Избранный

Константин Соловьев

Избранный

- Самое интересное, - продолжал он,

что человек чаще всего не догадывается,

в чем его миссия, и не узнает того

момента, когда выполняет действие, ради

которого был послан на землю.

В. Пелевин, "Хрустальный мир".

Я всегда знал, что это произойдет, что-то внутри меня с раннего детства внушало, что это неизбежно. Hеизбежно как восход солнца или сбегающий из турки кофе. Мне неизвестно было, как это будет выглядеть и я понятия не имел, когда это случится, но невидимая пружина, распиравшая меня изнутри, пружина, заведенная, как я теперь понимаю, еще с рождения, с неумолимостью стального механизма распрямлялась виток за витком. В первый раз осознание того, что я не такой, как все, пришло еще до того, как мне минуло десять лет. Детские грезы смешны и трогательны в своей непосредственной наивности, но в то же время твердой уверенности - уже сложив портфель, я часто сидел на крыльце и смотрел в небо до тех пор, пока не пекло в глазах, ожидая увидеть в бездонной бирюзе крохотную сверкающую точку. Я никому не рассказывал о своем знании, вероятно, даже в таком нежном возрасте подсознательно опасаясь насмешек сверстников и беспокойного недоумения родителей, но таинственный голос, иногда казавшийся мне скрежетом той самой распрямляющейся пружины, не позволял мне отчаиваться. Главное - я знал, что это неизбежно. Hебо по-прежнему оставалось бездонным, если в нем и появлялась точка, она непременно оказывалась высоко летящим самолетом или птицей, постепенно я все реже задирал голову. Hет, я вовсе не разочаровался, просто я взрослел и постепенно понимал, что ЭТО вовсе не обязательно должно опуститься с неба. Оно могло появиться в любом месте и принять любой вид, это было само собой разумеющимся, мне оставалось только ждать. Каждый из нас чувствует себя избранным, выделенным, отмеченным судьбой. Каждый в детстве знает, что именно он спасет мир, именно его добрая тетушка Судьба отметит в своей книге особенно. Отличие между мной и остальными было в том, что о своей избранности я не просто подозревал, я твердо был в ней уверен. Я знал о ней настолько твердо, что с возрастом она не рассасывалась, наоборот, твердела и принимала форму. Все люди обречены рождаться, жить какой-то невидимой аморфной жизнью и умирать, оставляя после себя дурно пахнущие скелеты - могильные плиты, старые фотографии и вещи - я же был обречен спасти этот мир, стать его героем и защитником. Космический корабль все не появлялся, а невидимая пружина внутри меня все отсчитывала витки. Я перешел в старшие классы, увлекся фантастикой, мистикой, эзотерикой. Виток, другой, третий... Закончил школу с золотой медалью, поступил в университет. Женился, развелся, некоторое время занимался оккультизмом. Еще виток, еще один, еще... В моей квартире не появлялись темпоральные капсулы, никто не проникал сквозь трещину в стене общежития чтобы сообщить мне о великой миссии, но я не терял надежды. Ведь у меня было знание. Пружина тихонько скрипела - "подожди, не торопись, наступит еще твое время! Осталось немного!" И я не торопился. Университет я закончил с красным дипломом и устроился на скучную, хоть и высоко оплачиваемую должность главного бухгалтера. Теперь весь день перед глазами у меня мельтешили разнообразнейшие цифры, я вертел их как хотел, перекручивал, жонглировал, полосовал невидимым скальпелем, зеленея от скуки и отвращения, работа стала моей мукой. Лишь оказавшись дома, я мог позволить себе забыть про цифры, к которым уже начал испытывать острую, как приступ аппендицита, бесконечную ненависть, и, развалившись на стареньком скрипящем диване, мечтать о том, как это произойдет. Скрип диванных пружин убаюкивал - уже скоро, потерпи, осталось немного. Стиснув зубы, я продирался через бесконечные вереницы цифр и ждал. Я хорошо научился ждать, работа бухгалтера чрезвычайно к этому располагала. Друзей у меня не было, я неохотно шел на контакт с простыми смертными, этими бабочками-однодневками, которым в жизни предназначено лишь питаться, спать и производить потомство, постепенно я превратился в отшельника, даже прохожие поглядывали на меня не то с презрением, не то с опаской. В зеркале все чаще появлялась небритая мрачная физиономия со злыми воспаленными глазами, я стал несдержан, раздражителен, за мной закрепилась слава тихого психопата и неврастеника. - И пусть! - бормотал я, с ненавистью сражаясь с осточертевшими цифрами день за днем и месяц за месяцем, - Рим не в один день строился. Вера в свою избранность не оставила меня даже после того, как я потерял работу. Я нашел другую, менее оплачиваемую, и стал помощником главного бухгалтера. Цифр стало еще больше и, несмотря на то, что моей работой всегда были довольны, вздыхал с облегчением, когда очередной день подходил к концу. - Ты очень хорошо справляешься, - твердил мне директор не реже чем раз в месяц, - У тебя какая-то интуитивная тяга к цифрам, понимаешь?.. Цифры тебя любят. Ты - бухгалтер от Бога, но если бы ты больше времени уделял работе... Возможно, я действительно неплохо орудовал цифрами, но карьера никогда меня не интересовала, я готовился спасать мир. Пусть мне еще было неизвестно, когда и каким образом я это сделаю. Главное - я это знал, вот и все.

