Избранные произведения : в 2 томах. Том 1

Разбросанные по отдельным изданиям, даже вошедшие в буквари произведения писательницы впервые собраны воедино. Дочь издателя М. В. Сабашникова, она с детства была связана с литературной средой и начала писать в 20-е годы. 50 лет творчества представлены в двухтомнике.

Отрывок из произведения:

В тридцатых годах Чкалов и Громов с экипажами впервые перелетели из Москвы через Северный полюс в Америку без посадки. Помню, как мы (а мне был 8 лет) восхищались героями-летчиками. Сколько же об этих перелетах было написано статей, рассказов, стихов! Но ничто не могло сравниться с четырьмя строчками, сочиненными детской писательницей Ниной Артюховой. Мы повторяли их нараспев, как считалку:

Сан-Франциско далеко,
Другие книги автора Нина Михайловна Артюхова

ДОРОГИЕ РЕБЯТА!

Вот вы уже умеете читать сами.

А сумеете вы сами заметить, если кого-нибудь обидели или огорчили?

Сумеете в трудную минуту прийти на помощь тому, кто слабее вас? И быть храбрыми, даже когда вам

очень страшно?

Автор

Рассказы:

Мяч и песочные пироги

Трусиха

Бабушка и внук

Три копухи

В книгу вошли рассказы, главной темой которых являются взаимоотношения родителей и детей. Рассказы согреты добротой, мягким юмором, душевной чистотой.

Рассказы:

Совсем одинаковые

Приехали!

Большая береза

Фарфоровые шаги

Подружки

Рассказ Нины Артюховой об учительнице, которая живет по соседству со своей ученицей.

Дима Тепляков с тревогой раскрыл тетрадь — контрольную работу по арифметике. Первое, что ему бросилось в глаза — красным карандашом написанное весёлое слово «хорошо». Глаза обрадованно забегали по странице и увидели в правом нижнем углу невесёлую двойку.

Дима очень удивился и медленно прочитал всю фразу: почерк у Николая Михайловича был красивый, но не очень разборчивый.

«Хорошо списано у Володи Кузьмина».

Вот тебе раз!.. Но как Николай Михайлович догадался?! Одинаковые ошибки, вот что подвело! Но почему Николай Михайлович так уверен, что именно Дима списывал у Володи, а не наоборот?

В повести Н. Артюховой «Светлана» рассказывается о судьбе девочки-сироты, в войну потерявшей родителей и воспитывавшейся в детском доме.

Рассказ о том, как маленький Алёша помогал маме.

Рассказ Нины Артюховой об учениках четвертого класса Юре Борукаеве и Саше Морозове, о маленькой Верочке и ее любимой кукле Маринке.

Сборник рассказов Нины Артюховой.

Популярные книги в жанре Детские стихи

Стихотворение из сборника «Первый звонок».

Один день из жизни Медовых Медвежат (иллюстрированная сказка в стихах).

Стихи для детей дошкольного и младшего школьного возраста.

Содержание:

1. Снегирь

2. Птенцы

3. Мы — моряки

4. Особое поручение

5. У нас на Якиманке

6. Где живет герой?

7. Наш сосед Иван Петрович

8. У Андрюши ёлка

9. Сверчок

10. Уехали

11. Дом переехал

Дорогие читатели, – улыбнитесь вместе со своими детьми, я же стараюсь сеять разумное, доброе, вечное. Помните: улыбка идёт любому лицу, а улыбка ребёнка золотого стоит, улыбайтесь!

Волшебная сказка в стихах о том, как ученик злого колдуна, отказавшись помогать ему в его чёрных делах, сумел одолеть своего учителя и спасти родную землю от ига жестокого короля.

Иллюстрации Ивана Иванова. Для детей младшего и среднего школьного возраста.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

БОРИС ЗАЙЦЕВ

ЧЕХОВ

ЛИТЕРАТУРНАЯ БИОГРАФИЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВО ИМЕНИ ЧЕХОВА

Нью-Йорк                     1954

Copyright 1954 by

Chekhov Publishing House

of the East European Fund, Inc.

CHEKHOV

A literary Biography

by

Boris Zaitzeff

Printed in the U.S.A

Даль времен

Какая-то Ольховатка, воронежская глушь в Острогожском уезде, места дикие и бескрайние. Лишь с ХVII-го века начинают они заселяться. И вот к XVIII-му возникает имя, первое в народной тьме: Евстратий Чехов, поселенец-землепашец в этой Ольховатке, пришедший с севера.

Один из наиболее совершенных стихотворцев XIX столетия, Константин Николаевич Батюшков (1787–1855) занимает особое место в истории русской словесности как непосредственный и ближайший предшественник Пушкина. В житейском смысле судьба оказалась чрезвычайно жестока к нему: он не сделал карьеры, хотя был храбрым офицером; не сумел устроить личную жизнь, хотя страстно мечтал о любви, да и его творческая биография оборвалась, что называется, на взлете. Радости и удачи вообще обходили его стороной, а еще чаще он сам бежал от них, превратив свою жизнь в бесконечную череду бед и несчастий. Чем всё это закончилось, хорошо известно: последние тридцать с лишним лет Батюшков провел в бессознательном состоянии, полностью утратив рассудок и фактически выбыв из списка живущих.

