Избранное

Необычайно теплая весна в этом году. И потянулись перелетные птицы, возвращаясь к местам своих гнездовий. Но прежде чем опуститься, набирают они высоту, кружат в воздухе, хлопая крыльями, радуясь встрече с родными пенатами.

С нами все произошло наоборот — мы оставили навсегда родные края, и мало кому доведется вернуться обратно. А что касается высоты, то что может быть выше силы духа и мысли человека, даже оторванного от своей земли… И все-таки сохранившего видимые и невидимые нити связи с ней. Особенно если таким человеком был писатель Юрий Герт, для которого эмиграция стала вынужденным шагом, но одновременно явилась и новой высотой для его творчества.

Другие книги автора Юрий Михайлович Герт

То ли сны ому снились редко, то ли запоминал их Федоров с трудом... Но этот запомнился. Будто бы стоит он, топчется на остановке, вместо со всеми ждет автобуса, разглядывает привычные объявления о продаже породистых щенков, дач, магнитофонов, мебельных гарнитуров, и вдруг видит узенький бумажный лоскуток:

МЕНЯЮ СВОЮ СУДЬБУ НА ВАШУ

Странное объявление... И ни адреса, ни номера телефона... Ну и ну!..— вздыхает Федоров.—До чего же худо человеку живется, если он готов обменять свою судьбу на любую — по глядя!.. Надо бы его найти, надо бы ему помочь... И хочет он спросить о чем-то стоящих рядом, поворачивается, но автобус, должно быть, ушел, кругом ни души. Как же мне разыскать его? — думает Федоров.— Как узнать, кто этот человек?.. И внезапно замечает: почерк-то на объявлении знакомый, это его собственный почерк... 

Юрий Герт

Прозрение

Прозрение?.. Нет, самое-самое начало прозрения... В Москве, Воронеже, Алма-Ате и других городах в сороковые годы стихийно складывались кружки "зеленой" молодежи, которая сравнивала окружающую жизнь с романтическими идеалами, ради которых совершалась революция, за которые умирали их отцы в Великую Отечественную. Молодежь была настроена бунтарски. Результат?.. В Москве трое участников кружка - Борис Слуцкий, Владик Фурман, Женя Гуревич - были расстреляны, девятеро получили по 25 лет. Поэт Анатолий Жигулин в повести "Черные камни" рассказывает о молодежной организации в Воронеже, за участие в ней он отсидел много лет в лагере. Дора Штурман, будучи студенткой Алма-Атинского университета, получила за "участие в подпольной антисоветской группировке, занятой контрреволюционной подрывной деятельностью", 5 лет заключения.

                                                                              Юрий ГЕРТ

А ты поплачь, поплачь…

Утром хозяйка, у которой мы жили, сказала:

— Вставай, тебя бабка зовет.

Я спал на террасе — по ночам тут было не так душно. Я оделся и пошел в комнату.

Здесь собрались уже соседи и еще какие-то люди, я их не знал. Они расступились, и я увидел кровать, покрытую свежей белой простыней.

Последний месяц дед был болен водянкой, тощее, усохшее тело его вдруг раздуло, как резиновый баллон, а тут, если бы не голова и ступни ног, упертые в железные прутья кровати, могло показаться, что под простыней пусто.

* Журнальный вариант

1.

Он стоял на берегу реки. Вода, отражая пурпурные лучи заходящего солнца, чуть слышно плескалась у его ног, обнаженных, вдавливающихся в холодный песок. Поверхность воды была зеркально-гладкой, подобной волжскому плесу где-то в верховьях, между Ярославлем и Рыбинском, так хорошо написанному Левитаном… Но по ту сторону реки собралась толпа, простиравшая к нему руки, в полнейшем безмолвии, он узнал в этой толпе одетых в белые туники своих друзей, родственников, близких, умерших в разное время. Они жестикулировали, манили, звали к себе. Тонкие их руки тянулись к нему, но между ними была река, и на ней ни лодки, ни моторки, ни тем более длинного, на две палубы, парохода, которые он еще застал в юности, замененные впоследствии отстроенными в Германии многоярусными, многопалубными судами, блистающими стеклом, подобно аквариуму…