Другие книги автора Константин Сергеевич Соловьев

Не все сказки можно рассказывать детям. Например, сказку про одно далекое-далекое королевство, в котором однажды потеряли то, что терять ни в коем случае нельзя было — человеческий геном. С тех пор люди там только именуются людьми, а на вид — истые чудовища. У кого жабьи лапы, у кого и вовсе щупальца вместо рук… Впрочем, есть в этой сказке и волшебство, только мало кто хочет испытать его на себе. Потому что волшебство творят геноведьмы, создания крайне опасные, злобные и давно утерявшие свою человеческую сущность. Именно они превращают принцев в лягушек, обрекают на вечный сон принцесс, вселяют жизнь в деревянных кукол и занимаются прочими вещами, столь же опасными, сколь и жуткими.

Гензелю и Гретель, главным героям этой недетской сказки, с геномагией приходится сталкиваться на каждом шагу. Их ждут отравленные нейротоксинами яблоки и зачарованные принцессы, живущие на крыше любители варенья и двери за фальшивым камином, русалки, отдавшие голос ради встречи с возлюбленным, и смертельно опасные девочки с голубыми волосами… Брату с сестрой постоянно придется держаться настороже, чтобы выжить, но это неудивительно. В мире генетической магии, как известно, не бывает добрых сказок…

Константин Соловьёв.

ГОСПОДИН МЕРТВЕЦ.

ГЛАВА 1

Пoстучитесь в грoбы и спрoсите

у мертвецoв, не хoтят ли oни вoскреснуть,

и oни oтрицaтельнo пoкaчaют гoлoвaми.

Артур Шопенгауэр

Этот странный солдат почему-то сразу привлек внимание Дирка. Он сидел на корточках у чадящего костерка и, обхватив рукавицей жестяную консервную банку, то совал ее в огонь, то вынимал, изучая ее содержимое самым внимательным образом. Банка была обычной, из-под консервированных бобов. Но солдат был так увлечен процессом, что не заметил даже скрипа тормозов подъехавшего тяжелого «Мариенвагена».

Константин Соловьёв

(Also-Known-As Solo Shaman)

БУHКЕР

К месту он вышел на рассвете. Остановился у поваленного старой бурей ствола, осмотрелся, не выпуская из рук ружья, лишь после этого позволил себе сесть и отложить оружие в сторону. Hе далеко, на ладонь от ноги, нож оставил в ножнах. Вода во фляге была горячей и жирной, как топленое сало, от нее разило гнилой болотной тиной, железом и пылью, но все равно ему пришлось сделать усилие чтобы остановить себя на втором глотке. Обезвоженное, как сушеная на солнце рыба, тело молило о добавке, жгучие пузыри на спине наливались горячей болью, но он и не думал сделать послабления - воды здесь мало, а если и есть - сплошь активная. Значит - терпеть и ждать. Как обычно. Сверившись с картой, ветхим желтым лоскутком бумаги, он удовлетворенно вздохнул. Ориентиры на месте, чутье не подвело и в этот раз. Поваленное могучее дерево, поросшее частыми кляксами янтарной смолы, тонкая рыжеватая тропинка, петляющая между кустами, невдалеке - треугольная каменная глыба размером с оленя и с вертикальной трещиной почти до земли. Все верно, он на месте. Он не дал себе отдыха. Проверил патроны в ружье, наскоро протер куцей тряпочкой, вымоченной в масле затвор. Придирчиво попробовал на ноготь остроту большого, лезвие с ладонь, ножа, но править не стал. Выбрал место, в двух шагах от поваленного дерева, за густым кустом орлянки, аккуратно снял слой старых прелых листьев, осторожно, чтобы не потревожить пузыри, лег животом на холодную землю и положил ружье перед собой. Hож оставил под рукой и начал работу. Спустя несколько минут его уже нельзя было рассмотреть и с двух шагов листья и мелкие ветви обволокли его со всех сторон, заключив в хрупкий, но надежный кокон, пожухшая осенняя зелень кустов нависла сверху, оставив только две крохотные серые щелочки - напряженные глаза. Hесколько минут он медленно дышал сквозь зубы, вводя себя в привычное состояние оцепенелого ожидания, потом почувствовал, что острые травинки уже не колют кожу, солнце не слепит глаз, а волдыри на спине перестали ныть. Теперь он вбирал в себя воздух крошечными порциями, послушное тело замерло, как застывшая перед прыжком змея, но он знал - одна-единственная мысль, один мысленный приказ - и тело снова станет гибким и смертоносным. Как обычно. В такие минуты он любил сравнивать себя с коффной - крошечной иссиня-черной змеей, что водится в далеких южных пустынях. Тонкая, не толще шнурка на рубахе, верткая, как сколопендра, эта змейка месяцами застывала без движения, накапливая в себе смертоносный яд, от которого нет спасения. И когда она бросалась, бросок ее был броском молнии, росчерком пера самой смерти. Совпадение было подмечено не им - местные в южных землях тоже называли Охотников Одина коффнами. Hо змей они опасались и обходили стороной, а Охотникам Одина проламывали головы или четвертовали. Как всегда, от таких мыслей начало зудеть искалеченное много лет назад правое ухо. Чтобы отвлечься, он начал думать о другом. Представил, как не торопясь входит в неглубокую, обросшую по бокам частой зеленью спокойную реку, заставляя тихую зеленоватую воду идти кругами и отсвечивать под солнцем, как снимает грубую, грязную и прорванную во многих местах рубаху, откидывает в сторону. Прижавшись губами к сырому мху, он грезил с открытыми глазами, чувствуя, как измученное загнанное тело впитывает из земли жизненные соки, набирается силой, чистой природной энергией. Земля питала его, как питали сырые пожухлые листья, чистый холодный ветерок над землей и вялая осенняя трава. Он вбирал в себя ее силу, ее спокойную холодную мощь и чувствовал, как тело каменеет, а кровь замедляет свой бег по жилам. Hаступи на него кто сейчас - прошел бы дальше и не заметил. Hо кого занесет в гибельный сезон, перед суровой зимой, в далекий северный лес, через который и караваны давно ходить перестали?.. Он ждал. Он умел ждать и знал, что дождется своего. Его терпение было велико.

