Избранные произведения

В издание входят избранные повести, рассказы, очерки и сказки известного лингвиста, фольклориста, этнографа и писателя В.И. Даля (1801-1872), написанные им в 1832-1857 гг. (`Бедовик`, `Денщик` и др., сказки: `О Иване Молодом Сержанте...`, О Шемякином суде...`, О Георгии Храбром...` и др.).

Отрывок из произведения:

Имя Владимира Ивановича Даля живет в нашем сознании прежде всего как имя создателя знаменитого "Толкового словаря живого великорусского языка", богатейшей сокровищницы русского слова и народной мудрости. Словарь его по богатству и ценности фактического материала, по тонкости языковых наблюдений остается неисчерпаемым источником для изучения русского языка

Не менее примечательным трудом Даля является его сборник "Пословицы русского народа", включающий более тридцати тысяч пословиц, поговорок и метких слон. Многие пословицы, собранные Далем, можно назвать истинными произведениями искусства, в которых правдиво и ярко запечатлена жизнь русского народа.

Другие книги автора Владимир Иванович Даль

Именно Владимиру Далю принадлежит честь быть наиболее внимательным и верным исследователем устного народного творчества. Собранные им пословицы и поговорки не перестают открывать нам новые грани в глубинной мудрости наших предков и поражают тонкой наблюдательностью и остроумием.

Владимир Иванович Даль

Что значит досуг

Георгий Храбрый, который, как ведомо вам, во всех сказках и притчах держит начальство над зверями, птицами и рыбами, - Георгий Храбрый созвал всю команду свою служить, и разложил на каждого по работе. Медведю велел, на шабаш (до окончания дела. - Ред.), до вечера, семьдесят семь колод перетаскать да сложить срубом (в виде стен. - Ред.); волку велел земляночку вырыть да нары поставить; лисе приказал пуху нащипать на три подушки; кошке-домоседке - три чулка связать да клубка не затерять; козлу-бородачу велел бритвы править, а коровушке поставил кудель, дал ей веретено: напряди, говорит, шерсти; журавлю приказал настрогать зубочисток да серников (спичек. - Ред.) наделать; гуся лапчатого в гончары пожаловал, велел три горшка да большую макитру (широкий горшок. - Ред.) слепить; а тетерку заставил глину месить; бабе-птице (пеликану. - Ред.) приказал на уху стерлядей наловить; дятлу - дворец нарубить; воробью - припасти соломки, на подстилку, а пчеле приказал один ярус сот построить да натаскать меду.

В книгу вошли пословицы, поговорки и сказки: «Привередница», «Девочка Снегурочка», «Война грибов с ягодами», «Лиса и Заяц», «Медведь-половинщик», «Лиса и Медведь», «Лиса-лапотница», рекомендованные для чтения в младших классах.

Художник Елена Генриховна Трегубова.

Владимир Иванович Даль

Девочка Снегурочка

Жили-были старик со старухой, у них не было ни детей, ни внучат. Вот вышли они за ворота в праздник посмотреть на чужих ребят, как они из снегу комочки катают, в снежки играют. Старик поднял комочек да и говорит:

- А что, старуха, кабы у нас с тобой была дочка, да такая беленькая, да такая кругленькая!

Старуха на комочек посмотрела, головой покачала да и говорит:

- Что же будешь делать - нет, так и взять негде. Однако старик принес комочек снега в избу, положил в горшочек, накрыл ветошкой (тряпкой. - Ред.) и поставил на окошко. Взошло солнышко, пригрело горшочек, и снег стал таять. Вот и слышат старики -пищит что-то в горшочке под ветошкой; они к окну - глядь, а в горшочке лежит девочка, беленькая, как снежок, и кругленькая, как комок, и говорит им:

Владимир Иванович Даль

Война грибов с ягодами

Красным летом всего в лесу много - и грибов всяких и всяких ягод: земляники с черникой, и малины с ежевикой, и черной смородины. Ходят девки по лесу, ягоды собирают, песенки распевают, а гриб-боровик, под дубочком сидючи, и пыжится, дуется, из земли прет, на ягоды гневается: "Вишь, что их уродилось! Бывало и мы в чести, в почете, а ныне никто на нас и не посмотрит! Постой же, - думает боровик, всем грибам голова, - нас, грибов, сила великая - пригнетем, задушим ее, сладкую ягоду!"

У, гласная, счетом двадцатая, буква русской азбуки; в церковной, она двояка: ук или ик, и или; в счислении четыреста. сокращ. у. угол, ук. указ; усл. условно; умалит. умалительное.

