Из рассказов о Паше Синичкине

Женщина, появившаяся в то утро в моем детективном агентстве, была раз в семь старше, нежели мои среднестатистические посетительницы.

Когда бы не протекция моей давней знакомой Татьяны Садовниковой, я ни за какие коврижки не стал бы уделять собственное драгоценное время столь пожилой леди. Однако Таня просила – и вот передо мной в кресле для гостей расположилась бабуля, ровесница то ли первой пятилетки, то ли Кровавого воскресенья. (Когда речь идет о немолодых женщинах, оперативное чутье отказывает мне в определении их точного возраста.)

Рекомендуем почитать

За окном басисто поют теплоходы и шелестят волны. Бухта закована в гранит набережной. Море – соль пополам с соляркой. Море – оно совсем рядом, оно родное – и в штиль, и в шторм.

А дома пахнет свежим хлебом, и вялеными ставридками, и немного нафталином.

Дед, по старой морской привычке, вставал с рассветом – «посмотреть, какой дует ветер». Он кипятил полный чайник воды, подметал в коридоре и ходил в булочную. Потом просыпалась Таня. Прямо в пижамке выбиралась на кухню – к теплым булкам и горячему чаю. Слушала уютный перестук ходиков и привычное ворчание деда: «Опять вчера в полночь явилась… Не выспалась. Зеленушка…»

Телефон зазвонил в три утра.

Костик в полусне простонал: «Ёшь твою медь!»

Катя выскользнула из-под одеяла, заспешила в гостиную, к аппарату.

– Любовничек, – предсказал Костя.

Катя промолчала.

– Или братец твой бешеный, – предположил Костя.

Катя снова не ответила.

Спеша к телефону по холодной ночной квартире, она вдруг увидела себя со стороны: глупая ночнушка, виноватый голос, нелюбимый Костик в ее постели… И подумала: пожалуй, никогда, ни разу в жизни, она не была счастлива…

«Зеркало в ванной – лучшая вещь в квартире. Волшебное оно, что ли? Или просто света здесь мало? Поглядишься в него – и душа аж поет. Чем не царевна? Глаза – огромные, взгляд – надменный, волосы – роскошные. Только дворца не хватает…»

Где-то далеко наступает утро.

А отсюда – утра не видно. О нем можно только догадываться. Наверное, небо уже посветлело, заморосило прозрачными снежинками, заколотилось в окна. Где-то там, в заповедном городе, сейчас запоют будильники, их станут ронять и накрывать подушками. Люди – сонные, им не хочется начинать новый день. Не ведают своего счастья… Ведь у них – обычное утро! С заурядной суматохой, с серым небом, с горячим кофе! «Вставай, уже поздно!» – «Нет!» – «Полвосьмого!» – «Сколько?!» И пуховые одеяла летят в сторону, ой, какие холодные тапки, надо было поставить на батарею… Скорей греться, отмокать, умываться! Или сначала кофе? Решено: пока фырчит кофеварка, нырну в ванну, и бухну в горячую воду побольше пены, и дождусь, пока от жары запотеет зеркало… и мне нервно застучат в закрытую дверь: «Вылезай! Хватит греться! Мне еще зубы чистить!» А ты нежишься в пенной воде и отвечаешь весело: «Не ворчи, лучше прыгай ко мне!»

«Пакеты для мусора жильцы покупали одинаковые. Однако мусор у каждой квартиры был свой.

Семидесятая квартира жила кучеряво: в пакетах находились бутылки из-под „Реми Мартэн“, шкурки от копченой семги и пустые пачки дорогущего „Кэмела“ без фильтра…»

Другие книги автора Анна и Сергей Литвиновы

На юбилей внуки преподнесли Владиславу Иноземцеву и его старому другу Радию Рыжову – ракетчикам, стоявшим у истоков эпохи освоения космоса, – поистине царский подарок: поездку на Байконур, где прошла их молодость. Но путешествие в прошлое получилось нерадостным: и город, и космодром в плачевном состоянии. А потом случилось непоправимое – убили бывшего сослуживца Радия, собиравшегося передать ему некие секретные сведения. И это оказалось не последним преступлением, которое придется раскрыть внучке Иноземцева Вике. Вот только связаны ли убийства с космонавтикой?

