Из общественной и литературной жизни Запада

«„Вслед за Ренаном Тэн!“ Такое сопоставление двух имен в некрологах французской печати, посвященных памяти недавно скончавшегося Тэна, ясно показывает, что он не уступает знаменитому Ренану в значении, как блестящий писатель Франции, как художник слова, как ученый исследователь и мыслитель. Разница между ними та, что Ренан считался выразителем идеальной и спиритуалистической стороны французского ума XIX века, а Тэн с не меньшей оригинальностью и блеском – выразителем его материалистической и скептической стороны…»

Отрывок из произведения:

«Вслед за Ренаном Тэн!» Такое сопоставление двух имен в некрологах французской печати, посвященных памяти недавно скончавшегося Тэна, ясно показывает, что он не уступает знаменитому Ренану в значении, как блестящий писатель Франции, как художник слова, как ученый исследователь и мыслитель. Разница между ними та, что Ренан считался выразителем идеальной и спиритуалистической стороны французского ума XIX века, а Тэн с не меньшей оригинальностью и блеском – выразителем его материалистической и скептической стороны. Тэн[1]

Другие книги автора Федор Ильич Булгаков

«В разговоре в обществе удивлялись огромному богатству князя Талейрана.

Один из присутствовавших сказал:

– В этом нет ничего удивительного: он сделал торговый оборот: продал всех, кто его купил!…»

«Теккерей родился (в 1811 г.) и вырос в богатой, старинной английской семье. Детство его прошло среди роскошной индийской природы. До семи лет он прожил в Калькутте, где его отец, Ричмонд Теккерей, последовательно занимал посты окружного судьи и главного сборщика пошлин, а затем, как и все дети богатых английских семей, проживавших в Индии, был отправлен в Англию и до двенадцати лет оставался в доме своего деда, спокойно и комфортабельно доживавшего свои дни в деревне Гадлей. Двенадцатилетним мальчиком поступил Теккерей в Чертрисскую школу, находившуюся под покровительством высшей аристократии и высшего духовенства…»

«Последние дни своей многострадальной жизни с 13 августа 1792 по 21 января 1793 гг. Людовик XVI с семьей провел в тюрьме Таниль, старинном (XIII века) здании ордена Тамплиеров, опустелом, почти нежилом и сумрачном. Каждый час здесь приносил ему какое-нибудь новое горе, какое-нибудь новое душевное терзание. Первым ударом для королевской семьи явился приказ лишить ее всех бывших при ней приближенных. В их числе находилась m-me де-Турзель, воспитательница дофина. Теперь её место заняла сама королева, Мария-Антуанетта…»

«Литература о Наполеоне и Наполеонидах так обширна, что ею можно наполнить целые библиотеки, и странное дело – ни одной книги не посвящалось до сих пор madame Леиции, т. е. матери Наполеона I. бесчисленные биографы её великого сына занимаются и ею, но это делается только мимоходом. Итальянский поэт Кардуччи сравнивал ее с Ниобеей, французский писатель Стендаль (Бейль) – с Корнелией, Порцией и гордыми патрицианками…»

«Из этюда Бюто в февральской книжке „Nouvelle Revue“(„Le Cardinal Voltaire“) оказывается, что немногого не хватало, чтоб Вольтер сделался кардиналом по капризу m-me де Помпадур. История этой кандидатуры, рассказанная Бюто, весьма любопытна, как свидетельство того, что XVIII век отличался легкомыслием не менее, чем скептицизмом, и увлекался необычайными фантазиями. Римский двор легко согласился бы на то, чтоб сделать Вольтера кардиналом. Таково, по крайней мере, мнение Бюто… Одна заблудшая овца, возвращенная в лоно церкви, не приятнее-ли небу, нежели десять праведных, которые никогда не оступались? И в данном случае овца, конечно, стоила целого стада… волков…»

