Из "Собрания стихов" (1904, 1910), "Полного собрания сочинений" (1912)

Не плачь о неземной отчизне

И помни, — более того,

Что есть в твоей мгновенной жизни,

Не будет в смерти ничего.

И жизнь, как смерть, необычайна…

Есть в мире здешнем — мир иной.

Есть ужас тот же, та же тайна —

И в свете дня, как в тьме ночной.

И смерть и жизнь — родные бездны:

Они подобны и равны,

Друг другу чужды и любезны,

Одна в другой отражены.

Одна другую углубляет,

Как зеркало, а человек

Другие книги автора Дмитрий Сергеевич Мережковский

Трилогия «Христос и Антихрист» занимает в творчестве выдающегося русского писателя, историка и философа Д.С.Мережковского центральное место. В романах, героями которых стали бесспорно значительные исторические личности, автор выражает одну из главных своих идей: вечная борьба Христа и Антихриста обостряется в кульминационные моменты истории. Ареной этой борьбы, как и борьбы христианства и язычества, становятся души главных героев.

Мы живем в лучшем из миров. Это убеждение издавна утешает мыслящую часть человечества, которая время от времени задается вопросом, сколько таких миров было всего? И что послужило причиной их угасания? И, главное, каково место современной цивилизации в этой извечной цепи? Эта книга Дмитрия Мережковского была написана в эмиграции под впечатлением Апокалипсиса, который наступил на родине поэта в 17-м году XX столетия. Заглянув в глаза Зверю, Мережковский задался теми же вопросами и обратился за их разрешением к глубокой древности. Чтобы как следует разобраться в духовной жизни этих в буквальном смысле слова до-Потопных времен, он изучил гору древних текстов, многие из которых, видимо, никогда не будут переведены на русский язык. В результате получилась блестящая книга о современном человечестве, со всеми его достоинствами и слабостями, осененная неизбежной перспективой грядущего Страшного Суда. С выводами автора можно, конечно, не соглашаться, но лучше все-таки сначала прочитать эту книгу.

Тутанкамон, зять царя Египта Ахенатона, отправлен был послом в великое Царство Морей, на остров Кефтиу (Крит). Ожидая свидания с царем в покоях Кносского дворца, каждое утро вел египтянин свой путевой дневник. «Чудо бывает великое на острове Кефтиу: дождевая вода от холода твердеет и белеет, как соль. Снегом называют это здешние жители, а у нас и слова для этого нет, потому что глаза наши никогда такого чуда не видывали». Дрожащими пальцами описывал Тутанкамон то, что замечал вокруг, и делалось от этого ему еще холоднее.

На страницах книги Дмитрия Мережковского оживают седая история, священные обряды, боевые ристалища, ослепительные дворцы в кипарисовых рощах. И высится над всеми красотами залитого солнцем острова Крит грозный белый исполин, жилище бога-быка – каменный город Лабиринт. Трясется, завивается в круги таинственный Лабиринт, и ревет в нем голодный зверь, требующий все новых и новых страшных жертв.

Трилогия «Христос и Антихрист» занимает в творчестве выдающегося русского писателя, историка и философа Д.С.Мережковского центральное место. В романах, героями которых стали бесспорно значительные исторические личности, автор выражает одну из главных своих идей: вечная борьба Христа и Антихриста обостряется в кульминационные моменты истории. Ареной этой борьбы, как и борьбы христианства и язычества, становятся души главных героев.

1715 год, Россия. По стране гуляют слухи о конце света и втором пришествии. Наиболее смелые и отчаянные проповедники утверждают, что государь Петр Алексеевич – сам Антихрист. Эта мысль все прочнее и прочнее проникает в сердца и души не только простого люда, но даже ближайшего окружения царя.

Так кем же был Петр для России? Великим правителем, глядевшим далеко вперед и сумевшим заставить весь мир уважать свое государство, или великим разрушителем, врагом всего старого, истинного, тупым заморским топором подрубившим родные, исконно русские корни?

Противоречивая личность Петра I предстает во всей своей силе и слабости на фоне его сложных взаимоотношений с сыном – царевичем Алексеем.

Известный роман Дмитрия Мережковского рассказывает о конце царствования императора Александра Первого и отображает яркий и сложный период истории России после войны 1812 года – время, отмеченное возникновением революционных тайных обществ и началом войны на Кавказе.

Дмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.

«… – Да, от всего спасал талисман, – заговорил он опять, – от огня, от яда, от зверя; от одного не спас…

– От чего? – спросила она. Он не ответил, и она поняла: «От тебя».

Оба закутаны были в звериные шкуры: он – в рыжую, львиную, с пастью на голове вместо шлема; она – в седую, волчью, со шлемом хоревым. У обоих – охотничьи копья в руках, луки и колчаны за спиною. Трудно было узнать, кто мужчина, кто женщина.

Скинув львиную пасть с головы, он поднес руку к шее.

– Болит? – спросила она.

– Не очень. Что это за рана – царапина! Пастухом, в Халихалбате, хаживал на львов с одной палицей. Раз только ощенившаяся львица задрала; след когтей и сейчас на спине. Ну, да я тогда покрепче был, помоложе…»

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Эдуард Караш

Жизнь пунктиром

(безглагольная форма)

Пустышка. Зелёнка.

Коляска. Пелёнки.

Детсадик. Стишочки.

Война. Голодуха.

Учёба вполуха.

Тревожные ночки.

Салюты. Победа.

Талоны. Обеды.

Лобастый мальчишка.

Экзамены. Книжки.

Девчонки. Пластинки.

Друзья-голодранцы.

Учебники. Танцы.

Порнушка. В картинках.

Студент. Сигареты.

