Избавься от кошмаров прошлой жизни

Чупятова Валентина Сергеевна

Избавься от кошмаров прошлой жизни

ПРЕДИСЛОВИЕ

Человеку несведущему эта книга может показаться малодостоверной и неубедительной.

Посему я, один из многих и многих несведущих, решил рассказать о том, что испытал сам, ибо сегодня я знаю: все рассказанное - правда, и ничего, кроме правды.

Не нами замечено: жизнь - это неизбывное, от рождения и до смерти, страдание. Страдают все. И те, у кого несчитанные миллионы, и те, кто стоит на улице с протянутой рукой. И неудачи, огорчения терпят тоже все.

Популярные книги в жанре Религия

Бабушка Двора позвонила и сказала коротко: «Приезжай». Был третий час ночи, вставать не хотелось. Лиза спросила сквозь сон:

— Что случилось?

— Спи, — сказал я. — Похоже, с дедом совсем плохо.

Жена проснулась мгновенно.

— Я с тобой, — заявила она. — И не вздумай спорить.

Я и не собирался. Наама — небольшой мошав в часе езды от Тель-Авива. То есть, в часе, если ехать, как я это обычно делал, вечером после работы, по загруженным трассам, а ночью весь путь занял у нас минут двадцать пять. Лиза села за руль, пробурчав, что я слишком нервничаю, чтобы вести машину.

Доклад на Конференции «Россия и Гнозис», Москва, ВГБИЛ им. М.И. Рудомино, 22 апреля 2002 г

Проживая дни жизни по такому Сираховскому статуту; "Блажен муж, который в премудрости умрет и который в разуме своем поучается святыне, размышляя о путях ее в сердце своем, и в сокровенном ее уразумится", сплел я в это 1787-е лето маленькую плетеницу, или корзинку, нареченную "Благодарный Еродий". Се тебе дар, друг! Прими его, Еродия, по-еродиевому, прими парящего и сам сущий парящий. Прими сердцем Еродиево сердце, птица птицу. "Душа наша, как птица". Да будет плетенка эта зеркалом тебе сердца моего и памяткой нашей дружбы в последние годы. Ты ведь отец и сам птенцов твоих воспитываешь. Я же друг твой, принесший плетенку эту. В ней для молодого ума твоих птенцов обретешь хлеб пресный от таких хлебов: "Хлеб сердце человеку укрепит". Все в них зерно это так: живет среди вас нечто дивное, чудное, странное и преславное, должное явиться в свое ему время. Вы же с благословением ждите, как рабы, ожидающие господина своего… Ничто же есть Бог, только сердце вселенной; наше же сердце нам же есть Господь и дух. Это домашнее они свое благо со временем узнав и пленившись прекрасною его добротой, не станут безобразно и бесновато гоняться за мирскими суетами и во всех злоудачах смогут утешиться такой Давидовой песенкой; "Возвратись, душа моя, в покой твой и пути свои посреди себя упокой с Исайей". Ибо ничем бездна сия - сердце наше - не удовлетворяется, только сам собой, и тогда-то в нем сияет вечная весна радости. Таковые сердца родив птенцам твоим, будешь им сугубый, то есть истинный, отец; дети же твои будут истинные, благодарные, благочестивые и самодовольные еродии. Прочее же подобает нечто сказать о еродийской природе. Они подобны журавлям, но светлейшее оперение и коралловый или светло-красный нос. Имя это еродий есть эллинское, значит боголюбный, иначе зовется пеларгос и ерогас, по-римски - кикония, по-польски - боцян, по-малороссийски - гайстер. Сия птица освятилась в богословские гадания ради своей благодарности, прозорливости и, человеколюбия. Поминают ее Давид и Иеремия. Они кормят и носят родителей, особенно же престарелых. Гнездятся на домах, на церквах, на их шпилях и на башнях, то есть горницах, пирамидах, теремах, вольно, вольно. В Венгрии видел я на камнях. Гадание - по-эллински символен. Первый символ составляет она сей: сидит в гнезде, на храме святом утвержденном. Под образом подпись такова: "Господь утверждение мое". Второй СИМВОЛ: СТОИТ ОДИН ЕРОДИЙ. ПОДПИСЬ СИЯ:

Берлин, 13 Декабря 1907 г.

GA 101.

Теософия, верно и глубоко понятая, будет все больше и больше вводить человека в непосредственную жизнь, к которой он не приближается — как обычно думают — благодаря материалистическому образу мыслей, а от которой он благодаря ему отчуждается.

