Из яйца

Замечательный литературный киносценарий, по которому собирались, да так и не сподобились, к большому сожалению, снять фильм.

Текст представлен в авторской редакции, орфографии и пунктуации.

Отрывок из произведения:

По утрам пол теплый. Солнце постаралось, нагрело паркет. Босые ноги ступают по нему мягко, в солнечной пыли. Путь их полон сна и неги. Это ступни пустынника, странника, бредущего к чистому прохладному источнику.

Зеркало, в зеркале Алексей чистит зубы. Белая паста на зубах. Он водит щеткой, рассматривая себя. Подмигивает себе, строит гримасу. Он — обезьяна, он — осел, собака, еще кто-то: петух, урод, монстр. В игре этой присутствует белая паста и зубная щетка… Внезапно он прекращает кривляться и смотрит на себя… Некоторое недоумение на его лице. Некоторая тревога… Он снова пробует состроить рожицу, но тут же стирает ее. В глазах появляется тревога. Он проводит по лицу рукой, загораживая себя от зеркала. Но лицо не меняется, остается там же самым.

Другие книги автора Владимир Николаевич Орешкин

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Третья книга

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Вторая книга.

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Вторая Четвёртая

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Владимир Орешкин

Нино, одинокий бегун

Дверь за мной захлопнулась с такой силой. Что я понял, открыть её вновь не удастся никогда.

В кармане по прежнему был паспорт, где в графе "профессиональная предрасположенность" не было ни единой цифры. Я улыбнулся и как последний дурачок почесал затылок - вот это дела! Интересно, что скажут родители.

На перекрёстке сидел нищий в рваном на плече пиджаке и засаленных серых брюках.

— Коли! — кричит он мне.

Но на меня напал стопор, — я ненавижу чудовищ, я — не-на-ви-жу! Ненависть переполняет. Клокочет.

Знаю отныне, что такое погибнуть за свой народ. Ничего не бывает на свете слаще и почетней. Ничего в жизни я не Сделаю беззаветней, чем это!..

ВЛАДИМИР ОРЕШКИН

КАМИКАДЗЕ

Мне позвонил Степанов, давний приятель с факультета, в двенадцать часов ночи. - Старик, - сказал он, - чертовски рад слышать... Как сам? - Порядок, - пробормотал я и в свою очередь спросил: - Ты когда-нибудь разводился? - Два раза. - У меня на этой неделе дебют. - Правильно, - обрадовался Степанов, - молодец. Они садятся на шею... Кто кого бросает? - Она меня. Последовал короткий одобрительный смешок, после которого полузабытый Степанов сказал: - Старик, ты похож на себя... Но хочу подсластить твою пилюлю... Дело вот в чем: тебе что-нибудь говорит фамилия Прохоров? Я покопался в памяти и ответил; - Нет. - А между тем это был способный журналист, трудяга. Отец двух детей. Месяц назад, как-то в обед, он вдруг ни с того ни с сего сиганул из окна. С двенадцатого этажа. - Спасибо, - сказал я, - мне уже легче. - Ты меня не так понял.,. Он работал в моем отделе. - Да, паршиво, - сказал я. Мимо не прошло, с какой небрежностью он бросил это: в моем отделе. - Ты меня опять не так понял... У нас освободилось место... Где ты сейчас? Процветаешь, наверное?.. Все равно. У нас тебе будет лучше. - Благодетель, - сказал я, не веря в собственное счастье. - Не ерничай... Завтра к одиннадцати приходи. Поболтаем на эту тему... Как у тебя со временем? Как со временем у безработного? Полный ажур. - Но... - сказал я осторожно, - ты же знаешь, я неудачник. Меня выпирают при первом же сокращении. По профнепригодности... Как сбивающего коллектив с общего ритма. - Ерунда, - легкомысленно сказал Степанов. - Должна же когда-нибудь фортуна повернуться к тебе нужным местом... И потом, сейчас мода на типов, постоянно попадающих в переделки, - Благодетель, - повторил я. - Но ты же знаешь, нет ничего хуже однокурсника-начальника. Как теперь тебя называть? - Ты что, я не понял, отказываешься? - Окстись, - перекрестился я, - как тебе такое могло померещиться!.. Едва я положил трубку, телефон затрезвонил снова. После непродолжительного молчания меня в высшей степени тактично попросили позвать Ларису Николаевну... Лариса Николаевна - моя жена. Бывшая. С этого понедельника. Я стучу в ее дверь и громко, с тем чтобы услышал ЭТОТ, бросаю: - Дорогая, тебя... Твой козел... Скажи ему, чтобы после десяти не звонил. Если он, конечно, воспитанный человек. Скрываюсь у себя в комнате и включаю телевизор. В душе детское злорадство - она еще покусает локти, когда узнает, что я нашел работу. Да еще какую! Она, расчетливая моя, порыдает ночью в подушку, орошая ее неправедными слезами... Еще пожалеет о девизе, придуманном для меня: НЕ ОТ МИРА СЕГО! Я знаю свой глобальный недостаток, который в конце концов окончательно доконал ее: я просто-напросто не умею учиться на собственных ошибках. Но мы дополняли друг друга: она выучилась на моих... Честь ей и хвала.