Наконец-то Надя Митрофанова дождалась – любимый Дима сделал ей предложение! И сразу же новоиспеченных жениха и невесту пригласили в реалити-шоу «Свадьба навылет». Для съемок выбрали глухую безлюдную деревню, где участников поселили в заброшенных домах без удобств и заставили участвовать в жестоких конкурсах. Но это было еще не главным испытанием! В режиме ток-шоу ведущая вызывала на сцену одного из конкурсантов и предъявляла залу неопровержимые доказательства его неприглядных поступков в прошлом. Все с напряженным любопытством наблюдали, удастся ли паре остаться после этого женихом и невестой. Но вскоре выяснилось, что цена этих разоблачений – не только разорванная помолвка, но и жизнь всех присутствующих…

Блестящий журналист Дмитрий Полуянов считал свою невесту Надю Митрофанову девушкой милой, но, увы, предсказуемой. Да и чем может удивить скромная библиотекарша?.. Поэтому когда погибла ее бывшая одноклассница, Дима не сомневался: это случайность. Непонятно только, почему невеста нервничает и умоляет, чтобы он расследовал смерть девушки. На первый взгляд, никаких загадок нет: обычное бытовое убийство. Но Надя настаивала… Заинтригованный Полуянов берется за журналистское расследование и очень скоро узнает: оказывается, тихоня Надежда в прошлом вела жизнь, весьма далекую от нынешней образцовой. И нажила себе могущественных врагов — настолько серьезных, что даже сейчас, спустя десять лет, ее жизнь оказывается в опасности…

В этой книге есть все: преступления, любовь, страх, страсть и неожиданные повороты событий. А захватывающий сюжет, яркие герои, простой и лаконичный язык – основные приметы стиля Анны и Сергея Литвиновых, которому авторы остаются верны и в жанре рассказа.

На скромную библиотекаршу Надю Митрофанову свалилось неожиданное наследство: дом с прекрасным садом в ближайшем Подмосковье. Правда, соседи там довольно неприятные: зловещая слепоглухая ясновидящая, стареющая красотка-психопатка, пьющая куриную кровь, и подозрительный, всюду сующий свой нос пенсионер. А над дачным поселком возвышается темный недостроенный замок, на развалинах которого произошло уже не одно убийство. И с того дня, когда Надя и ее возлюбленный, журналист Дмитрий Полуянов, переступили порог своего дома, с ними начали происходить странные пугающие события, которые совсем не вяжутся с безмятежным дачным отдыхом…

Безобидную женщину-пенсионерку, бывшего врача, убивают в подъезде. А через два дня погибает ее подруга, которая когда-то работала вместе с ней медсестрой… Дети убитых, журналист Дима Полуянов и библиотекарь Надя Митрофанова, пытаются понять, связаны ли между собою две эти смерти. И выясняют, что совсем недавно погиб и бывший главный врач поликлиники, в которой когда-то работали обе женщины… Все нити этого странного дела ведут в Петербург. Туда и отправляются Дмитрий и Надя, тем более что в родном городе за ними по пятам идут безжалостные убийцы. И пока беглецам только чудом удавалось вырваться из их лап. Однако везение – вещь непостоянная. Поэтому нужно первыми найти людей, которые за всем этим стоят. Иначе каждый день для Дмитрия и Надежды может стать последним…

Одним взглядом он укладывает к ногам любимой женщины троих вооруженных бандитов. Без видимых усилий отгадывает любую карту из колоды. Выигрывает в казино семь тысяч долларов… Такой человек может быть опасен. Спецслужбы предпринимают операцию под кодовым названием «Рентген», согласно которой этот «волшебник», капитан Иван Кольцов, должен быть ликвидирован. Как же он стал таким необыкновенным, этот человек, подозреваемый в убийстве собственной жены и вынужденный скрываться ото всех, видя врага в каждом?..

Молодой писатель Алексей Данилов получает заказ от издателя – написать криминально-мистический роман. Воодушевленный обещаниями богатства и славы, Алексей затворяется в своей квартире и принимается за работу. И тут с ним начинают происходить непонятные, странные, пугающие события. Автоответчик передает послания от давно умершего человека… Само собой загорается дерево под его окном… Может быть, это шалит разгулявшееся творческое воображение? Но отчего тогда за квартирой Алексея кто-то устанавливает самую настоящую слежку? И почему, наконец, писателем вплотную начинает интересоваться самая таинственная и засекреченная российская спецслужба?..