Это положение часто высказывалось здесь и в других местах, при том или ином случае, чтобы охарактеризовать миссию теософского движения. Но современный человек вряд ли встретит его очень сочувственно; ибо многочисленнные наши современники ведь держатся мнения, что действительную жизнь — то, что они называют «жизнью», — нужно искать в чем-то совсем ином, а не в том, что может дать теософия; и они, конечно, думают также, что теософия меньше всего может быть призвана привести человека к деятельной, практической жизни. Но она это все-таки сделает. Она сделает это в малом сделает и в самом великом! Теософия будет в состоянии — если те, кто занимаются общественными или иными делами, будут проникнуты ею, — разрешить все великие вопросы современности таким образом, каким они должны быть разрешены, чтобы человечество получило возможность жить полной жизнью. Все многочисленнные искажения, все нездоровые условия нашего времени, все, что называют «вопросами современности», все, что теперь, с той или иной точки зрения, пробуют разрешить дилетантски, все это сможет быть плодотворно использовано, если наши современники соблаговолят проникнуться теософской истиной. — Однако это не должно нас теперь особенно занимать; этого надо было только коснуться.

Естественно-научное мышление оказало глубокое влияние на современные представления. Все менее становится возможным говорить о духовных потребностях, о «жизни души», не впадая в противоречие с представлениями и выводами естествознания. Конечно, существует еще много людей, удовлетворяющих этим потребностям не касаясь в своей духовной жизни круга естественно-научных течений. К ним не могут принадлежать следящие за биением пульса эпохи. С возрастающей быстротой завоевываются умы представлениями естествознания; за умами следуют и сердца, хотя гораздо менее охотно, часто робко и нерешительно. Но дело не только в количестве завоеванных, а в том, что естественно-научному мышлению присуща сила, которая дает наблюдателю уверенность, что такое мышление содержит в себе нечто, мимо чего не может пройти современное миросозерцание, не обогатившись важными восприятиями. Правда, некоторые направления этого мышления принуждают к справедливому отклонению его представлений; но на этом нельзя успокоиться в эпоху, когда широкие слои населения обращаются к такому мышлению и притягиваются им как бы магической силой. В этом ничего не меняет и тот факт, что некоторые отдельные лица заявляют: истинная наука давно уже самостоятельно прошла через плоскую материалистическую мудрость «силы и вещества». И гораздо более достойными внимания кажутся те, кто смело заявляют, что новую религию надо построить на естественно-научных представлениях. Как бы ни казались плоскими и поверхностными эти люди тому, кому известны более глубокие духовные интересы человечества, он все же должен прислушаться к их мнению, потому что на них обращена внимание настоящей эпохи, и есть основание предполагать, что в ближайшем будущем они еще в большей мере захватят это внимание. Но надо принять в соображение и тех, у кого интересы головы преобладают над интересами сердца. Это те, чей рассудок не может оторваться от представлений естествознания. Их подавляет сила доказательств. Но религиозные потребности их духа не могут удовлетвориться этими представлениями: для этого они дают слишком уж безотрадную перспективу. Неужели человеческой душе суждено только для того вдохновляться вершинами красоты, истины и добра, чтобы в каждом отдельном случае в конце концов быть сметенной в небытие, подобно мыльной пене материалистического сознания. Это — ощущение, которое давит многих, как кошмар. Но и естественно-научные представления, опирающиеся на авторитеты, угнетают их подобным же образом. Такие люди стараются насколько возможно дольше оставаться слепыми относительно своего душевного раздвоения. Они даже утешают себя, говоря, что человеческой душе отказано в ясном понимании этих вещей. Они мыслят согласно естествознанию, поскольку этого требуют опыт внешних чувств и логика рассудка, но тем не менее сохраняют в себе религиозное чувство и предпочитают оставаться в неведении относительно этих предметов. Для их выяснения у них недостает смелости.

Доклады, вошедшие в этот том, принадлежат к тем циклам лекций Рудольфа Штайнера, с которыми он выступал перед широкой публикой. «Берлин стал началом публичной лекционной деятельности. То, что в других городах излагалось большей частью в отдельных лекциях, здесь было выражено в ряде связанных циклов, темы которых последовательно переходили друг в друга. Благодаря этому они приобрели характер тщательно обоснованного методического введения в духовную науку и могли рассчитывать на регулярно посещающую их публику, которой было важно все глубже вникать во вновь раскрывающиеся перед ней области знания, тогда как только что присоединившимся вновь давались основы для понимания предлагаемого материала» (Мария Штайнер).

Берлин, 15 Декабря 1904 GA 53.

— Недавно, я стремился сделать набросок человеческого существа и трех миров, окружающих его, а именно, настоящего физического мира, мира души и мира духа. В дальнейшем, я планирую поговорить об основных положениях антропософии, касающихся происхождения человека, земли и небесных тел в целом. Таким образом будет очерчен полный обзор по теории жизни, разработанной антропософией.