Зачёты. Приметы.

Сергей Поделков

- Горы оседают - недра раздаются... - Есть в памяти мгновения войны... - Круговорот - Я тебя забываю

Я ТЕБЯ ЗАБЫВАЮ Сон берез, тень на жесткой осенней траве, ухожу и тоскливую песню опять запеваю, стежка гнется, и коршун шумит в синеве,я тебя забываю.

Память - тихий мерцающий мой океан, светит гибкое женское тело, в него заплывая, это ты - ты мой обморок, ты мой талан,я тебя забываю.

Забываю волос твоих рыжий дурман, свет от бедер и глаз, слов летящих и стонущих стаю отвожу, как мираж, как далекий обман,я тебя забываю.

Анна Присманова

Гоpы и долы

Сборник поэзии

Содержание

Горы

Болото

Луна

Снег

Кости

Стрелок

Телега

На вокзале

Осенний лист

Клен

Природа

ГОPЫ  

Дейcтвительно, пpиpода xоpоша.

Что может быть для наc ее целебней?

Доcтаточно уcтавшая душа

нуждаетcя в cияньи cнежныx гpебней.

Тяжелая и чеpная земля

увеpенно питает поколенья,

Анна Присманова

Трубы

Сборник поэзии

Содержание

Азбука

Сосны

Надежда

В пути

Раковина

Ящик

Трубач

Трубы

Рыцарь

Лилит

Сирена

Лошадь

Птица

"Так cеpдцем движимый cкелет..."

АЗБУКА  

Аз, буки, веди... Азбука, веди

наc к дуxу мудpоcти единым дуxом.

Мы поpавнялиcь c тем, что впеpеди,

и возмужали зpением и cлуxом.

Татьяна Пучко

Родилась 1970 года 8 сентября.

Училась до 1983-го года в школе с углублнным изучением немецкого языка, закончила в 1987 году школу с углублнным изучением биологии. Училась полтора года на отделении "Биология" МГПИ им. Ленина, закончила Яхромский совхоз-техникум по специальности "Агрономия".

Работала на Московской Городской станции юных натуралистов, в военизированной охране Госснаба СССР.

Работает уборщицей, учится на заочном отделении Литературного института.

Рубан Александр

Путник

Клаус Опрокинь-Кувшин

(по мотивам драматической баллады Курта Бартеля

"Клаус Штёртербеккер")

1.

Если бил -- так убивал.

А кувшин с вином

одним духом выпивал,

ставил кверху дном!

Эти подвиги вершил

в позабытом веке

Клаус Опрокинь-Кувшин,

Клаус Штёртербеккер.

Кто он? Для купцов -- пират,

Господа забывший.

Для баронов -- лютый враг

Максим Шраер

Американский романс (лирика)

* РАЗДЕЛ 1: ГОРОДСКИЕ СТИХИ

БЕЛАЯ НОЧЬ

Вдруг как захрюкала карлица в розовых брюках,

всплыв на углу. Там, где старуха торгует горохом и брюквой,

пряча метлу.

Как мы бежали по парку по мостику через канаву,

плакала ты. Пьяный прохожий -- куда вы, ребята? -- Каналья!

белок хвосты.

Топот и хрюканье тупо рвались сквозь кустарник

где-то вдали. Город уже позахлопывал тяжкие ставни,

Михаил Талесников

Юбилей

Стихи

Ю Б И Л Е Й

Мне скоро семь десятков лет.

Подумал, самому не верится

я ног еще не кутал в плед,

хоть мерз, и звонко бьется сердце,

и руки тянутся к труду,

пером вооружусь - к бумаге,

законы поста не блюду,

умею пригубить и флягу,

и ем трудом добытый хлеб,

посыпав прежде солью круто,

и авторучка не в чехле

стихи записывает будто.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Прощай, Венеция! Твой Ангел блещет ярко

На башне городской, и отдаленный звон

     Колоколов Святого Марка

Несется по воде, как чей-то тихий стон.

Люблю твой золотой, твой мраморный собор,

На сон, на волшебство, на вымысел похожий,

Народной площади величье и простор

И сумрак галерей в палаццо древних Дожей,

Каналы узкие под арками мостов

И ночью в улице порою звук несмелый

     Ускоренных шагов;

О, Боже мой, благодарю

За то, что дал моим очам

Ты видеть мир, Твой вечный храм,

И ночь, и волны, и зарю…

Пускай мученья мне грозят, —

Благодарю за этот миг,

За все, что сердцем я постиг,

О чем мне звезды говорят…

Везде я чувствую, везде

Тебя, Господь, — в ночной тиши,

И в отдаленнейшей звезде,

И в глубине моей души.

Я Бога жаждал — и не знал;

Еще не верил, но, любя,

Не презирай людей! Безжалостной и гневной

Насмешкой не клейми их горестей и нужд,

Сознав могущество заботы повседневной,

Их страха и надежд не оставайся чужд.

Как друг, не как судья неумолимо строгий,

Войди в толпу людей и оглянись вокруг,

Пойми ты говор их и смутный гул тревоги,

И стон подавленный невыразимых мук.

Сочувствуй горячо их радостям и бедам,

Узнай и полюби простой и темный люд,

Сам Христос молитвой благодатной

Нас учил: в ней голос сердцу внятный,

Дышит в ней святой любовью все,

И звучит, победу возвещая,

Как призыв, надежда дорогая:

Да приидет царствие Твое!

Будет все, во что мы верим, други,

И мечи перекуют на плуги,

И земля, тонущая в крови,

Позабудет яростные битвы,

И в одну сольются все молитвы:

Да приидет царствие любви!

Пусть природа нам отдаст покорно,