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Игорь ГАЛЕЕВ

ЛЕНЬ, АЛЧНОСТЬ И ПОНТЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СУНДУК МЕРТВЕЦА

Глава 1, в которой рассказано, как обедневший

Афанасий Никитин захотел простой жизни,

как он поссорился с женой, как стал невольным

свидетелем убийства и как нашел сокровища и

выкопал их из Земли нашей.

В будний июньский день Афанасий Никитин отправился за город. Поехал он безо всякой цели. Сел на вокзале в электричку и стал смотреть в окно.

Владимир ГОНИК

Я НЕ СВИДЕТЕЛЬ

1

- Ну что, Ефим Захарович, закончил? - спросил прокурор области.

Левин понял оба смысла этого вопроса - и прямой и второй, подспудный, поскольку они были связаны между собой: он, прокурор следственного управления Старорецкой областной прокуратуры, еще несколько месяцев назад предупредил руководство, что как только закончит дело по поводу ограбления кооператива "Мода", сразу же уходит на пенсию. Дело он завершил, и сейчас пухлые тома лежали на столе перед шефом, чтобы через день-другой уйти в суд. И потому потаенный смысл вопроса означал: "Все-таки уходишь? Не передумал?" Нет, не передумал. Ему шел шестьдесят второй год. Тридцать пять лет он в сущности занимался одним и тем же изо дня в день: выезды на место происшествия, допросы, контроль за следствием в районных прокуратурах. Его поднимали звонки по ночам, когда работал прокурором-криминалистом, и сонный, с еще затуманенной головой, помаргивая от рези в покрасневших глазах, ополоснутых сильно хлорированной водой, он садился в фургончик спецмашины и ехал на место происшествия - в дождь, в слякоть, в мороз, в распутицу, и по гладкому шоссе, и по тряским колдобинам проселка; звонки выдергивали его из-за праздничных застолий под Новый год, на Первомай или на Октябрьские. Спецмашина увозила его с концерта в филармонии; в летние воскресные дни тот же "рафик" приезжал за ним на речной пляж или на лесную поляну, где он отдыхал с семьей или друзьями (дежурного по прокуратуре обычно ставил в известность, где его искать...) Нет, он не передумал. Он устал обшаривать и переворачивать трупы, присутствовать на вскрытиях и при обысках чужого жилья, ездить и летать в чужие города и возвращаться с сумками и чемоданчиками, набитыми изъятыми рублями, долларами, фунтами, золотом, бриллиантами, ножами и пистолетами. Он устал от ругани с милицией, знал, до какого уровня упала там квалификация сыщиков и следователей, знал, как бегут оттуда профессионалы из-за мизерной зарплаты, убогого оснащения. Нет серьезного конкурсного отбора, способная молодежь не очень-то рвется пахать за гроши, а потому пробивается больше случайных малообразованных людей. Но входить во все эти чужие печали он не мог, потому что над ним висело начальство, изрекавшее: "Найти!" И потому, ругая милицию за промахи, ошибки, вынужденную (субъективную или объективную) нерасторопность, он в сущности ругал не милицию, а Систему. Не мог он каждый раз входить в их положение, как не входили в его положение те, кто стоял над ним... От всего этого Левин устал. Жена, едва ему исполнилось шестьдесят, начала давить: "Хватит! Сколько можно?! Уходи! Хоть для себя, для семьи поживи. С голоду не умрем". Он пообещал, что "вот-вот" уйдет. Но прошло еще полтора года, за которые ничего не изменилось, разве что увеличилась преступность, однако теперь, закончив дело по кооперативу "Мода", он сказал себе: "Все!"

Владимир ГОНИК

ПРАВЫЙ ПОВОРОТ ЗАПРЕЩЕН

ПРОЛОГ

Середина декабря, а снега еще нет, земля закаменела, ветер гонит пыль, заметая во все щели. Эта бесснежная нищета природы особенно тосклива, когда смотришь на черные деревья, их замерзшие ветви кажутся обугленными.