Популярные книги в жанре Современная проза

Такой большой роли Марии еще никогда не предлагали, и тем не менее роль ей не подходила: она не взволновала ее. Незаметная, робкая женщина средних лет, бесцветное создание, лишенное всякой индивидуальности. В третьем акте короткая эффектная сцена, но все остальное!.. Какая-то тень; первый раз получить главную роль — и играть тень! Она позвонила Сандерсону.

— Это Мария. Я прочла пьесу; по-моему, героиня слишком бледная. С ней ничего не происходит. Возможно, это литература, не знаю, но уж никак не театр.

- И кого же это черти несут в такое время! — в сердцах ругнулся Антон, услышав дверной звонок. По дороге к двери он глянул на часы — без малого одиннадцать вечера.

Рывком распахнув дверь, Антон увидел за порогом соседку. С Галиной Анатольевной он дружбу никогда не водил, но, правда, регулярно раскланивался, встречаясь на лестничной площадке.

- Антон, миленький, тысячу извинений за столь поздний визит, но дело у меня к вам очень важное и очень-очень срочное, — запричитала соседка.

Синдром порядочности

Автор предупреждает, что любые совпадения с реальными лицами и событиями являются случайными, а само произведение не может быть использовано в ходе судебного разбирательства.

Требуется кандидат экономических наук для написания кандидатской диссертации под руководством автора.

Объявление на сайте

Оператор все чаще показывал то раскачивающегося Лобановского, то вскакивающего Романцева, как бы подчеркивая этим, что кульминационный момент уже близок. И действительно, Шевченко в очередной раз попытался прорваться к воротам спартаковцев, но уже в самой штрафной площадки был снесен защитниками. Пенальти!

В аэропорту «Шенефельд» Сергея встретил Дима Шевлюк. Знакомы они были еще с курсантских времен. Друзьями, правда, не были, но приятельствовали, встречаясь частенько, а последний раз хорошо посидели и вовсе пару месяцев назад, накануне назначения Димы военным атташе. Минуты две они с искренним энтузиазмом тискали друг друга в объятиях и похлопывали по спине, словно лучшие друзья после долгой разлуки. Наконец, ритуал встречи завершился, они загрузили чемоданы в багажник и плюхнулись в машину.

Спиридона Спиридоныча Элеонора Моисеевна нашла на Рождество в промозглом грязном подъезде. Сидел, забывшись в угол возле холодных батарей парового отопления, и смотрел на нее грустными умными глазами так жалобно, что Элеонора Моисеевна чуть не упала, споткнувшись об этот не по-человечески трагический взгляд. Потом она долго стояла в нерешительности и тоже смотрела на Спиридона Спиридоновича, не зная, как быть. По всему видно было, что со Спиридонычем и вправду приключилась беда. В какой-то момент Элеонора Моисеевна даже увидела в нем родную душу, ведь и она в последнее время чувствовала себя очень одинокой, убогой и, вообще, какой-то потерянной. Раньше она неплохо зарабатывала, а потом подрабатывала уроками музыки, но проклятый полиартрит совсем искалечил ее тонкие чувствительные руки. И теперь они с Жекой, сыном от второго брака, перебивались с хлеба на воду на ее мизерную пенсию бывшего преподавателя фортепиано Киевской национальной консерватории.