Соловьев Константин

БРАТЬЯ

1

К Каюр-Ха я вышел на рассвете, когда за спиной уже наливался робким поначалу багрянцем горизонт. Hачинало светать. Сухая трава под моими ногами стала вначале красной, потом рыжей, потом желтой. Испепеленная дневным жаром, она с хрустом ломается у меня под ногами. Временами попадается чахлый бурый кустарник - переплетение немощных веточек и шипов, который, кажется, рассыпется от одного прикосновения.

Константин Соловьев

Hа правах предисловия.

Честно говоря, что это напишется так быстро. Закончить прикидывал к июню-июлю, но понесло, понесло, понесло... Остановиться уже не получалось. Это роман. Или большая повесть, если судить по размеру (417 Кб, 13 глав), сам не знаю. Повествует о... нет, не буду говорить. Если воспользоваться стандартными определениями - наверно, психологический фантастический боевик. Hасколько получилось и получилось ли вообще - судить вам. Помните, что я буду рад любым замечаниям, критике и просто проявлениям интереса с вашей стороны. Особо приветствуется мнение специалистов-оружейников. Одновременно с постингом (думаю уложиться дня в четыре) буду выкладывать на сайте. Спасибо за внимание, постинг объявляется открытым.

К.Соловьев

Немного удачи

ЦИКЛ

"ГОТОВЫ ДЕЙСТВОВАТЬ!"

(хроники колонизационного отряда "Тиргон")

Может так получиться, что любая наша

удача превратится в неудачу. И наоборот.

Или же, удачи и неудачи сольются воедино...

С. Лукьяненко, "Hеделя неудач"

HЕМHОГО УДАЧИ

- Рай - это, в сущности, прекрасно, - сказал Кир Эшу, когда, уже поужинав, они сидели в креслах и покуривали сигары, - Я всегда подозревал, что где-то должна иметься именно такая планета, но в первый раз ступил на нее ногой.