Не дай мне Бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума… —

эти знаменитые строки были написаны Пушкиным под впечатлением от его последней встречи с безумным поэтом…

В книге, предлагаемой вниманию читателей, биография Батюшкова представлена в наиболее полном на сегодняшний день виде; учтены все новейшие наблюдения и находки исследователей, изучающих жизнь и творчество поэта. Помимо прочего, автор ставила своей целью исправление застарелых ошибок и многочисленных мифов, возникающих вокруг фигуры этого гениального и глубоко несчастного человека.

Религия потребления и левое искусство, матрица капитализма и атиглобализм, Мао и Эдуард Лимонов — вот лишь некоторые вехи, которые предстоит преодолеть городскому партизану на пути к себе. И в этом ему несомненно поможет увлекательное пособие Алексея Цветкова, литератора-радикала по сути и призванию.

ЛЕВАЯ ПАРАДИГМА И КОНТРРЕАЛИЗМ

Алексей Цветков о российских революционерах, интеллектуалах и авангардистах

«НГ Ex libris», # 12 от 1 апреля 2010 г.

Это «книга-объяснялка», по определению Ильи Стогова (которому она, кстати, и посвящена за подсказку «с чего начать и как закончить»).

Заголовок, конечно, превосходен, но ничем не мотивирован. Совершенно непонятно, зачем уничтожать данное пособие после прочтения. Хочется верить — не для увеличения продаж.

Мы не будем спорить с автором. Книга написана кристально прозрачным языком и представляет собой критику современного западного и российского общества с левых позиций. Это не первая и не последняя критика такого рода и не слишком выбивающаяся из общего ряда. Но Алексею Цветкову удалось заострить несколько проблем, представляющих несомненный интерес.

Цветков констатирует, что на Западе среди ярких творческих людей сторонников капиталистической системы не сыщешь и с огнем, нейтралов не так уж и много, зато противников — сколько угодно. Почти все авангардисты сотрудничают с левыми. Голливудские звезды, модные музыканты, известные философы поддерживают антиглобалистов.

А в России парадоксальная ситуация. Все наоборот. Российский интеллектуал солидаризируется с просвещенным буржуа, цивилизованным бизнесменом или работающим в интересах этого бизнесмена чиновником. При словах «класс», «революция», «социальная ответственность», «общественная миссия», «идеологическая роль», утверждает Цветков, российские интеллектуалы морщатся и противопоставляют всей этой скукоте собственные альтернативы: оккультизм, дзен, суфизм, растаманство, психоделический мир легких наркотиков, эстетизацию монархии, дикий туризм в экзотические регионы и т. д.

Еще один парадокс. На Западе авангардное искусство чаще всего ассоциируется с революционной политикой, борьбой за социальную справедливость, антиглобализмом. У нас они не имеют друг к другу никакого отношения. Более того, авангардное и современное искусство воспринимается как буржуазное излишество, эстетическое извращение, инструмент одурманивания масс (в духе памфлета Михаила Лифшица и Лидии Рейнгардт «Кризис безобразия»). Напротив, борцы с системой часто признаются в своей любви к старому проверенному реализму. Но реализм по своей сути есть консервативно-реакционная эстетическая установка, ибо тот, кто желает ниспровергнуть status quo, выступает за «альтернативный образ реальности», то есть является по отношению к реальности «здесь и сейчас» контрреалистом. Это не все понимают. Не понимают «старые левые» (электорат КПРФ). Алексей Цветков понимает (и, может быть, именно поэтому пишет не только яркую публицистику, но и хорошую прозу).

Таким образом, в России вдвойне парадоксальная ситуация. Российские интеллектуалы настроены в своей массе аполитично или даже пробуржуазно. А люди со стихийно-левыми взглядами с подозрением или с крайним неприятием относятся к авангардному искусству.

В причинах такого положения дел Цветков не пытается разобраться, но они, конечно, кроются в советском прошлом. Одно из возможных объяснений состоит в том, что СССР не был, строго говоря, социалистическим обществом. В советском государстве была построена совсем другая формация, представляющая собой усовершенствованную разновидность «азиатского способа производства». Для обозначения этой формации философ Юрий Семенов предложил термин «неополитаризм». Таким образом, на левом поле сегодня идет конкуренция двух образов будущего — «неополитарного» («красная империя», реставрация советской модели) и «социалистического» (в духе западных левых).

Как бы то ни было, Цветков считает, что в будущем российские «инверсии» будут ослабевать и наступит ситуация, более или менее напоминающая западную. И пожалуй, прав. Уж слишком непривлекателен «неополитаризм».

«Фреска» – первый роман Магды Сабо. На страницах небольшого по объему произведения бурлят страсти, события, проходит целая эпоха – с довоенной поры до первых ростков новой жизни, – и все это не в ретроспективном пересказе, вообще не в пересказе, а так, как хранится все важное в памяти человеческой, связанное тысячами живых нитей с нашим сегодня.