Светало. Варушка как раз на летней кухне запаривала корм скоту, когда услышала скрип калитки. Варушка стрепенулась, мотнулась к окну: тропинкой от ворот плелась, прихрамывая, старая Савчучка. В такую рань?! От недоброго предчувствия руки в женщины задрожали, кипяток с ведра плеснул на ноги, в глазах потемнело от боли. Варушка вскрикнула, уронила ведро в бадью с комбикормом и стала в пороге перед Савчучкой. Лютая, как меч. Знала, что старуха скажет, но все же спросила, сдерживая досаду:

Дмитрий Яковлевич Калугин родился в 1968 году в Ленинграде. В 1993 году окончил Тартуский университет по специальности “Русский язык и литература”. Преподает русскую и зарубежную литературу в Институте телевидения и дизайна. Научный сотрудник межфакультетского исследовательского центра Res Publica ЕУ СПб. Занимался переводами французской интеллектуальной литературы (Морис Мерло-Понти, Жан Бодрийяр, Кристиан Метц, Бруно Латур). Автор ряда статей по истории русской культуры и документальной прозе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Няня подняла и поставила трехлетнего мальчугана на табурет возле окна.

— Во-он, видишь машина подъехала? Это тебе сестренку купили, вон, несут в одеяльце. Видишь? Теперь ты не один у мамы. Встречай скорее, Юрасик.

Лицо мальчика напряглось.

— Я не хочу.

— Тише, тише, разве можно так говорить? Ты должен любить свою сестру, она маленькая, только родилась. Как ее в семье примут, так она и жить будет, звездочка ясная. Беги, встречай скорее.

Барон Генрих Жомини начал военную карьеру в Швейцарии, затем поступил во французскую армию, участвовал в наполеоновских походах, был начальником штаба маршала Нея, а в 1813 г. перешел на службу в русскую армию.

Подробно рассматривая все аспекты, присущие теории и практике войны, Жомини предлагает анализ стратегических проблем, сопутствующих различным театрам и полям боевых действий, тактики наступления и обороны, неожиданных маневров, специальных операций, уделяет внимание важности разведки и развертывания сил, организации тыла и снабжения, роли инженерных сооружений и влиянию на ход военных событий дипломатии.

Классический труд Жомини не только неоценимый исторический памятник, но и непревзойденное фундаментальное исследование по стратегии и тактике ведения войны, высоко оцененное специалистами и, безусловно, интересное для всех, кого волнует история развития военной мысли.

Известный историк, чьи труды считаются самыми авторитетными в этой области, Роберт Гулд представляет книгу, которая раскрывает множество различных аспектов истории масонства. Исследование охватывает огромный период времени, начиная с образования первых обществ Вольных Каменщиков, возникших в Средние века, вплоть до деятельности Великой английской Ложи и дальнейшего развития движения в начале XX века.

Ученый рассматривает основные теории происхождения масонства, их эстетику, нашедшую выражение в искусстве и архитектуре, подробно касается значения символики, применяемой членами Братства с древнейших времен. В книге также приводится весьма сложная иерархия членов тайных обществ, структура распространения масонства по всему миру, приводятся описания тайных обрядов, ритуалов посвящения, образцы клятв и различных документов, имеющих отношение к деятельности масонов.

Текла ли в жилах Гитлера еврейская кровь? Обладал ли он магической силой? Имел ли психические и сексуальные отклонения? Правы ли военачальники Третьего Рейха, утверждавшие, что фюрер помешал им выиграть войну? Удалось ли ему после поражения бежать в Южную Америку или Антарктиду?..

Нас потчуют мифами о Гитлере вот уже две трети века. До сих пор его представляют «бездарным мазилой» и тупым ефрейтором, волей случая дорвавшимся до власти, бесноватым ничтожеством с психологией мелкого лавочника, по любому поводу впадающим в истерику и брызжущим ядовитой слюной… На страницах этой книги предстает совсем другой Гитлер – талантливый художник, незаурядный политик, выдающийся стратег – порой на грани гениальности. Это – первая серьезная попытка взглянуть на фюрера непредвзято и беспристрастно, без идеологических шор и дежурных проклятий. Потому что ВРАГА НАДО ЗНАТЬ! Потому что видеть его сильные стороны – не значит его оправдывать! Потому что, принижая Гитлера, мы принижаем и подвиг наших дедов, победивших самого одаренного и страшного противника от начала времен!