Мой письменный стол у окна, почти впритык к секциям отопительной батареи, и ноги ощущают приятное тепло. На столе рукопись, которую я заканчиваю. Никого из тех, кто знает эту историю, не смутит домысел, ибо суть происходившего не искажена. Например, фраза "...солнце ушло за лес, пробивая его в отдельных местах еще яркими длинными клиньями" родилась из вопроса следователя: "В котором часу вы были в лесу?" и ответа: "Под вечер: около семи, еще было светло, солнечно". Или - вопрос: "Когда и где происходил между вами этот разговор?" Ответ: "В поезде, по дороге из Веймара в Берлин. Вопросы и ответы - эти и другие - в протоколах допросов, вел их следователь областной прокуратуры Виктор Борисович Скорик. Протоколы подшиты, хранятся в деле, я лишь конструирую его заново, пользуясь фактами, которые есть в нем и какими располагал сам как адвокат. И сейчас пытаюсь как бы в цветном изображении воссоздать панораму событий, начавшихся еще в первых числах жаркого июня. А нынче уже зима...

Марк Григорьевич ГОРДЕЕВ

СТАРЫЙ ЭТЮД

Рассказ

Глеб Горин поднялся на крыльцо, снял варежки и шапку, стряхнул снег. Потопал, потер рукой нос. Подумал: "Вторая половина марта, по календарю весна. А зима и не думает сдаваться. Пуржит... бр-р-р... неуютно как..."

В пустом кабинете Горин скинул пальто и шапку, прижал красные ладони к печке. Круглая черная печка еще топилась. В дырочках дверцы весело плясали оранжевые огоньки пламени. Хорошо! Отогрев руки, он повесил пальто и шапку, достал из шкафа шахматы, сел, протянул ноги к огню. Расставил фигуры, начал разбирать партию, напечатанную в шахматном журнале. Задумался. Не слыхал, как отворилась дверь кабинета, не заметил появившегося на пороге человека, не поднял головы.

Поль Хайм

Повесть о Гернике

Зовут меня Эухенией, Эухенией Эчеваррия. Мама с детства меня зовет Хенией. Для сестры моей, Кармелы, у мамы нет никакого домашнего имени, для неё она всегда только Кармела, и все! Любимица у неё я. Только меня к себе она и требует с тех пор, как окончательно слегла. Думаю, теперь ей уже не встать.

Сегодня воскресенье. Я с трудом вывожу себя из тупого оцепенения. Усталая, измотанная, я всего час назад вернулась и в чем была, не раздеваясь, рухнула в кровать в полном изнеможении. Всю ночь провела в госпитале - в операционной. Приоткрыв дверь, я кричу: "Сейчас, мама, иду". Почти наощупь наливаю воду в тазик. Прозрачная вода в голубом тазу напоминает мне море...мое маленькое море. Потому-то, наверное, всякий раз, умываясь, думаю о нем, о море. Отражения воды струящимися зайчиками играют в узкой полоске света, проникающего из столовой через приоткрытую дверь моей все ещё погруженной во мрак комнаты, подползают к кровати... Море... Каким оно сейчас мне кажется далеким! Я уже начинаю забывать его нежные прикосновения к моей коже. Невероятно!.. Море, которое тут, совсем рядом с городом. Иногда, осенью особенно, вечерний воздух в пригороде Герники тяжелеет от морской влаги.

Кит Хартман

Сыщик, ведьма и виртуальный покойник

Перевод Глеба Косова

Глава первая: Сыщик.

Воскресенье восьмого, 8 час. 21 мин. пополудни.

Я поставил стакан на столик. Столик вкрадчиво зазвонил, и на его полированной поверхности рядом с пустым стаканом засветилась надпись:

"Повторить? Да / Нет. Что-нибудь другое?"

Я прикоснулся к точке, означавшей "Да", и протащил свою кредитную карту через прорезь на столешнице. Несложный подсчет подсказал мне, что мой, и без того скромный банковский счет, съежился еще на девять долларов.

Игорь Христофоров

Смертельное шоу

Часть первая

Шоубой

Глава первая

ЗА ПОЛГОДА ДО НАЧАЛА ШОУ

Кравцову хотелось застрелиться. Он сидел в холодных "жигулях", слушал противный гул прогреваемого двигателя и со злым наслаждением представлял себе одно и то же: ледяной металл ствола у виска, скользкий палец на спусковом крючке, грохот, крики, безумное лицо жены, ее истеричные вопли с мольбами простить. И в каждом таком представлении картина дополнялась то синими фигурами милиционеров, заглядывающих в салон с чисто профессиональной скукой на продубленных лицах, то воем "скорой помощи", то визгом дворничихи, которая сейчас вон там, метрах в сорока от машины, долбит ржавым ломом лед.