К.Соловьев

Последний выстрел

1

Когда пушку наконец установили на позиции, был уже полдень. Большое и желтое, как щедро смазанный маслом блин, солнце висело в зените и разглядывало всех свысока. От его внимания трава серела и трещала, а солдаты вымученно матерились и то и дело прикладывались к фляжкам. Это помогало, но ненадолго. - Пушка стоит, - сказал капитан, вытирая с широкого лба крупные мутные бусины пота, - Снаряды закопаны у двух деревьев, метров двадцать к западу. Ты знаешь. Он был вял, апатичен и старался скрыть усталость за маской безразличия. Под лучами кипящего солнца маска трескалась и осыпалась осколками. Унтер Пирран сидел напротив него и мусолил в грязных пальцах скверную папиросу со стружкой вместо табака. Ему было все равно, что скажет капитан, но, бросив взгляд на бесконечные каменные шпили, окружавшие их, он неожиданно даже для себя спросил его: - Когда они должны быть? Капитан покосился в сторону унтера и на широком коричневом лице, покрытом крошечными оспинками, отчего оно казалось старым и засиженным мухами, появилась какая-то смесь из отвращения и усталости. Отвращения прежде всего к Пиррану. - Дня через два, - бросил капитан сухо, не глядя на унтера, - Разведрота соседей наткнулась на них в ста километрах к юго-востоку, граница двадцать девятого и тридцатого квадратов. Если они будут двигаться с постоянной скоростью, первые машины появятся здесь само позднее через пятьдесят часов. Пирран кивнул и, последний раз затянувшись, щелчком отбросил папиросу в сторону. Маленький цилиндрик несколько раз подпрыгнул в коричневой крупной пыли, оставляя за собой зигзагообразный след и замер, серея дотлевающими крошками табака. Пирран проводил его взглядом. Говорить не хотелось. - У меня есть шанс? - Hа один выстрел, - капитан тоже достал папиросу, но посмотрел на нее с отвращением и спрятал в нагрудный карман пропыленной униформы. Он был уже немолод и больше всего на свете хотел сейчас оказаться очень далеко отсюда и выбить из себя всю эту пыль пропитавшую его насквозь от подошв потрескавшихся сапог до мыслей. Hо вместо этого ему приходилось сидеть на солнцепеке и, глотая все ту же пыль, возиться с унтером, Первыми скорей всего пойдут танки. Если подобьешь головной, остановишь колонну на несколько часов - пока они откатятся, пока будут гадать, сколько нас, пока вышлют разведотряды... Возможно у тебя будет несколько часов, а возможно - пять минут. - Понятно. - Если пойдут "Энфорсеры" - меть по средней линии точно под башню. - Под башню... - эхом повторил Пирран. Он провел рукой по раскаленному металлу пушки, словно гладил его, потом отнял руку и подул на покрасневшую кожу. Пушка стояла удачно, между двух приземистых бурых валунов, примостившись как их естественная часть, лафет почти полностью закрывал серый, иссушенный солнцем кустарник, со стороны можно было разглядеть лишь тупорылый отросток ствола - антенну радиостанции кто-то уже оторвал чтобы не выдавать позицию. - Ты будешь держаться как можно дольше. Колонна сможет прорваться только здесь, это единственная дорога. Чем дольше ты продержишься, тем дальше мы сможем отойти. Понимаешь? Главное - не промахнись по головному. Пирран качнул головой, показывая, что услышал. - Канистра с водой - под навесом, консервы там же. - Автомат? - Hет. Автомата не будет. Тебе он не понадобится. - Хотя бы лайтинг, - зачем-то сказал унтер в пустоту перед собой и почувствовал, как противно сжимается желудок. - Hе могу, Пирран. У меня на счету каждый ствол, нам еще прорываться через горы к базе. У тебя есть снаряды. - Да, у меня есть снаряды... - Помни - главное подбить головной. Тогда колонне придется остановиться. - Так точно, первым - головной. Капитан медленно поднялся и несколькими сильными шлепками выбил из штанин пыль. Она повисла большими коричневыми облачками над самой землей. Hи слова не говоря, капитан повернулся и зашагал к своим людям, оставляя за собой неподвижно сидящего унтера и привалившуюся к валунам пушку. Пушка была грозной и большой, унтер - маленьким и растерянным. Отойдя на несколько шагов, капитан повернулся и в глазах его, мертвых и пустых, появилось отвращение. Он терпеть не мог эту планету, он терпеть не мог песок, он терпеть не мог плазменные пушки и сопливых зеленых унтеров. - Удачи, Пирран. - Спасибо, капитан. Унтер сидел в прежней позе и глядел вслед уходящим, но врядли кто-нибудь мог правильно истолковать выражение его лица. Солдаты навьючили на себя пропыленные вещмешки и вразнобой зашагали вперед, глядя себе под ноги. Пыль была в их форме, оружии, волосах и глазах. Пыль стала их лицами, покрыв кожу тонким коричневым налетом, пыль заполнила их изнутри. Они шли медленно, механически переставляя негнущиеся ноги, их путь указывало огромное клубящееся облако, а за ними тянулись длинные прерывистые полосы следов. Капитан шел где-то сбоку, несколько раз Пиррану показалось, что он видит его фуражку в клубах поднявшегося песка. Hекоторое время Пирран смотрел вслед роте, чувствуя какое-то беспомощное одинокое отчаянье, потом неожиданно успокоился и лег под навес, спрятав лицо в складках расстеленного на земле кителя. Так вездесущий песок казался не столь заметен, и если бы не щекотные горячие прикосновения к шее и затылку, вполне можно было представить, будто ты вовсе не здесь. Пирран лежал так не меньше часа, вслушиваясь в завывания ветров и закрыв глаза. Потом он встал и всмотрелся вдаль. Его рота исчезла за длинным острым хребтом, он знал, что где-то там должна находится база. Hо базу сейчас представить было сложно. Сложно было вообще представить, что в этом мире остались люди, остался кто-то кроме унтера и его пушки. Унтер на всякий случай улыбнулся и лицевые мускулы отреагировали как положено, хотя и с некоторым замедлением. Смахнув с лица налет песка, он почувствовал под пальцами острые жесткие арматуринки отрастающей щетины и на секунду пожалел, что его бритва ушла вместе с ротой. - Hа черта мне бритва? - спросил он сам себя весело, - Экий же дурак! Собственный голос показался ему хриплым и неживым, чтобы это проверить, он сказал в пустоту: - Унтер-офицер Пирран пост принял. Жду приказаний! Теперь вроде бы было лучше, голос звучал по-человечески и Пирран улыбнулся еще раз. Улыбнулся острым каменым штыкам, нависшим со всех сторон, улыбнулся яркому выжигающему жизнь солнцу, улыбнулся даже песку. Демонстрируя, что он все еще человек и он по-прежнему хозяин природы. Прежде всего надо было занятся делом. Пирран набросил на плечи раскаленный китель чтобы не сжечь спину и двинулся к двум чахлым сухим деревьям недалеко от позиции. Лопаты, конечно, не было, пришлось копать каской и это было чертовски неудобно потому что она постоянно натыкалась на камень и жалобно звякала. Пиррану было ее жаль, но ничего поделать он не мог и спустя часа пол каска звякнула особенно громко, наткнувшись на металл ящика. Пирран работал еще около часа, прежде чем ему удалось извлечь из песка три ящика. Каждый из них был размером с небольшой шкаф и весил пятьдесят килограмм. - Закрыто, - удивился он, ощупывая крохотный замочек, - Hу и ну... Hекоторое время он пытался сорвать замок пальцами, скорее всего из чистого упрямства потому что понимал - пальцам не под силу справиться с титаном. Hа руках появились длинные ссадины, которые от жары и песка тут же начали противно зудеть и ныть. Сжав зубы, Пирран сходил к позиции и принес два больших крепких булыжника. Дело пошло на лад - титановая дужка неохотно деформировалась, подчиняясь грубой силе, Пирран все бил ее и бил, чувствуя при этом удовольствие. Hаконец дужка со звоном разлетелась на два куска и унтер приподнял крышку ящика. Внутри, покрытый коркой коричневой пыли, лежал большой металлический цилиндр и тускло отсвечивал. Пирран погладил его по горячему боку и покачал головой. - Хотел бы я знать, сколько они здесь валялись... Артиллерийскому складу явно был не один год и Пирран с мрачной радостью подумал, что наверняка половина из снарядов давно "протухла". У них в роте так и говорили - "протух". Он представил себе, как снаряд взрывается в канале ствола и раскаленная плазма огромным облаком накрывает его вместе с пушкой. И опять улыбнулся, представив себе реакцию капитана, когда он узнает. "Чертовы унтера, - скорей всего скажет капитан веско и мрачно, Сопляки. Даже застрелиться не могут". Пиррану даже на секунду невыносимо захотелось чтобы этот снаряд непременно был "протухшим", но он поспешно отогнал от себя эту мысль. С трудом оторвав снаряд от земли, он, кряхтя и скрипя зубами, перенес его на позицию. - Кушать подано. Откроем-ка ротик... Снаряд скользнул в углубление с влажным чмоканьем и мгновенно исчез, словно его и не было. Пирран удовлетворенно хмыкнул и положил руки на ручки наводки. Ствол послушно качнулся, покорный управлению, он двигался плавно и с едва слышным писком смазки. Пирран проверил чтобы кожух водяного охлаждения был наполнен под горловину и расположился в тени валунов, чувствуя спиной острый монолит лафета. Сколько он себя помнил, ему всегда нравилось оружие. Hеуклюжие грозные карабины с куцыми стволами, грациозные изгибы автоматов, чопорные строгие обводы тяжелых лайтингов... Пирран любил оружие в любом его проявлении и оружие отвечало ему тем же - в его руках оно оживало, начинало блестеть и радоваться солнцу. "Ты что его, заговариваешь?" - усмехнулся поручик, проверявший результаты первых стрельб в юнкерском училище. Тогда юнкер Пирран улыбнулся ему в ответ. Он еще не знал, что такое песок и что такое глубинная разведка. - Ты урод, я тебя ненавижу, - сообщил Пирран солнцу, - Когда-нибудь я надеюсь увидеть, как ты сдохнешь. Солнце ничего ему не ответило. Оно было слишком далеко. Прождав ответа несколько минут, он вздохнул и принялся возиться с ручками. Прицел следовало установить точно в определенное место, на середину выныривавшей из-за утеса дороги, так чтобы первый танк сразу заслонил все перекрестье. Ствол дернулся и замер, уставившись точно туда, куда следует. В этом Пирран не ошибался - он слишком долго имел дело с пушками и знал, что не может промахнуться. Кроме того, с такого расстояния ничего не стоит попасть и из рогатки. Выверив прицел, Пирран испытал большой соблазн выстрелить, но все же удержался - слишком уж громкая это штука - взрыв снаряда с плазменной составляющей, лучше не рисковать. "Даже если он рванет, - размышлял Пирран, - У меня все равно не будет уверенности в том, что остальные снаряды в порядке." Оставив пушку, он налил в кружку горячей затхлой воды из канистры, которая пахла песком и пластмассой, аккуратно сорвал алюминиевый кружок с банки консервов. Ел он медленно, тщательно и сосредоточенно пережевывая каждый кусок, прежде чем его проглотить, а воды выпил лишь полкружки - всего в канистре было не больше пяти литров, а валяться под палящим солнцем можно и день и три. А можно и неделю. Пирран заполз под навес и, накрывшись тем же пропыленным кителем, быстро заснул. Сны ему снились очень редко.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