ПРИЧАСТНОСТЬ

Впервые Караганду я увидел весной, в конце марта, мне запомнился день приезда — двадцать седьмое, день рождения моего отца... Яркое солнце, прозрачные, налитые огнем сосульки, с грохотом рушащиеся с крыш, клейкая, черная, как чернильный кисель, грязь в золотых бликах... А через день или два — серая, беспроглядная муть за окном, ветер, обезумело мечущийся среди призрачных домов, зыбучая, вязкая снежная каша на дорогах. Ветер то ударит в спину, то хлестнет метелью в лицо, а под ногами, которые ищут подошвой устойчивой тверди,— предательский лед... Еще день — и с утра мороз, стеклянное, звонкое небо, тротуары, дворы, площади — все блестит, сверкает нетронутой снежной целиной, еще не припорошенной угольной, осевшей из воздуха пылью. А к вечеру — снова желобки ручейков талой воды, скважины в снегу, простреленные дробинками капели, и потом — опять на неделю или две — скованные морозом снега...

  

ПОВЕСТЬ В НОВЕЛЛАХ

Огромная комнатав детстве всегда все кажется огромным, все вокруг. Но комната и в самом деле велика, угловая комната большого старого домавысоченные потолки, высоченные окна, растворенные настежь, из них столбами бьют солнечные лучи. Солнце просвечивает, зажигает оранжевый абажур, подвешенный на длинных шелковых шнурах, отражается в зеркальной двери гардероба, и медные дужки письменного прибора на столе плавятся и текут в его луче. Вся комната наполнена солнцем

Чтобы определить состав воды в океане, достаточно и одной-единственной капли под микроскопом... Банальная мысль, но я постоянно к ней возвращаюсь, рассказывая о себе.

В начале 1962 года я закончил роман «Кто, если не ты?..» В нем было восемьсот страниц, я писал его больше четырех лет. Чтобы иметь время для работы, я ушел из редакции молодежной газеты в Карагандинское отделение Союза писателей — литконсультантом. В пять утра я вставал, варил вермишель, заваривал в термосе чай покрепче и уходил в Союз, там бывало пусто, тихо, ни я никому, ни мне никто не мешал. До десяти. Потом приходил Бектуров, появлялся второй литконсультант — по казахской литературе, цепочкой тянулись авторы... И вот роман был дописан, перепечатан, разложен по папкам. Его сюжетом в значительной степени служила наша школьная, пятнадцатилетней давности история, сутью — увиденное, прочувствованное в Караганде, материалом — вся моя жизнь.

В наше время, когда многих манят остросюжетные детективы или описания сексуальных приключений, эта книга вряд ли привлечет внимание широкого читателя...

Дело в том, что в ней рассказана история весьма обыкновенной еврейской семьиначиная от преддверия XX века и до его конца. Эта книгане выдумка, не беллетристика, не фантазия автора. Это, по сути, документ, состоящий из воспоминаний, писем, протоколов, дневников, газетной информации, биографических данных.

Популярные книги в жанре Современная проза

Натиг Расул-заде

НЕ СМЕЙТЕ ЛЕТАТЬ, МАЛЬЧИКИ

Звали его Эльшадом, но чаще попросту - Элик. Элику было одиннадцать лет, и учился он, соответственно, в четвертом классе средней школы, как все нормальные дети его возраста. Да и в остальном он почти ничем особенным не отличался от своих сверстников: были у Элика папа и мама, две бабушки, был он не особенно прилежен во всем, что касалось школы и уроков, зато с большим усердием учился играть в популярный хоккей на роликах с помятой консервной банкой. Элик очень любил одну свою бабушку и не очень другую, отца побаивался, но равнодушно, даже весело, будто на спор, сносил его подзатыльники, раздражался от нескончаемого ворчания матери, у которой благодаря сыну с каждым годом появлялось все больше поводов ворчать. В портфеле Элик носил огромный, остро отточенный гвоздь, который научился втыкать в цель с десяти своих шагов. Гвоздь он оттачивал очень старательно наждачной бумагой за неимением более эффективного инструмента в доме. Оставаясь в квартире один, без родительского присмотра, напоминал заключенного, перепиливающего решетку средневековой башни, и, глядя, как он трудится, легко было предположить, что характера мальчишке в будущем не занимать. Первые свои опыты с метанием гвоздя в цель Элик проводил в часы вынужденного послешкольного безделья в длинном полутемном коридоре их квартиры.

