Изгнание из ада

Изгнание из ада
Автор:
Перевод: Н. Федорова
Жанр: Современная проза
Год: 2010
ISBN: 5-7516-0824-8

На вечере встречи, посвященном 25-летию окончания школы, собираются бывшие одноклассники и учителя. В зале царит приподнятое настроение, пока герой книги, Виктор, не начинает рассказывать собравшимся о нацистском прошлом педагогов. Разгорается скандал, с этого начинается захватывающее путешествие в глубь истории.

Отрывок из произведения:

Сфинкс должен сам разгадать собственную загадку. Если вся история заключена в одном человеке, то все можно объяснить из индивидуального опыта.

Р.У. Эмерсон. Эссе по истории

Одна лишь сила способна Правду победить: Сила. Одна лишь сила способна Силу победить: Правда. В итоге обе видят себя проигравшими.

Самуил Манассия. Жизнь
Популярные книги в жанре Современная проза

Hиколай Hикифоров

ТРУДHО БЫТЬ HЕГРОМ

Пролог.

Как модератора эхообласти [censored] прошу вашего разрешения на обсуждение некоторых фактов, касающихся халтуры, предложенной [Censored Censored]. В качестве исходного материала по данному вопросу прилагаю исходный текст сообщения.

Также я бы хотел попросить прощения за письмо, отправленное прямо в эху, в котором я рассказал остальным подписчикам о том, какого рода "работу" предложил [Censored Censored], мои достаточно резкие высказывания по этому поводу (меня можно понять), и моя просьба об отключении [Censored] от данной эхообласти. Дело в том, что халтура, предложенная вышеупомянутым товарищем, не соответствует всем мыслимым нормам и, как следствие, глубоко затрагивает честь и достоинство любого разумного человека, на эту халтуру пришедшего.

— Борис Михалыч, у меня есть для Вас задачка!

— Посмотрим, посмотрим. Мммм, да, интересно.

Борис Михайлович, знаменитый физик, профессор одного из лучших вузов страны, летом с семьёй отдыхал в Эстонии. Деревенька стояла на территории Лаахемасского природного заповедника, лицом к Балтийскому морю. Черника, грибы, косули и зайцы водились в её округе в немеренных количествах. Моя мама вывозила меня туда ежегодно лет с семи, так что к восьмому классу я отлично знала профессора.

«Железо, ржавое железо» – захватывающая семейная сага из жизни нескольких поколений странного валлийско-русского «клана» на фоне европейской истории безумного XX века. Судьба забрасывает героев и па тонущий «Титаник», и в революционный Петроград, в кровавую круговерть Второй мировой и в послевоенный Ленинград. Автор порой обращается и к далекому прошлому – к «старым, добрым временам» короля Артура, чей легендарный меч непостижимым образом вывозит из Советской России в Уэльс один из главных героев книги.

Званый ужин длится и длится… а медленно пьянеющие гости – короли и королевы богемы – успевают полюбить и возненавидеть друг друга, сплести десятки интриг и продемонстрировать изощренную хитрость и злое остроумие…

Мощный дебют американки французского происхождения, сочетающий в себе парижский шик и бешеный драйв Манхэттена.

Это очень странная книга. Книга-загадка, перевертыш, книга с оптической иллюзией. Только что она была убийственно смешной комедией – и вот уже за иронией приоткрываются зияющие тайны бытия. Из каждого окна выглядывают обнаженные мужчины – изысканно-беспечные красавцы или неуверенные в себе невротики, они в любом случае несут фатальные известия. Логически просчитанная порочность «Лолиты» сменяется жутковатым кафкианским гротеском и утонченным кошмаром «Портрета Дориана Грея». Чем обернется эта книга для вас – решать вам.

Тадао пристроился на втором этаже на котацу1 и ждал, пока пройдет товарный. С тех пор как начались зимние каникулы, он каждое утро смотрел, как проезжает поезд.

Внизу мама шила на швейной машинке. Тадао, повернув голову, посмотрел на часы, стоявшие на шкафу. Еще оставалось немного времени.

Рядом стоял ящик с цветными карандашами. Тадао выбрал один, с обломанным концом, и стал обводить свое имя, написанное каной2 на обложке альбома для рисования. Пальцы от холода покраснели и совсем не слушались. Покончив с именем, Тадао взял красный карандаш и принялся обводить номер класса и группы.

Птица счастья

Я стала бояться ночи. Я наливаюсь крепким кофе, брожу из угла в угол, включаю телевизор погромче и думаю только о том, чтобы не уснуть.

Не спать, спать нельзя, не спать, нет, нельзя, не спать, спааааать...

Битву со сном невозможно выиграть. Рано или поздно я валюсь с ног и впадаю в забытье. И тогда я вижу сон. Один и тот же сон.

Низкое серое небо тяжело давит на плечи. Здесь нет ни дня, ни ночи, только вечный сумрак. Здесь нет ни зимы, ни лета, только вечная стылая осень с промозглым туманом и леденящим ветром. Узкие улочки вливаются друг в друга, переплетаются, петляют и никуда не ведут. Здесь нет ничего, кроме Города – унылого, серого Города. Вдоль улиц, стена к стене, стоят холодные здания из серого камня, в которых чернеют глазницы окон. В этих окнах никогда не горит свет. Я даже не знаю, живет ли кто-то в домах или все жители Города просто бродят по улицам. Мужчины и женщины, молодые и старые – все они молча и понуро бредут куда-то. Здесь никто не смеется, не поет и не плачет. Да это и не люди вовсе: вместо тела у них клетка, вроде птичьей, а к ней приделаны руки, ноги и голова. Ходячая клетка, внутри которой слабо копошится какой-то серый комочек. Наверное, я выгляжу точно так же, потому что никто не обращает на меня внимания. Впрочем, местные жители, похоже, вообще ни на что не обращают внимания. Они безучастно бредут куда-то, сами не зная, куда.

Вадьку Старухина определили помбуром второго разряда к усатому бурильщику Ганькину. Начальник партия так и сказал: иди, мол, в лагерь буровиков да найди там усатого.

– Что это за должность? – переспросил Вадька.

– Помощник бурового мастера, – объяснили ему.

«Ого! – довольно подумал Вадька. – Сразу в помощники!» И, выбирая путь посуше, чтобы не промочить в болоте новые венгерские башмаки на платформе, отправился к палаткам буровиков. Как ни старался Вадька, все же начерпал в башмаки густой коричневой грязи и по колено уделал новенькие джинсы. «Да! Тут не Европа,- заключил он, чавкая ногами по жиже, взбаламученной гусеницами тракторов, – резервация какая-то! Начальство с кольтами, будто ковбои. Все хмурые, разговаривать не хотят… Ну и черт с ними! Переживем!»

Оставить отзыв