У! междомет. страха, укора, позора; ух. У, какие страсти! У, бесстыдница какая! У, каки глазища уставил! Уа церк. Уа, разоряяй церковь, и тремя денми созадаяй! Марк. | У церк. нареч. част, не, знач. не уже, нет еще, еще не. Не у прииде час мой, Иоан. | У, предлог с род. пад. при, подле, близ, возле; | во время; | от. У костра и щепы. У наших у ворот девок хоровод, песня. У горя не без смеху. Царь велит им быть к себе, и они бывают у руки, целуют руку, Котошихин Сижу у моря да жду погоды. У всякого празднества не живет без дуровства. У дела быть, дело знать. Чиновник не у дел, числится на службе, без должности. У кого девка хороша? – У матки. У кого сын умен? – У батьки. Невеста с приданым: у рук, у ног пальцев по две дюжины без мала, только четырех не достало. У горя и промысл. У часу гнев, у-часу милость. Не у рук стряпня – пачкотня. Не у продажи дело стало (поговорка купцов, при уступке товара). /| У кого, у чего, выражает также принадлежность, личное владенье, связь, зависимость. У страха глаза велики. У кого детки, у того и бедки. Что у меня, то и у тебя, все равно, поравну. Он пришел ко мне, и сидит у меня, в доме, жилище. Я дал ему приют у себя. У себя ли барин? дома ли. У кого он учился? | От. У меня не уйдешь! У горя некуда деться. | У, южн. зап. пск. вор. в, и наоборот, в говор. вм. у: у доме, в'тебя, вм. в доме, у тебя; говор. и увменя. увтебя. Сверх сего в пск. твер. часто приставляют вначале эту любимую гласную, вм. о, или без всякого толку: ущера, уколица (ощера, околица); уск-осок, успокой, украек, усдоба (скосок, покой, самый край, сдоба) и пр. Слитно, предлог у выражает: окончанье, совершенье (упасть, уйти); вмещенье (в строку не упишешь, это не уложится); умаленье (боль унимается: увечье, урезка); по смыслу слова, значенья эти впрочем весьма разнообразны: уделить часть, отделить и отдать; унести, убрать, уехать, удалить, -ся, в знач. прочь откуда; уговор, условие, обязательство; ухаживать за кем, ходить около, угождая, служа и пр.

Владимир Иванович Даль

Про мышь зубастую да про воробья богатого

Пришла старуха и стала сказывать про деревенское раздолье: про ключи студеные, про луга зеленые, про леса дремучие, про хлебы хлебистые да про ярицу яристую. Это не сказка, а присказка, сказка будет впереди.

Жил-был в селе мужичок, крестьянин исправный, и работы не боялся, и о людях печаловался: коли кто был в горе да в нужде, всяк к нему за советом шел, а коли у кого было хлеба в недостаче, шли к его закрому, как к своему. У кого хлеб родился сам-четверт, сам-пят, а у него нередко и сам-десят (в четыре, в пять, в десять раз больше. - Ред.)! Сожнет мужичок хлеб, свезет в овин, перечтет снопы и каждый десятый сноп в стороне отложит, примолвя: "Это на долю бедной братьи".

Сборник сказок, загадок, пословиц, поговорок, игр для детей, созданный известным русским писателем Владимиром Ивановичем Далем. Художник В. Конашевич. Сохранены все иллюстрации из печатного издания.

Популярные книги в жанре Русская классическая проза

С одиннадцати часов утра вплоть до восьми вечера студент Чистяков ходил по урокам и только раз в неделю, по средам, когда занятия с учениками начинались у него позже, заглядывал на минутку в университет, чтобы отметиться у педеля. На лекции он никогда не заходил и не знал даже, где расположены аудитории для юристов второго курса, так как очень не любил профессоров и ближайшей весной собирался навсегда уехать за границу — жить и учиться там. Для этой именно цели он набрал столько работы и копил деньги, а по вечерам, возвратившись с уроков, занимался немецким языком. Поселиться он решил в Германии, в Берлине; там уже с год жил его старый приятель и писал оттуда длинные и восторженные письма. И в каждом письме настойчиво звал его.

В антракте.

— Ах, как я рада, что познакомилась с вами!

— Сударыня!..

— Смотрю на вас и думаю: вот он, настоящий писатель. И даже жутко становится.

— Но почему же, сударыня?

— А вдруг пропишет? Нет, нет, я шучу. Но как я вам завидую: быть писателем — это такое счастье…

— О да, сударыня.

— Влиять на толпу, будить в ней лучшие чувства, заставлять ее переживать то, что вы чувствуете… «Ударить по сердцам с неведомой силой» — так, кажется?

Когда наступит тот миг и я умру — позовите старых женщин, которые ждут; и пусть они обмоют мое мертвое тело, пока не застыло оно; и, обмыв, пусть оденут его в лучшие мои одежды и положат в гроб; и гроб вы сделайте большой и черный, просторный и глухой: там, где грудь — широкий, и узкий там, где ноги. Пусть свободно ляжет тело в просторном и черном гробу.