Натиг Расул-заде

ПРЕДЧУВСТВИЕ

С вечера охватило его смутное предчувствие беды, ночью оно развилось в столь же расплывчатых снах, в которых он, несмотря на свои сорок лет, парил над городом, впрочем, это трудно было бы назвать парением: он медленно, низко летел вдоль улиц (видимо, в сорок лет испытывают земное притяжение гораздо сильнее, чем в двадцать); таким образом, он летел, а какая-то женщина в совершенно невозможных, незапоминающихся серых одеждах бежала за ним и старалась поймать его, хотя и делала вид, что не он ей нужен; но он-то твердо знал, что именно его она хочет поймать, а поймает и тогда - конец ему. И он изо всех сил старался повыше взлететь, но ему это плохо удавалось, и летел он почти постоянно в поле доступности преследующей его, и стоило ей догадаться и хорошенько подпрыгнуть... Он несколько раз просыпался среди ночи с сильно бьющимся сердцем, потными руками и затылком, переворачивал подушку и прижимался щекой к прохладной ее стороне, в надежде отогнать навязчивый кошмар, но стоило заснуть, как снова затаившееся, грозное, смутное, притворяющееся неопасным и оттого опасное вдвойне, что облекалось во сне в образ пожилой седой женщины, начинало преследовать его, методично, старательно, будто выполняло важную работу... Утром, бреясь перед зеркалом, он вспомнил свой повторявшийся, назойливый сон, но было уже позднее утро, неожиданное, не по-осеннему яркое солнце било в окно, и он теперь не мог воспринимать снившееся так, как воспринимал его ночью. И тут вновь нахлынуло, но уже гораздо сильнее и четче, предчувствие, что случится сегодня что-то нехорошее; он даже подумал было, может, вовсе не выходить из дому, но потом махнул рукой: ерунда какая... И шагая на работу, он все не мог избавиться от нехорошего предчувствия... Но, по всей видимости, как часто со снами бывает, обернулось его дурное предчувствие своей прямой противоположностью. Так он подумал, когда на пустынной улочке обнаружил чуть ли не под ногами у себя роскошный, новенький бумажник, один вид которого красноречиво говорил, что столь нарядное вместилище не должно и не может быть пустым. Он поднял бумажник, при этом в голове у него запрыгали слова из глупенькой песенки: "Это кто такой везучий кошелек сейчас найдет?", суетливо раскрыл бумажник, убедился, что внутри него что-то имеется, торопливо сунул бумажник в карман, и поспешно завернул за угол улочки, которая так до последнего мига и осталась пустынной, словно подыгрывая его везению. От растерянности он даже невольно поменял обычный маршрут, каким ежедневно ходил на работу. Оставив великолепную улочку далеко позади, он внезапно стал посреди тротуара, будто пронзенный неожиданной мыслью, глянул на небо с низкими осенними тучами, хмурое небо хорошо знакомого города и тут вспомнил свой сон. Женщина во сне время от времени спокойным шепотом приговаривала, даже не глядя на него, уверенная, что он прислушивается и все отлично слышит: "Никуда ты от меня не денешься", и это было страшно среди ночи, во сне он понимал, что обречен, и его желание спастись, взлететь повыше, над крышами домов, стать вне досягаемости страшной женщины - пустая трата сил, последних сил, и надо покориться, перестать сопротивляться (слабость по всему телу, ноги делаются ватными), отдаться во власть этой упорно преследующей его женщины... Он машинально полез в карман, вытащил бумажник. Вновь ненадолго сквозь тучи проглянуло и ярко вспыхнуло неосеннее солнце, полоснув его по глазам. Он невольно зажмурился и инстинктивно крепче зажал в руке бумажник. Раскрыв его, он обнаружил среди содержимого двойной авиабилет, визитную карточку, плоский, блестящий английский ключ, который в дорогом, натуральной крокодильей кожи бумажнике смотрелся, по крайней мере как ключ от домашнего сейфа с фамильными драгоценностями, и тоненькую, интеллигентную пачечку купюр удовлетворившего его, впрочем, достоинства. Деньги были новенькие, бумажка к бумажке. Он пересчитал деньги и принялся внимательнее изучать авиабилет и визитную карточку. На визитке были проставлены его имя и фамилия, указаны неизвестные ему офис и домашний адрес с телефонами. На билете также стояли его фамилия и имя, и кроме того - сегодняшняя дата. Он всмотрелся в билет: рейс был через два часа на Москву. Он засунул билет обратно в бумажник, бумажник - в карман и зашагал к оживленному перекрестку. Надо было поторапливаться. Минут через десять ему удалось поймать такси, шофер назвал дикую цену до аэропорта, сразу смекнув, что пассажир опаздывает, но летел всю дорогу со скоростью самолета, и еще через тридцать пять минут он уже стоял у стойки регистрации билетов своего рейса. В самолете он несколько раз отпивал из серебряной плоской фляги, с которой никогда не расставался, чтобы хоть как-то противостоять жуткой вони, идущей от разутых ног спереди и сзади. Коньяк был отличный и это, несмотря на всеобщее хамство и запах конюшни вокруг, подняло ему настроение. Спускаясь по трапу самолета и ежась в тонком кожаном плаще, он запоздало подумал, что следовало бы одеться потеплее. В зале ожидания аэропорта к нему подошла девушка, назвала его по имени и взяла под руку. Он машинально, как сомнамбула, шагал рядом с ней, порой искоса, воровато поглядывая на нее. Она шла молча, глядя прямо перед собой. Профиль у нее был очень красивый - точеный носик, тонкая трепещущая ноздря, нежная линия подбородка, светлый печальный глаз. Минимум косметики. Они вышли из зала, и она подвела его к машине, припаркованной именно там, где стоянка машин была запрещена, отперла дверцу и уселась за руль. Он сел рядом с ней. Минут десять они ехали молча. Он чувствовал, что надо что-то сказать, молчание уже начинало угнетать его, создавая дискомфорт, но ничего на ум не приходило. Он закурил. Это словно послужило сигналом для нее. Вы получил мою телеграмму?

