Из жЫзни индейцев (2)

Пётр Канин

из жЫзни индейцев (часть третья)

Алибек Шегебай:

- В моем ауле захолустном Суткеите живут люди разных национальностей: чеченцы, азербайджанцы, татары, гагаузы, карачаевцы, кабардинцы и балкарцы, русские, узбеки... Большинство уехало на историческую родину, эти остались. Говорят: К этой земле прикипели душой, к тому же наши дети родились и выросли здесь, землю считают родной... Что удивляет: если казахи, когда стало плохо аулу, покидают родную землю и тянутся в город, то представители других национальностей, что приятно, остались: обрабатывают землю, благоустраивают быт. Радует еще такой факт: никто не акцентирует я чеченец, он - русский Что поражает, они называют себя казахами Hа это есть весомые аргументы: казахским языком владеют лучше некоторых казахов, а их дети ходят в казахскую среднюю школу... Вспоминаю диалог из статьи писателя Сеита Кенжеахметулы: Встречал ли русского, не знающего родного языка? - Hет. - А немца, узбека? - Hет, нет. - Видел казаха? - Да навалом их!.. Я верю утверждавшему это. Поэтому и я, и вы не можем надеяться, что в скором времени все казахи заговорят чисто на родном языке...

Популярные книги в жанре Публицистика

Популярнейшие телесериал «Доктор Хаус» с удовольствием смотрят миллионы зрителей и у многих из них возникают вопросы. Кто такой Грегори Хаус: герой или антигерой, великий учитель или просто грубиян? Что общего между ним и Шерлоком Холмсом? Почему он нанял именно этих подчиненных и постоянно подвергает их жесткому психологическому тестированию? Могли он оказаться не врачом, а водопроводчиком или пожарным? Эта книга поможет вам ответить на все или почти на все вопросы, касающиеся доктора Хауса, понять его психологию, оценить его достоинства и недостатки. Секс, ложь, семья, педагогика, культура — эти и многие другие темы рассмотрены применительно к доктору Хаусу, человеку и сериалу.

Разгадайте непростую загадку доктора Хауса с помощью этой увлекательной книги, в которой, как сказал бы Бомарше, «смешался глас рассудка с блеском легкой болтовни».

Семья Вернадских (стоит крайний справа В. И. Вернадский). 1887 г

В своих мемуарах В. И. Вернадский писал о том, почему он стал естествоиспытателем. В юности, когда он был гимназистом, его равно увлекали история и зоология, ботаника и геология, но в семидесятые годы XIX века то и другое сводилось к накоплению фактических данных, экспонатов и текстов, то есть к составлению больших коллекций разного рода сведений, обобщение коих было практически невозможно. В некоторых частных случаях удавалось установить локальные причинно-следственные связи, но они были очень коротки и не позволяли обозреть изучаемый предмет целиком, подобно тому, как географ не может увидеть простым глазом Гималаи, Тихий океан или Сахару. Эти целостности уже давно исследуют маршрутами, наносят полученные данные на карту, описывают их природу, и только, преодолев эту предварительную работу, ученые в состоянии сделать «эмпирическое обобщение, по степени достоверности приравниваемое к наблюденному факту».

О проблеме распада Советского Союза и последовавшего за ним сближением с Америкой и Западной Европой