«При имени Рекамье вспоминается «божественная Жюльета», звезда периода консульства и первой империи во Франции. Знаменитой сделали ее обворожительная красота вкупе с недюжинным умом и с строгой нравственностью, которая казалась непонятной её легкомысленным современникам. Менее известны более поздние годы её жизни, когда, лишившись значительной части своего состояния, она соответственно ограничила всю свою обстановку. Однако, чары её личности остались столь же привлекательны, как и в дни её богатства и блеска…»

«В книге г-жи Симон-Вьено «Marie Antoinette devant le dix-neuvième siècle» со всеми подробностями рассказана весьма любопытная история подставной жены Мольера, в том виде, как эта история была напечатана в старинном французском журнале «Le Droit»…»

«Вельшингер, достойный представитель новейшей исторической школы во Франции, под заглавием „Le Maréchal Ney“, напечатал документальную историю крупного политического процесса, который был затеян правительством Людовика XVIII против маршала неё, герцога Московского, и в 1815 году окончился, как не безызвестно, присуждением маршала к расстрелянию. История эта в изложении Вельшингера основана на протоколах военного совета и французской палаты пэров, на письмах осужденного и его жены…»

Популярные книги в жанре Публицистика

Рассеянные по миру, лишенные всех прав, собственности и тем более власти, потомки жреческой и военной каст старого мира – будущие евреи, вынуждены влачить жалкое существование в течении почти тысячи лет. Основная масса семитских племён, приняла новую религиозную идею, так называемое христианство в единственном варианте, представленном в то время. Однако в 14-м веке произошёл раскол на две ветви – западное направление, получившее в последствии центр в италийском Риме и восточное, с прежним, некогда едином центром в Новом Городе. Вскоре основная масса семитов выделили собственный вариант православия – ислам. Это могло происходить благодаря мутациям в христианской религиозной доктрине на западе Европы, а потом и на востоке. Последний оплот старой православной идеи рухнул, с приходом к власти в России прозападно ориентированной династии Романовых.

— Известно, что в вашем доме бывали писатели-фантасты: Аркадий Натанович Стругацкий, Ариадна Григорьевна Громова. Расскажите, пожалуйста, об этих встречах.

— С Аркадием Стругацким я познакомилась в 1966 году, когда Володя был в Сванетии. Познакомились мы с ним вместе с Жорой Епифанцевым. А когда Володя вернулся, и ему был сделан этот драгоценный подарок.

Взаимное впечатление было, конечно, потрясающим. Особенно потому, что Володя еще в Тбилиси, в гостинице, написал «В далеком созвездии Тау-Кита» и «Марш космических негодяев». И этими песнями он поверг Стругацкого в состояние неимоверного восторга. В особенности песней про «Тау-Кита», потому что они в это время работали над «Улиткой»… И Володя, и Аркадий очень гордились, что у них одновременно сработала мысль на эту тему.

Братьев Стругацких в советское время правящая идеология относила к категории писателей-фантастов. С одной стороны, эта «принадлежность» позволяла печатать их книги, с другой стороны, как бы отделяла их от писателей основного и, пожалуй, единственного направления советской литературы — направления социалистического реализма. И все, что не вписывалось в рамки этого понятия, должно было упаковываться в многослойные обертки. Одной из таких оберток была «научно-фантастическая литература». И талантливые братья использовали эту единственную возможность для реализации нестандартной литературы, хотя продвинутые читатели меньше всего считали их «научными фантастами» и поглощали их произведения как образцы настоящей литературы с большой буквы. При этом я с почтением отношусь и к «истинной», так называемой технической научной фантастике…

Михаэль Дорфман

КОШЕРНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ НА ВТОРОЙ АВЕНЮ

Никто из местных жителей не удивлялся огромной очереди, выстроившейся в солнечный мартовский день на Второй авеню в Манхеттене. Все знали, что в честь своего 50–летия знаменитое еврейское «Кошерное Дэли» торгует по ценам 1954 года. Тогда закусочная впервые открылась под управлением легендарного Эйби Либевола. Тогда там было всего 14 посадочных мест, а сегодня это знаметитый еврейский ресторан. Работники «Дело» вынесли подносы с едой на улицу, и от желающих не было отбою. В былые времена население района Второй авеню и Истерн Вилледж было по преимуществу еврейское и повсюду пестрели вывески на еврейском языке. Сегодня во многих местах старинные еврейские буквы уступили место не менее древним китайским иероглифам. Но «Кошерное Дэли» стоит на своем месте напоминая о связи времен.