Вот живешь себе преспокойно и никого не трогаешь: бабушкам помогаешь, покой района оберегаешь, домашних животных приручаешь, учишься изо дня в день. И все было хорошо ровно до тех пор, пока рядом со мной не поселились потомственные инквизиторы! Вот другого места они не могли найти? А? Из-за них печать в доме рушится, да тайный проход ведет себя нестабильно, а кто знает, что за ним находится? Ведь не просто же так он много веков опечатан! Эй, а ну кыш с моего порога! Ведьма вас в гости не звала!

«Открыв эту книгу, вы станете участником эксперимента. Я называю его «путешествием внутрь школы».

В течение 9 месяцев я общался с десятками учителей и школьников. С ученым Робертом Сапольски и легендарным преподавателем Кеном Робинсоном. Я буквально жил в «Новой школе» – пространстве, объединившем педагогов из районных и региональных учебных заведений, методистов программы «Учитель для России» и выпускников школы Тубельского.

Мне хотелось собрать ящик с инструментами, с которым можно будет отправиться в любое учебное заведение в любом регионе России. Тот, что не потребует от преподавателей и родителей никаких особенных ресурсов. Кроме одного: желания пробовать что-то новое в общении с детьми.

Для меня это не просто книга, это целый опыт. Проживая его вместе с героями, вы поймете: каждый из нас может создать для своего ребенка среду, в которой ему будет интересно учиться, познавать мир и себя».