Наброски биографии

Будущий узник Лефортова Геррит ван дер Ваалс родился 24 апреля 1920 года (город Сурабая, Нидерландская Индия) в многодетной семье (четверо детей). Офицеры колониальной армии — уважаемые люди в городе, на островах — и юный Геррит размечтался: буду служить в армии! 17-летним юношей подался он в метрополию и поступил в Королевскую военную академию (г. Бреда). Окончил ее в мае 1940-го. Этим месяцем и можно датировать последнюю “голландскую” фотографию его (на “лефортовскую” глянуть не позволят). Обычная среднеевропейская внешность, стрижка армейская, пробор справа, улыбка деревенского парня, смущенного поцелуем городской красавицы. Рубашка мягкая, шелковая, не строгая, галстук завязан неумело. В штатском — ибо в стране уже немцы и 2-му пехотному (от инфантерии) лейтенанту не суждено служить: армия капитулировала, а гарнизон Сурабаи — за морями-океанами. Полное крушение жизненных планов! И стал Геррит в Делфте переучиваться на инженера, но вскоре немцы сочли небезопасной вольную, без присмотра жизнь профессионалов военного дела. В мае 1942 года лейтенанта арестовали и препроводили в лагерь для военнопленных (шталаг 371). Август 1943 года отмечен в жизни Геррита ван дер Ваалса крупным событием : он и еще три офицера совершают побег, переваливают через Карпаты и оказываются в Венгрии. Население к беглецам настроено дружелюбно, судьба, кажется, благоволит 23-летнему Герриту. Однако в марте следующего года немцы оккупируют Венгрию, с востока все слышнее артиллерия русских, на связь с наступающей Красной Армией и отправился ван дер Ваалс, не один — с проводником, офицером венгерской армии. И сгинул. Пропал бесследно. Был голландец — и не стало голландца, да и венгр будто сквозь родную землю провалился. Месяцем спустя арестовали в Будапеште шведского дипломата Рауля Валленберга, о чем доложено начальнику Генштаба (шифровка №937, подписанная начальником штаба 2-го Украинского фронта), — так за него горой встали сильные мира сего, до самого Сталина добрались ходоки и ходатаи, а о том, что сцапали голландца и венгра, — ни гу-гу…

Опубл.: 2006. Источник: Печатается по тексту издания Леонард Терновский. Воспоминания и статьи. "Возвращение", Москва, 2006; с.279–287.

В брежневско-андроповские времена правозащитников иногда спрашивали (порой даже с долей сочувствия): а зачем вы все это делаете? Читаете и даете читать другим какой-то «самиздат». Устраиваете бесполезные демонстрации, означающие для каждого ее участника годы и годы неволи. Составляете и подписываете петиции и открытые письма, пишете всякие заявления и статьи, за которые потом вас же и судят. Оправданы ли все эти жертвы: аресты, суды, лагерные срока, заключения в психбольницу, вынужденная эмиграция? Годы и годы мучений и изгойства, а иногда и гибель, — и за что? За втуне заявленный протест, за бесплодно прозвучавшее слово?

Беседа с Рэем Брэдбери началась неожиданно. «Я готов дать интервью советскому журналу, — сказал писатель, — но при непременном условии: вы напечатаете мое мнение о несколько странных отношениях с вашими издателями. Насколько я понимаю, мои книги пользуются в России большой популярностью. Их публикуют там с начала 50-х. Еще лет 10–15 назад от русских, приезжавших ко мне, узнал, что гонорары в рублях должны перечисляться в один из советских банков. 2 года назад через Дэниэла Брустина, руководителя библиотеки конгресса США, и Арманда Хаммера я предлагал передать эти деньги любому советскому студенту, желающему поехать учиться в США, или американцу — для получения образования в СССР. Мне отказали. Может, теперь положение изменилось? Буду рад, если эти деньги пойдут на двусторонние студенческие обмены. А остатки когда-нибудь пригодились бы и мне… А теперь я готов к ответам». Мы в свою очередь надеемся на ответ советских книгоиздателей. Этого требует простая вежливость.

Когда пишешь введение к книге другого писателя, может возникнуть несколько рискованных последствий.

Первое: можно его перехвалить, и в этом случае читатель отвернется со словами: «Да не может он быть так уж хорош». При этом читатель будет воспринимать каждый рассказ как вызов и станет проверять, действительно ли писатель такой замечательный, как ему говорили.

Второе: можно недохвалить. В попытке остаться беспристрастным и честным, можно чего-то недоговорить. В таком случае читатель скажет: «Как странно. По-моему, критик жутко скрытен. А значит, рассказы, которые за этим следуют, и читать не стоит».

Вступление к сборнику «Кошкина пижама».

Больше полувека продолжается писательская карьера Рэя Брэдбери. Это небольшое эссе — попытка оглянуться назад и понять, что именно подталкивало его к творчеству, и вспомнить, как по-разному рождались рассказы, вошедшие в сборник «Кошкина пижама».

Оставить отзыв