И когда будет уложено тело, поднимите на плечи тяжелый гроб и несите его вверх, осторожно и медленно шагая по лестницам, чтобы не уронить мертвеца и самим не погибнуть под его тяжестью; и все вверх несите, минуя светлые залы и темные переходы, где в темноте ткет древние тенета свои паук; и так дойдите до вершины самой высокой башни и там поставьте гроб на черном возвышении: пусть видят его земля и небо.

Нет, я не хочу внушать вам сострадания. Пусть лучше буду я вам даже отвратителен. Может быть, и себя вы хоть на миг тогда оцените по достоинству.

Я спал, но мне было душно, потому что солнце уже пекло меня через штемпелеванную занавеску моей каюты. Я спал, но я уже чувствовал, как нестерпимо горячи становятся красные волосики плюшевого ворса на этом мучительно неизбежном пароходном диване. Я спал, и не спал. Я видел во сне собственную душу.

После десятилетий хулений и замалчиваний к нам только сейчас наконец-то пришла возможность прочитать книги «запрещенного», вычеркнутого из русской литературы Арцыбашева. Теперь нам и самим, конечно, интересно без навязываемой предвзятости разобраться и понять: каков же он был на самом деле, что нам близко в нем и что чуждо.

После десятилетий хулений и замалчиваний к нам только сейчас наконец-то пришла возможность прочитать книги «запрещенного», вычеркнутого из русской литературы Арцыбашева. Теперь нам и самим, конечно, интересно без навязываемой предвзятости разобраться и понять: каков же он был на самом деле, что нам близко в нем и что чуждо.

После десятилетий хулений и замалчиваний к нам только сейчас наконец-то пришла возможность прочитать книги «запрещенного», вычеркнутого из русской литературы Арцыбашева. Теперь нам и самим, конечно, интересно без навязываемой предвзятости разобраться и понять: каков же он был на самом деле, что нам близко в нем и что чуждо.

После десятилетий хулений и замалчиваний к нам только сейчас наконец-то пришла возможность прочитать книги «запрещенного», вычеркнутого из русской литературы Арцыбашева. Теперь нам и самим, конечно, интересно без навязываемой предвзятости разобраться и понять: каков же он был на самом деле, что нам близко в нем и что чуждо.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.

Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Семейный роман-хроника рассказывает о судьбе нескольких поколений рода Яблонцаи, к которому принадлежит писательница, и, в частности, о судьбе ее матери, Ленке Яблонцаи.

Книгу отличает многоплановость проблем, психологическая и социальная глубина образов, документальность в изображении действующих лиц и событий, искусно сочетающаяся с художественным обобщением.

Уильям Манделла — солдат тысячелетней звездной войны, которую человечество вело с обитателями созвездия Тельца. Он прошел ее от начала до конца и выжил. Но как же долог был путь к победе и как велика ее цена…

В начале 60-х годов население Земли составляло 3 миллиарда. К этой цифре человечество шло многие тысячелетия с того момента, когда, по Дарвину, обезьяна впервые палкой сбила банан. В те же 60-е Никита Хрущев клятвенно обещал, что "уже нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме". Прошло более 30 лет: Обманутому поколению так и не суждено было вкусить плодов обещанного коммунистического рая, зато довелось увидеть, как за эти годы человечество перешагнуло цифру в 6(!) миллиардов. Увеличившись вдвое, оно создало невообразимую тесноту на земном шаре. При этом часть его была вынуждена вновь вернуться к "палке и бананам". Показательно, что ряды "возвращенцев" пополнились в основном за счет поколения теперь уже бывших советских людей. То есть нас с вами: Почему же мгновенный в масштабах Всемирной истории рост человечества обернулся величайшей трагедией именно для народов, населяющих одну шестую часть нашей планеты? Кто и как манипулировал распределением "бананов", при этом используя "палки" исключительно для бития по рукам? На эти и многие другие вопросы лично я получил ответы еще много лет назад. В Нью-Йорке. И тогда я поставил перед собой цель: об этом должны знать все: 1999-й год (год выборов Президента Украины) предоставил мне реальную возможность рядом публикаций и личными контактами с ведущими политиками - претендентами в первые лица государства - приблизиться к достижению своей цели и вступить в открытую борьбу с "авторами" постсоветской трагедии. На ее фоне драйзеровская "Американская трагедия" выглядит дешевой мелодрамой. Итак, как я боролся: В апреле 1999 года вышла моя брошюра "Топор над православием, или Кто убил отца Меня". 9 сентября этого же года исполнялось ровно 9 лет со дня трагической гибели Александра Меня - одного из крупнейших религиозных просветителей, величайших гуманистов ХХ века. Обратите внимание на цифровое обозначение этой черной даты - 9.09.1999. Мистической даты торжества Дьявола. 6661.60.6. Кто же стоит за этим торжеством?