Александр Мурашев

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Судьбу не обмануть и от нее не убежать. Руслан Градов, альфа серых волков, осознал это в тот момент, когда почувствовал свою истинную пару в маленькой девочке, дочери той, с кем он когда-то хотел соединить свою жизнь. Прошлого уже не исправить, а вот за свое счастливое будущее ему теперь придется побороться…

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

Неуместные комментарии родственников, неудачные фото, изменения в расписании транспорта, сообщения, оставшиеся без ответа. Мелочи жизни, с которыми приходится сталкиваться чаще, чем хотелось бы. Пора бы привыкнуть. Но что делать с раздражением, беспокойством, тревогой, бессильной яростью, которые не стремятся подчиниться доводам рассудка?

Лорен Мартин – успешная девушка, получившая работу в Нью-Йорке, обретшая любовь в прекрасном молодом человеке, с которым жила в собственной квартире в Бруклине, – несмотря на внешнее благополучие продолжала чувствовать себя несчастной. Случайная встреча с очаровательной незнакомкой, разделившей ее переживания, открыла Лорен глаза.

Чтобы понять причины собственной неудовлетворенности, обрести мир и гармонию с собой и окружающими, Лорен стала изучать и описывать собственные настроения и делиться наблюдениями в своем блоге «Words of woman». Ее опыт, обобщенный в этой книге, помог тысячам женщин научиться управлять своими настроениями и жить полной жизнью.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Темные силы Сумрачного леса становятся все могущественнее. Воробей, Львиносвет и Голубка уверены, что если им не удастся разгадать смысл Пророчества, это грозит уничтожением Воинского закона и гибелью всех племен. Неожиданно Воробей узнает, что судьба лесных котов напрямую связана с Кланом Падающей Воды. Он решает отправиться в горы поговорить с Камнесказом.Силы звезд Трех может оказаться недостаточно для победы над силами зла и спасения кошачьих племен. Пророчество изменяется…

«Те из людей, что смогут выйти сегодня из своих домов, не увидят прежнего мира, ибо его больше нет. Зверь с легионами демонов вышел из моря и сел на трон». Марко Хан — благородный разбойник, командир одной из самых дерзких разбойничьих банд, который не убивает без нужды, избран посланником небес, чтобы идти и ничего не бояться, «потому что и демоны ему покорятся». «Кого можете очистить словом — очищайте, а кого не можете, избавьте от страданий». Робин Гуд, охваченной войной Славии, с открытой всегда и перед всеми душой, и маленькая разбойница встретились в Ринермо, разрушенном землетрясением. Постапокалиптические пейзажи, пожары и крики людей, безликие солдаты князя тьмы — хозяева мертвого города, люди, обратившиеся в одержимых, людоеды, демоны и демонессы — «те, кто приходит без приглашения в незанятый Богом дом», те, что разжигают страсть и те, кто приносит печаль, «несчастные, чьими телами завладел отец лжи. Они убивают людей с такой лютой злобой… но в церковь зайти им не под силу»; самая древняя библиотека в мире, девять книг, дающих человеку безграничную власть не только на земле, но и не небе; алхимик и философский камень…

«Но древнее зло бродит по подземельям и скоро может вырваться наружу». Суровые ангелы следует за Марко и Катариной. Дом, то есть душа человека, открыта либо для Бога, либо для диавола. Кто одержит победу?

«Вера — вот тот щит и те доспехи, и отправились они туда, куда направлялись и раньше — в сторону вечно далекого, недоступного горизонта»…

Жизнь тридцатилетней Мани Голубцовой счастливой не назовешь: ни семьи, ни близкого человека, ни собственной квартиры. Череду скучных дней нарушает сенсационная новость о возможном аресте ее шефа – Павла Супина, якобы причастного к финансовым махинациям. Но Маня не верит в бесчестие шефа и бросается ему на выручку. Впрочем, только ли дружеское участие руководит ею? Лучшая Манина подруга – красотка Ритуся – в этом сильно сомневается. Как, впрочем, и в том, что Павел – невинная жертва… И действительно, очень скоро доверчивая Маня оказывается перед тяжелым выбором, который полностью изменит ее жизнь.

Сцены из античной истории времен императора Адриана.

Действие происходит в Земле Израиля в 130–135 гг. н. э., когда иудеи слушали слова рабби Акивы, именуемого Утешителем, а действовали по примеру Симона Бар-Кохбы.