.

© azgaar

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игра с потусторонним миром — захватывающая игра. Но однажды такая игра может стать последней: Восемь людей отказались верить в это . Восемь людей вышли на грань меж двух миров, на тонкую линию, отделяющую мир живых от мира мертвых. Они знали, что хотели, — и добились своего. Но сила, пришедшая из — за порога тьмы, оказалась слишком сильна для человеческого контроля. И тогда в круг восьми, незваная, вошла девятая — смерть:

ЧАБУА АМИРЭДЖИБИ

Афоризмы

Чабуа (Мзечабук) Ираклиевич АМИРЭДЖИБИ (род. 1921) - грузинский писатель. В своем главном произведении - романе "Дата Туташхиа" - провел героя через постижение глубочайших духовных истин, раскрыл перед ним бездны бытия.

Встречаются люди в высшей степени одаренные, но не умеющие распорядиться своими способностями разумно. Одно дело - врожденный дар, другое - умение им управлять. Два человека, в равной мере одаренных, могут быть нравственно совершенно не схожи, и каждый из них на свой лад использует отпущенное ему дарование.

Интервью с Чабуа Амирэджиби

"Человек из легенды"

"Чабуа нервно собирал листы рукописи и бормотал: "Кто знает, что из этого выйдет!"

Это не было позой или жестом о том, что подумают другие. Это было настоящее сомнение.

Сейчас кажется, что тогда всё было просто...

Но в то время слабый, тусклый луч света проник из замёрзшего окна. Человек, которому было что сказать, не мог произнести ни слова - им владели сомнение, недоверие и безнадёжность. И еще постоянная вера была его поддержкой в те времена, а также внутренняя непоколебимость, закалённая долгими годами жизненного опыта и зигзагами удачи. Так не бывает, чтобы на долю одного человека выпало столько злоключений. Возможно, это и приключенчество, врождённое в крови с древних времён, передающееся из поколения в поколение и всегда сопровождающее Главнокомандующего, путешественника и писателя."

Чабуа (Мзечабук) Ираклиевич Амирэджиби

(р. 1921), грузинский писатель.

Сорока-сплетница

Пересказ с грузинского Ю.Анохина и Г.Снегирёва.

Лиса, осёл и кукушка привели на суд ко льву сороку.

Лев зевнул, надел очки и сказал:

- В чём провинилась сорока?

Лиса сказала:

- Сорока распустила про меня слух, что я бесхвостая. Я подумала: задеру-ка хвост повыше, все увидят, что хвост у меня есть, и не станут больше надо мной смеяться. С тех пор я так и привыкла ходить. Охотники меня издалека видят. И каково мне теперь, уважаемый судья, без хвоста жить, посудите сами!..