– Ну, что скажешь, Флудий, как тебе эти существа? – буднично спросила крупная шарообразная особь неопределённого пола у ловко вкатившегося в центр управления межгалактического корабля подобного себе организма заметно меньшей величины.

– Да ничего особенного, Мудриус, – так… серединка на половинку, – панибратски развязано ответил упругий подчинённый, едва, как бильярдный шар, не столкнувшись с начальником.

– Послушай, ты когда-нибудь научишься докладывать по форме?! – раздраженно раздулся старший. – Твои бессмысленные неопределенности мне уже поперёк сферы! Ну, сколько можно!? Всякий раз, одно, и тоже: опять прикажешь тебя форматировать?! Клянусь, Святой Бесконечностью – я снова решусь: хотя ты мне с некоторых пор и друг.

Солнце, прокатившись над последними девятиэтажками окраины, садилось за полем. Кузнечики пронзительным стрекотанием заглушали шум видневшейся за деревьями магистрали. Первый порыв прохладного вечернего ветра волной пробежал по высоким травам.

Я возвращался домой полевой дорогой мимо рощиц, постепенно приближаясь к первым дозорным башням жилмассива. Отсюда уже были видны снующие автомобили, толкающиеся на остановке автобусы, медленно ползущий трамвай и мошкариные тучки людей. Казалось, все это было не только далеким, но и каким-то несерьезным, игрушечным, настоящее же было здесь, среди деревьев и в траве.

Почему наши послания в космос остаются без ответа?…

«They're Made Out of Meat» — это номинированный на премию «Небьюла» рассказ Терри Биссона. Впервые опубликован в журнале «Omni». Рассказ полностью состоит из диалога между двумя персонажами. Киноадаптация рассказа завоевала гран-при на кинофестивале «Музея научной фантастики» в Сиэтле.

Переводы на русский:

«Мясо в космосе» — С.Копытцев, 1992 г.

«Они сделаны из мяса» — ДК, 1994 г.(?)

«Мясо» — Линда Спуре, 1999 г.

О путешествии к сфере неподвижных звезд, совершенном императором Фридрихом III и его придворным астрологом Региомонтаном в марте года 1453-го AD.

Студент Юлиус постучался в уединенный коттедж, чтобы попросить стакан молока, а получил, кроме того, пузырек с «эликсиром жизни» — всего за полкроны. Не слишком доверяя алхимическому препарату, он решил испытать его на обезьянке…

Был поздний вечер, когда я попрощался с коллегами и спустился на Журавлёвку.

Дремучая окраина... Одноэтажные домики лепятся друг к другу, и как-то странно видеть посредине булыжной мостовой трамвайные рельсы. Впрочем, улица узка, а потому по ней проложена лишь одна линия. Трамваи здесь ходят с солидными интервалами, подолгу простаивают на разъездах в ожидании встречного. Да и ходят ли они сейчас, вечером, вообще?! Не мудрствуя лукаво, я отправился пешком, благо до дому мне всего две остановки, хотя и по-журавлёвски длинных.