Сегодня, однако, я хотел бы представить несколько советов о том, как внутреннее развитие человека должно продвигаться, если он желает достичь собственных заключений, касающихся утверждений, провозглашаемых антропософским взглядом на мир. Должно быть удержано в уме, что существует большая разница между достижением понимания концепций, представленных духовным исследователем как истин, приобретенных через его познание и опыт и между внутренним развитием человеческой души и духа, которое позволяет достичь такого познания и восприятия им самим. Нужно отличать между элементарным уровнем развития, ведущим к пониманию утверждений опытного духовного учителя, который позволяет следовать за ними, как они есть, мыслью и чувством и подтверждать их как истину в определенных границах, и между продвинутым уровнем, на котором достигается личный опыт в области души и духа. Такой элементарный уровень будет представлен здесь. Продвинутый уровень касается действительного ясновидения и до определенного протяжения, до которого эти указания, касающиеся такого действительного ясновидения, могут вообще быть даны публично, они сформируют тему дальнейшего представления. Проблема того, как можно приобрести персональное понимание истин антропософии, будет занимать нас сегодня.

Автор книги — монахиня Православного Свято–Предтеченского монастыря, основанного в Англии учеником Преподобного Силуана, схиархимандритом Софронием. Много лет она прини¬мает посещающих обитель юных паломников и их родителей, проводит беседы в окрестных школах. Настоящая брошюра, в которой получили святоотеческое освещение многие сложные вопросы христианского воспитания современных детей, широко известна в православном мире, переведена на несколько европейских языков. Первое русское издание было осуществлено трудами блаженной памяти протоиерея Глеба Каледы и Наталии Владимировны Сахаровой (в схиме Екатерины); литературная редакция предпринята переводчиком с учетом их пожеланий и с благословения автора.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Чуприн Александр

Конан Великий и Ужасный

Конан потянулся и открыл глаза. Солнце ласково постукивало золотым молоточком по больной после вчерашнего голове. Hачинался еще один день подвигов и свершений. Hастроение было омерзительное. "...!", - сказал Конан, держась за голову.

- Вставай, сильномогучий воин, - почтительно поприветствовал его советник. - Утренняя почта.

- Что, опять почтового голубя поймали? - вяло поинтересовался киммериец, поднимаясь на ноги. - У нас вина не осталось?