Игорь Христофоров

Страх

Часть первая

ИСКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ МЕРА НАКАЗАНИЯ

1

Инкассатор спал на ходу. Он шагнул из двери черного входа универсама в сорокаградусное июльское пекло и тяжко зашлепал к мутному желтому пятну с зеленой полосой на борту.

В инкассаторском "уазике", где плавили воздух уже не сорок, а все шестьдесят градусов жары, его ждали водитель и охранник. Все дверцы были распахнуты настежь, и оттого машина казалась выброшенной на берег рыбой, которая оттопырила жабры.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

– Купи свинины. Тридцать килограммов. Парной. Нужна очень быстро. Действуй.

Ну и задачка: под самый-то Новый год. В магазинах сейчас полный дурдом – даже в самых навороченных супермаркетах толпы народа, и продавцы хамят вполне в духе сельпо. Утром Лесю уже грозились уволить – из-за того, что ей хлеба с отрубями купить не удалось, с обычным ржаным вернулась. А уж мясо – тем более парное, да под вечер, она точно нигде не найдет.

И зачем Римма согласилась на бесплатную путевку в этот дурацкий санаторий!..

Отдыхать в одиночку на российском курорте – удовольствие сомнительное. Будь они вдвоем с подружкой – хотя бы на экскурсии вместе ездили. И по дискотекам ходили бы. А когда одна, как перст, – каждый джигит в возрасте от пятнадцати до сорока считает своим долгом приклеиться, ни по парку не пройдешь, ни в кафешке не посидишь…

Но Римма, двадцатипятилетняя, в меру симпатичная и стройная девушка, нашла выход даже из этой непростой ситуации. Не зря же она в детективном агентстве служит, пусть и простой секретаршей. Решила: любви

Я погибла в прошлую пятницу.

А все потому, что меня никто не ждал.

Впрочем, расскажу свою историю по порядку. Несмотря на посттравматический синдром, я сохранила способность излагать мысли последовательно. И прекрасно помню, с чего мое дикое приключение началось.

Итак, я возвращалась в Москву из командировки…

По большому счету, во всем виноваты командировки. Денис давно зудел, что ему надоели мои бесконечные мотания по стране. Что он безумно хочет, чтобы я сидела дома. Хотя бы вечерами. И чтобы в нашем доме пахло свежеприготовленной едой: «Ладно, пусть не пирогами, я уже устал просить тебя испечь пироги… Делай мне по вечерам хотя бы, я не знаю, яичницу!..» – «Ну, яичницу ты и сам можешь себе приготовить», – возразила я ему тогда. И, наверно, зря, потому что тут он совсем взбеленился: «Вот именно! Именно, что сам!.. Я сам готовлю себе яичницу, сам глажу себе рубашки, потом один ложусь в холодную постель – где тоже обнимаю себя сам!.. Тогда позволь узнать, дорогая Ксения

Пролезай концертный рояль «Bekker» в окно – давно бы оказался внизу, на асфальте. Сладостная картинка: как разлетаются по консерваторскому двору белые зубы клавиш и золотые волосы струн. А поверх рояльных обломков – уж кровожадничать так кровожадничать! – можно представить бездыханное тело очередного ученичка, ох, как же, тупоголовые, надоели!

Лена Сальникова жила об руку с музыкой не первый десяток лет – и давно была сыта ею по горло. А тот день, когда папа впервые привел ее в музыкалку, и вовсе вспоминался, как первый в жизни фильм ужасов: страшные черные рояли, а подле них – строгие училки, все, как одна, с пучками… Будь ее воля – сбежала бы мигом, да отец удержал. Схватил за руку. И сказал: «Глупышка, доченька, чего ты боишься?! Наоборот – цени! Вот пройдет пятнадцать лет, ты окончишь музыкальную школу, потом училище, консерваторию – и какая замечательная у тебя пойдет жизнь! Только представь: все кругом работают, а ты – играешь