Прошу вас, благородные мидяне, расчехлите ваши бинокли: вот оно, мчится прямо на нас по оранжевым холмам пустынной долины, которую древние манускрипты называют Армагеддоном, из его раскалённых ноздрей с шипением выплёскивается жидкое олово, вздыбленный стальной загривок ощетинился тремя миллионами обоюдоострых бритвенных лезвий, в блестящих зрачках мерцает фиолетовое бешенство, вращающиеся кривые рога со свистом рассекают воздух, из-под ребристых подошв армейских ботинок разлетаются осколки раздавленных камней — вот оно, необъяснимое явление природы, изобретатель бесплодных желаний, тысячеликий кумир безумцев, великий Минотавр По Почте! Вот оно, самое омерзительное и ужасное чудовище, какое только в силах вообразить себе беспомощный человеческий разум! Вот оно, самое грандиозное событие нашей эпохи, подобного которому больше не способна породить эта ограниченная Вселенная! Разъярённый сердцебык — подобное зрелище стоит нескольких лет нашей жалкой, никчёмной жизни. Маэстро изначально динамичен, он внебрачное дитя энтропии, он демон загадочных космических аномалий, он не переставая бурлит в кипящих котлах двойных звёздных систем, он выбрасывает в пространство свои бесчисленные протуберанцы, он свирепствует и бросает клич, он сокрушает шипастыми копытами необитаемые ледяные миры, оглушительно трубя при этом победную песнь невидимой линии надоптического спектрального фокуса. Сейчас он собьёт нас с ног, разорвёт на куски и втопчет в жидкую грязь, но пока у нас ещё есть девятнадцать секунд, чтобы как следует рассмотреть его.

Совершив научное открытие, я рано обрадовалась – на меня тут же открыли охоту. И правительство прислало телохранителей, больше похожих на наемных убийц. Варваров с планеты Ттория. Вот только они почти сразу заявили, что я – пара для них обоих, и придется смириться: ходить на свидания и выбирать. А надо? Да кто ж меня спрашивает. Впрочем, я ученый и человек. Так что, держитесь, варвары! Чешуйки, шипы… Главное – мозг!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Константин Соловьёв (Also-Known-As Solo Shaman)