Александр Чуприн

О пользе фантазий

Жил да был на свете Семен Петрович. Hо это сказка так сказывается "Жил да был", а у нас тут суровая действительность. В общем, был он психом, а жил поэтому в диспансере при психиатрической больнице номер 12. Психом он был тихим, на санитаров не кидался, бунтов не поднимал, на свободу не рвался. Короче говоря, идеальный гражданин. Всем бы так. А почему же тогда попал он в больницу, спросите вы и будете правы. Может быть злые родственники/сослуживцы зарились на его личное имущество/должностное положение? Может быть, но дело не в этом. Была у него мысль, точнее твердая вера, что находится он под покровительством пресвятой Елены. И когда восстанет враг рода человеческого супротив этого самого рода, и победит целые взводы героев могучих, разгромит машины хитроумные, тут-то и придет черед Семена Петровича. Выйдет он поле бранной сечи (а сечь будет бра-анная...) и посмотрит в глаза вражине. Тот приблизится, дабы одним ударом своего... ну, скажем, меча покончить с последними надеждами честных налогоплательщиков, а Семен Петрович ка-ак скажет! А скажет он следующее: - Пресвятая Елена, к тебе взываю! Тут с неба на антигероя упадет что-нибудь тяжелое, нехороший преставится, а все напротив оживятся, возрадуются и будут славить Семена Петровича, и пуще его - пресвятую Елену. И поделился он этой мыслью с одной бабулькой из своего подъезда. А та на его горе заядлой атеисткой оказалась. Так и говорила: - Бога нет, а вам за свои о нем неверные представления - в аду жариться. Hу, она и позвонила куда следует. Приехали откуда следует хмурые санитары и спросили: - Веруешь ли, мол, в пресвятую Елену? - Верую, - честно ответил Семен Петрович. Hу, они его погрузили и увезли. А ему что - палата тихая, кормят вовремя, верить не мешают. А придет срок, все двери сами собой распахнутся. Судьба, знаете ли, Предназначение там всякое. И так бы он там и доживал свои дни, когда бы не опустился на Землю, миновав походя все линии космической обороны, инопланетный корабль. Вышло оттуда: не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Ростом метров под пять и объема соответствующего. И вида сугубо пацифистского. То плюнет чем ядовитым, то огнем стрельнет. Уфологи, ну HЛОведы по-русски, обрадовались, кричат, мол, поймать зверушку, мы ее резать будем, науку продвигать, Hобелевские премии получать. Hу, уфоловы люди подневольные, пошли чудо-юдо уговаривать в клетку залезть. Аргументов набрали... И что же? Все тщетно. Тотальная защита. Силовое поле генерируется неизвестно чем, неизвестно откуда, неизвестно на сколько, неизвестно чем питается. Известно, что пробить нельзя ничем. А наш новый друг не на месте же стоит. Развлекается, как может. Машину там перевернет, несколько человек зажует. Hу, пару. Десятков. Hо, судя по всему, даже до цветочков еще дело не дошло. Это вам уже не частное желание нескольких индивидуумов денег получить, да в скрижали вписаться. Это уже вопрос общенациональной безопасности получается. Собрали комиссию для контакта. Со всей Земли, ученые с мировым именем. Hаучная, так сказать, элита. И послали эту элиту. Разговоры с пришельцем разговаривать. В ходе первоначального обследования объекта было установлено, что объект неадекватно реагирует на аудио-визуальные информационные сигналы. Полное отсутствие интереса сменяется периодами беспричинной агрессии. Вот под один из таких периодов они и попали. Съел он их. Просто взял и сожрал всю комиссию по контактам, научную элиту, светлейшие умы. И пикнуть не успели, только передатчик хрипнул на прощание, да картинка на множестве экранов погасла. То ли он со съеденных интеллектуалов поумнел так, то ли просто время пришло, но обратился он к народам Земли с простым и недвусмысленным сообщением. Так и сказал всему миру прямо в голову: - Вам конец. Адью. Погнали на него артиллерию, танки, пехоту, истребители: Хорошо, моря рядом не было, а то еще и без флотов остались бы. Hа данные тех HЛОведов-то проклятых, с которых все пошло, и внимания никто не обратил. А дело было в том, что то загадочное поле скачкообразно расширилось и поглотило все боевые единицы. Связь была потеряна, из поступивших вскоре данных спутниковой разведки следовало, что ничего там нет. И никого, за исключением. Hу, понятно, за чьим исключением. Солдатушки - бравы ребятушки, не растерялись и решили перегрузить поле одновременным взрывом некоторого количества ядерных устройств. В рамках мирового разоружения. И все вышло, как было задумано, только с дорогим гостем совершенно ничего не случилось. А Семен Петрович тем временем обо всем этом узнал и понял, что вот он, его час наступает. Сбежал из лечебницы и направился прямиком к зоне присутствия. Его, ясное дело, выловили, не Горлум какой. Отвели по его просьбе к самому большому начальнику и оставили. - Говорите, - устало сказал главнокомандующий союзных сил. Положение было безвыходным, кошки в комнате не было, но поиски продолжались. Семен Петрович объяснил свое особое положение при пресвятой Елене и главнокомандующий, отчетливо понимая, каким бредом все это выглядит, распорядился доставить нашего героя к внутренней границе зоны безопасности. Семен Петрович шел по изрытой, оплавленной земле и душа его пела. Во-первых, на ослепительно голубом небе светило яркое солнце, а во-вторых, все было так, как он это себе представлял, все сбывалось до малейших мелочей. Поэтому выбравшись на холмик повыше, он стал ожидать неизбежного. Hеизбежный не заставил себя ждать и быстро приблизился. Вразвалочку подошел поближе, играя на публику, поплевал на руки, и вытащил неизвестно откуда... ну, скажем, меч. Занес над головой ослепительный блик, чтобы обрушить его вскоре на хрупкую плоть и... Тут Семен Петрович и взмолился: - Пресвятая Елена, к тебе взываю! Взмолился и затаил дыхание. И главнокомандующий дыхание затаил, и вся Земля дышать подождала. Ясно стало, что вот он, переломный момент. И... и ничего не случилось. Ведь был Семен Петрович, как было указано в начале, самым обыкновенным психом. Убили его... ну, скажем, мечом, а потом и всем остальным конец пришел. Вот до чего фантазии доводят.

Евгения Чуприна

Дурак

Пьеса

Действующие лица:

Венечка - небедный художник по имени Гена.

Мадмуазель - бутылка кефира.

Мадам - бутылка французского вина, хорошей выдержки.

Эльза - нищенка, гениальная поэтесса, белая горячка.

Действие 1.

Скамейка. две лужи, справа и слева. Над ними - две лампы на длинных проводах. На скамейке сидит интеллигентный, но помятый человек в очках. В окружении двух дам.

Евгения Чуприна

Два альфонса

У Лилечки был очень развит материнский инстинкт. Однако детей у нее не было. Она не могла себе позволить детей, потому что у нее на шее висели муж и два любовника. Финансово муж мог себя обеспечить, поскольку он служил депутатом. К тому же, он не так часто бывал дома. Но зато когда приходил, устраивал шумные скандалы, бил грязную посуду в раковине и, по справедливому выражению Леся Подервянского, "ганялся з сокирою" за бедной женщиной. Детей, кстати, он совершенно не любил, хотя по словам английского писателя Вудхауза, быть политиком - это значит публично целовать слюнявых младенцев.