Михаэль Дорфман

НАШ ИЗРАИЛЬ – ЭТО СУЩИЙ АНГЕЛ

Попал Василий Теркин на «тот свет». Водит его ангел, показывает:

— Вот здесь «тот свет» социалистический, а вон там – капиталистический. Справа – православный, а слева — католический, мусульманский… буддийский… для агностиков.

Подошли они к высокой глухой стене.

— А здесь что? – Спрашивает Теркин.

— Тссс!!!!! Тихо, там евреи сидят. Не мешайте им думать, что они здесь одни.

Михаэль Дорфман

ТАК ПОБЕДИТ РЕВОЛЮЦИЯ ИДИШКАЙТА

Памяти Анатолия Пинского

Пришло печальное извести о том, что в расцвете творческих сил в Берлине скончался замечательный музыкант, организатор и активист еврейской культуры в России Анатолий Пинский. В последние годы мы с ним дружили и активно переписывались. Статья писалась и обсуждалась с Анатолием, когда ему неожиданно пришлось поехать на лечение, откуда не суждено было вернуться. Пускай моя статья будет маленьким взносом в копилку памяти об этом замечательном человеке. Говорят, Богу там тоже нужны хорошие люди.

Михаэль Дорфман

ЧАРЛИ ЧАПЛИН СНИМАЕТ КОНЕЦ ЕВРЕЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

Автор от всей души благодарит руководителя Ансамбля еврейской песни Анатолия Пинского (Москва),Ирину Зубкову (Нижний Новгород) и Наталью Тышкевич (Израиль) за предоставленные материалы и помощь в работе.

Еврейскому государству пришел конец, и ликующие евреи возвращаются из Израиля. Даже в праздничный момент в еврейской толпе, как водится, нет единства. Каждый говорит в объектив о своем:

Михаэль Дорфман

ЗАКРЫТЬ ОСВЕНЦИМ ДЛЯ ИЗРАИЛЬТЯН

Позорные «марши жизни»

Хамскоe поведениe израильских «туристов Холокоста» в Польше давно вызывает протест. Туризму Холокоста может наступить неожиданный конец – на него попросту не найдется денег. «Клайм Конференс» закрывает образовательные программы

— Групп из Израиля в лагере ждут с дрожью в ногах. Приезд израильтян подобен сходу лавины с гор. Такого крика, хамства, грязи и требований повысить внимание к своей сопливой, грязной и невоспитанной персоне не замечено ни от кого, выделяемся именно мы, `жертвы Холокоста`, – рассказывает мне 38–летний польский еврей Юзек, – Я небольшой любитель мемориалов, но в лагере мне приходилось бывать очень часто и почти всегда против собственного желания. В последний раз я был там в октябре 2005 года. Тихие датчане, притухшие немцы, плачущие украинцы, и… небольшое стадо орущих израильских студентов! Это были даже не школьники!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«…Так сила гения и злая сила рока

Вожгла свою печать в твой строгий лик глубоко.

Под узкой шапочкой, вдоль твоего чела

Чертою резкою морщина пролегла…»

«Не трепещи! Не помышляй,

Что отбыл дух, во мне витавший!

Вином сосуд сей наполняй,

Сосудом скорби быть преставший!..»

«…И в ночь, когда ложатся тени

И звезды льют дрожащий свет, –

Пускай пред нею на колени

Падет в безмолвии поэт!..»

«Буря шумела, и ливень всё лил,

Шумно сбегая с горы исполинской.

Он был недвижим, лишь смех сатанинской

Синие губы его шевелил…»