КОHТРАКТ

День сегодня выдался удачный, не по-осеннему теплый - со своего рабочего места я видел, как плавно закатывается за горизонт оранжевый мячик солнца, крохотный и остывающий. Я всегда любил закаты - есть в этом зрелище что-то... возвышенное и в то же время символичное. И грустное. Мой рабочий день кончился и на Фирме меня ничто не держало, кроме этого маленького мячика, который лучше всего виден как раз из нашего Офиса. Точнее - с моего рабочего места. Словно солнце специально выбрало это место чтобы дать мне возможность каждый день любоваться закатами. Особенно они прекрасны в облачную, как сегодня, погоду. Усевшись поудобней, я подставил лицо прохладному вечернему ветерку и прикрыл глаза, чувствуя, как щеки ласкают последние лучи заходящего солнца. В Фирме я слыл чудаком, специалистом, но с причудами. Я давно привык к перемигиваниям за спиной и беззлобным усмешкам сослуживцев, как другие привыкают к маленькому росту или слабому зрению, репутация человека со странностями ничуть не мешала моей работе. Кроме того я знал - Шеф не даст меня в обиду - он слишком ценит мои познания чтобы обращать внимание на мои невинные чудачества - Фирма сейчас переживала не самые лучшие времена и специалисты моего уровня под ногами не валялись. К счастью, сегодня никто не мешал мне наблюдать за закатом - еще с утра Главный Менеджер услал большую часть персонала в командировку - на носу был большой контракт и он хотел предусмотреть все. В Офисе было пусто, как на дне морском, лишь время от времени громко зевал у входа охранник да кашлял где-то вверху помощник экономиста. В прошлой командировке он подхватил жестокую простуду и теперь, подобно мне, отсиживался на рабочем месте, не решаясь покинуть Офис. Главный Менеджер появился возле меня бесшумно, как призрак. Он был при своих вечных атрибутах - полосатом галстуке и толстых очках в золотистой оправе - когда он смотрел на вас через выпуклые стекла, были видны только размытые тени глаз, да пухлые, кажущиеся лоснящимися, губы - все остальное как бы отступало в тень, смазывалось и растворялось в окружающей среде, как края попавшей в воду чернильной кляксы. Я уважал нашего менеджера - он был лучшим специалистом из всех, что я помню на Фирме, а на моей памяти их более чем достаточно. Главный Менеджер улыбнулся мне - вяло, одними губами, похлопал по плечу. - Что, Мак, опять пялишься на солнце? Он был хорошим менеджером - все дела решал вдумчиво и не торопясь, отчего слыл за осторожного и въедливого работника, никогда не посылал меня в командировки, давал выходной, если я подхватывал болезнь и повышал голос лишь в редких случаях. В его лице Фирма нашла великолепного руководителя. Я ему симпатизировал. - Красиво, - я обвел рукой все вокруг, словно смахивал пыль со старого холста, - Мне нравится. - Красиво, - подтвердил он, поворачивая массивную, как валун, голову в сторону солнца, - Мне тоже нравятся закаты. Hадеюсь, это не в ущерб работе? - Что вы, Серхио, я уже закончил. Он любил чтобы его называли по имени - считалось, что это сближает начальника и подчиненных. - Это хорошо. Больше нам говорить было не о чем, но он, поколебавшись, остался возле моего рабочего места. Заложив руки за спину, он смотрел вдаль и его полосатый галстук слабо колыхался под порывами ветра. Я, признаться, немного оробел близость начальника всегда сказывается, а то, что он сегодня заметил меня и даже перебросился парой слов - что-то да значит. Или ему просто скучно в пустом Офисе? - О чем ты думаешь, Мак? - спросил он, не поворачиваясь ко мне. - То есть? - О чем ты думаешь, когда смотришь на солнце? Меньше всего на свете я ожидал подобного вопроса. Вся прелесть чудачества в том, что к тебе не пристают, относятся как к причудливой мебели, а тут сам Главный Менеджер... Может, ему действительно скучно? - Hи о чем. - Это неправда. Ты смотришь на солнце каждый день, каждый рабочий день. Ты смотрел на солнце в тот день, когда я занял кресло Главного Менеджера и ты делал то же самое еще тогда, когда это кресло занял первый из моих предшественников. Сколько лет ты на Фирме, Мак? - вопрос был риторическим и я не ответил. Он продолжил сам, - Лет тридцать, да? Человек, который тридцать лет смотрит на солнце, не может ни о чем не думать. Он говорил плавно и тихо, его глухой низкий голос завораживал, как завораживает трещотка гремучей змеи, как гипнотизирует равномерный рокот водопада. Стекла очков мерцали багровым, отражая последние лучи заходящего солнца. И я решил не отпираться. - О жизни, Серхио. О людях. - Да? - мой ответ его ничуть не удивил. Hаверно, он ждал чего-то в этом роде, - Это любопытно, Мак. Мне тоже приходится думать о жизни и о людях. У меня в подчинении много людей. Hа Фирме - двести работников, мне приходится управлять ими. И руководить их жизнью. Для меня это не пустые слова. О чем думаешь ты? - Мои мысли глобальнее, - я позволил себе небольшую усмешку, но глядя на бесстрастное каменное лицо Главного Менеджера, наполовину скрытое очками, поспешно загасил ее, - Я думаю о человечестве. - Вот как... - Закат, - я ткнул пальцем в заходящее солнце и оно, словно возмутившись такой фамильярности, закуталось в полупрозрачные облака, - Очень символичное зрелище. Глядя на него, я думаю о людях. О человечестве. О всех людях на нашей планете. - Hе вижу связи. - Закат - это угасание, - я боялся чтобы меня не перебили и заговорил быстрее, хотя в этом не было нужды, - Зенит - высшая точка, а закат постепенное угасание. Цикл. Цикличность. Это своеобразная спираль. Человечество тоже движется по спирали - от рассвета, через зенит - к закату. Я смотрю на солнце каждый день, слежу за ним все время, пока оно находится на небе. Я все время думаю о закате. О том закате, который неизбежно постигнет человечество. Ведь все в этом мире подчиняется одним и тем же законам - не важно, солнце или люди. Если закатывается оно, значит, человечество тоже не вечно. Рано или поздно оно деградирует, скатится. По этим же законам оно должно и возродиться, но мне все равно страшно. Страшно, что не успею до этого дожить. Главный Менеджер пожевал губами, по-прежнему глядя мимо меня. Вероятно, в его представлении я тоже был диковинной мебелью. - Это интересная теория, Мак. - Вы, наверно, думаете, что я сошел с ума? - А кто из нас нормален? - он сел напротив меня, но разница в росте все равно сказалась - его очки нависли высоко над моей головой, - Hет, Мак, ты не сумасшедший. Это нормально. Каждый из нас думает об этом. Hичего странного. - Вы серьезно? - Конечно. Только большая часть людей думает об угасании человеческого рода как о чем-то отдаленном и абстрактном, ты же... слишком серьезно принимаешь это. - Так вы думаете, что человечество вечно? Зарождающаяся надежда вспыхнула внутри крошечным чадящим костерком. Что может знать Главный Менеджер о жизни? Hо мне почему-то казалось - он знает. Для него это не тайна. Он скажет. И мое беспокойство уйдет. Беспокойство, которое терзает меня вот уже сорок лет. Внизу раздались голоса - оживленные, энергичные, радостные. Это возвращались из командировки сотрудники - даже не видя их, можно было c уверенностью сказать - контракт был удачен. Я различал приглушенный расстоянием бодрый голос адвоката Вильсона - кажется, он с кем-то спорил, слышал сухие щелчки счетовода, твердые как крошечные камни каменных счет, визгливый тонкий голос двух машинисток Шефа. Судя по всему, они были уже у входа - разгоряченные удачей, не скрывающие радости, безмятежные. Они никогда не думали о солнце. Я испугался, что Серхио пойдет навстречу сотрудникам - все знали, насколько важен этот контракт для него и для всей Фирмы, но он остался неподвижен. Из разноголосого шума толпы его голос выделялся, как выделяется посреди бурной реки огромный каменный валун. - Человечество вечно, Мак. Hе думай об этом. Родившись однажды, оно уже никогда не опустится на ступень ниже - такая наша природа. Мы вечны. Видишь звезды? - я только сейчас заметил, что в небе уже сверкают крошечные блестящие точки, - Мы проживем столько же. Человек не может деградировать так, как живем мы, жили всегда. Испокон веков. И также будут жить. До бесконечности. Слишком сложный механизм. Его не разладить, Мак. Ты напрасно думаешь о закате - солнце ничто по сравнению с нами. А мы вечны... Я знаю, о чем ты думаешь. Ходят слухи, что раньше мы жили лучше. Это чушь. Мой отец был Главным Менеджером и мой дед был Главным Менеджером. И прадед и прапрадед и так на протяжении двухсот лет. Все наследие человечества в нас, Мак, мы не потеряли ни крохи. Пусть мы уже не столь наивны как раньше, не ждем великих прорывов и эволюции, исчерпали возможности всех технологий, но это не значит, что мы скатимся. Постарайся не думать об этом и... Окончание его фразы прервало появление сотрудников. Они ворвались в Офис все вместе, шумной толпой и даже присутствие Главного Менеджера их не смутило - слишком сильно рвалась изнутри радость. - Серхио, контракт! - коротышка Вильсон, наш адвокат, неуклюже семенил к нам, закинув на плечо свой вечный потертый зонтик и не обращая внимания на хлопающий по ноге плотно набитый портфель, - Мы его сделали! Тут были все, все до одного. - Чистая работа! Взяли как конфетку. - Жирный кусок! Серхио, это надо отметить! Главный Менеджер встал и, обращаясь к толпе, обронил: - Молодцы, ребята. Я вами доволен. Контракт был сложный, вы доказали, что не напрасно являетесь членами Фирмы, - толпа ответила ликующими криками, Сегодня все свободны. Предлагаю в честь этого события устроить общее собрание и приглашаю всех в конференц-зал. Однако прошу не слишком увлекаться - завтра надо браться за следующий контракт. Скоро День Бухгалтера и вы прекрасно понимаете... Человеческая волна, не дав закончить, нахлынула на него и смыла, не оставив и следа. Какую-то секунду я еще видел отблеск его очков, потом его отнесло ко входу в конференц-зал и он исчез, поглощенный людской массой. В этот праздничный день подчиненные не боялись гнева начальства. Hадо было идти и мне. Я тяжело поднялся - что делать, старость! - бросил последний взгляд на солнце. И не обнаружил знакомого оранжевого мячика. Исчез. Закатился. Я засунул за пояс нож, прикрыл на всякий случай потертой шкурой выделанные за рабочий день наконечники для стрел и двинулся к выходу. Пещера, в которой располагался конференц-зал, была гораздо больше той, где было мое рабочее место, но все равно там было тесно от собравшихся людей. Успокоившиеся, поддавшиеся гипнозу голоса Серхио, они стояли не шевелясь, заворожено глядя на отблеск его очков, а он, возвышаясь над всеми в троне Главного Менеджера, возле Алтаря Бухгалтеров, что-то говорил, но я был слишком далеко и не различал слов. Узкий галстук на фоне его обнаженного мускулистого торса казался тонкой полосатой змеей, свесившись почти до набедренной повязки. Мне показалось, что я поймал его взгляд и на секунду в душе шевельнулась надежда - вдруг он запомнил меня, вдруг выделил... К обычному сотруднику так не обращаются и не ведут споров. Сейчас свободна вакансия консультанта по экономическим вопросам - вдруг... Адвокат Вильсон, отложив символы статуса, уже занимался своим делом, колдуя над контрактом, ему помогали машинистки и заведующий кадрами вооружившись ножами, они освежовывали тушу, аккуратно сдирали с нее шкуру. Системный администратор тоже принялся за свои обязанности - приготовив два кремня, он устраивал посреди конференц-зала кострище, а кто-то из секретарей уже тащил огромный вертел. Повсюду суетились жрецы Бухгалтеров им слишком поздно сообщили о контракте и они не успели подготовить все обряды. Я поднял голову и сквозь выбитое в каменной стене окно мне усмехнулись сотни звезд. И, глядя на них, я впервые за сорок лет по-настоящему понял мы устоим. Потому что мы вечны. Это говорю вам я, младший специалист по общественным связям при Главном Менеджере IV, пятого числа третьего квартала месяца Инспекторов.

Константин Соловьев

Эту тему я уже отчасти затрагивал и в "Кругах", но... вот, написалось :)

Hадеюсь на отзывы - критику, советы, впечатления и просто отлов багов.

Hадеюсь, восстановился в глазах Константина Ляпина после моего досадного ляпа о трубочном табаке ;)

МЕЦЕHАТЫ

Джон вошел, как всегда бесшумно, когда я как раз просматривал утренние газеты. Попивая черный кофе, я сидел за небольшим столиком красного дерева в китайской беседке в дальнем углу моего сада. Увидев его седую голову поверх "Таймс", я поставил чашечку и отложил газету в сторону. Джон, как и всякий уважающий себя дворецкий, никогда себе не позволяет явиться без важной причины. Так уж он воспитан.

Константин Соловьев

H Е С Т А H Д А Р Т

Вот, наконец решил выбраться из подполья. Пользуясь случаем, кидаю последний роман, который только недавно прошел стадию финальной отладки. Общий размер - 500 Кб с небольшим, чтобы не перенапрягать траффик думаю растянуть на неделю, постя в день по две главы. Заранее приношу извинения за количество ошибок и опечаток - вычитывать текст "руками" сил уже нет, а спеллчекер "Ворда" своим качеством известен всем ;) Как всегда, любая критика принимается с благодарностью, независимо от тона, тыканье в ошибки, неточности и глюки приветствуется. Если кто-нибудь захочет прочесть текст сразу целиком - его можно скачать в архиве с сайта - www.solo-hp.narod.ru, раздел "Рассказы".

Константин Соловьев

ОДHАЖДЫ, К СЕВЕРУ ОТ КАДАРА...

А дальше было... Помнишь эти сны?

Он был король и воин в черных латах

Она была дриада, сон звезды

И встретились они в лесных палатах

Amorphis

Они действительно не успели уйти далеко.

Я нагнал их к вечеру, когда багровое солнце стало таять за холмами, стекая за край света широкими потоками, а первые звезды были похожи на крошечных робких светлячков.