Из моего прошлого, 1903-1919 годы. Часть 1 и 2

Коковцев В.Н.

Из моего прошлого 1903-1919 г.г.

Том 1. Воспоминания 1903-1919

Часть 1 и 2

{Х} - Номера страниц Старая орфография изменена.

{3}

Вместо предисловия.

В декабре 1872 года, имя от роду 19 лет, я окончил курс Императорского Александровского Лицея.

По настоянию трех известных профессоров юридической специальности того времени: А. Д. Градовского, Н. С. Таганцева и С. В. Пахмана я хотел посвятить себя ученой карьере и избрать для себя специальностью Государственное право. Для этой цели, я задумал поступить в С. Петербургский Университет по юридическому факультету, пройти насколько окажется возможным быстро полный его курс и затем попытать счастья выдержать магистерский и докторский экзамены и добиться соответствующих ученых степеней.

Другие книги автора Владимир Николаевич Коковцов

Из книги - Граф В.Н. Коковцов "Из моего прошлого"

воспоминания 1903-1919

Старая орфография изменена.

ТОМ I

Париж 1933 год

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

(части 1.-3. см. на нашей стр.)

От открытия Государственной

Думы третьего созыва до убийства Столыпина

{287}

ГЛАВА I.

Установление нормального сотрудничества, Думы с правительством. Кадетская оппозиция. - Общие прения по росписи на 1908 г. - Моя бюджетная речь и ответ на критику Л. Н. Милюкова. - Законодательное предположение о необходимости расширить бюджетные права Думы. - Выступление М. С. Аджемова и мой ответ ему. - Предложение об образовании, в законодательном порядке, комиссии для обследования железнодорожного хозяйства. - Произнесенные мною, в ответ на выступление П. Н. Милюкова, слова: "у, нас, слава Богу, нет еще парламента". Смысл этих слов и вызванные ими инциденты.

Из книги - Граф В.Н. Коковцов "Из моего прошлого"

воспоминания 1903-1919

Старая орфография изменена.

ТОМ I

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Государственная Дума первого и второго созыва

1906-1907.

{179}

ГЛАВА I.

Штурм власти, как лозунг деятельности первой Думы. - Ответный адрес Государю и отказ Государя принять думскую депутацию для вручения адреса. Постепенное превращение первой Думы в очаг открытой революционной пропаганды. - Телеграммы губернаторов с мест о брожении, вызываемом этой пропагандой. - Солидарная оценка положения правительством. - Защита правительством трех основных положений, разрушения которых добивалась первая Дума. - Правительственная декларация. - Моя беседа о ней с Государем. - Прием, оказанный ей в Думе, и принятие Думой формулы перевода, закрепившей разрыв с правительством. - Выжидательная тактика Совета Министров. - Мои выступления в бюджетной комиссии и общем собрании Думы.

Из книги - Граф В.Н. Коковцов "Из моего прошлого"

воспоминания 1903-1919

ТОМ I

Перед убийством Столыпина, убийство С. и последующие события.

{474}

ГЛАВА VII.

Прибытие в Киев на открытие в Высочайшем присутствии памятника Императору Александру II-му. - Парадный спектакль в городском театре. - Покушенье на Столыпина. Меры принятые мною для предупреждения еврейского погрома. Молебствие в Михайловском Соборе. - Возвращенье Государя. - Посещение меня националистами. - Депутация от евреев. - Смерть Столыпина. - Назначение меня на пост Председателя Совета. - Вопрос о Министре Внутренних Дел. - Мое письмо Государю о Макарове и других кандидатах. - Ответное письмо Государя.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

В книге рассказывается о братьях Уилбер и Орвилл Райт, за которыми признаётся приоритет изобретения и постройки первого в мире самолёта.

Мемуары вдовы известного русского поэта Даниила Андреева, автора «Розы Мира», — увлекательнейший рассказ о необычной женской судьбе, о необычной любви, о необычном поэте и о самой обычной для XX века и России доле. Эта книга о противостоянии талантливой мужественной женщины суровой эпохе.

Алла Александровна Андреева обладает литературным даром и чувством слова, поэтому книга читается буквально на одном дыхании.

Книга «Юрий Гагарин – человек-легенда» посвящена первому космонавту Земли. Юрий Гагарин не нуждается в представлении. 108 минут полёта в космосе навсегда изменили жизнь Гагарина. Лётчик истребительного авиационного полка в одночасье стал одним из самых знаменитых людей в мире. То, что такие люди принадлежат к нашей нации, вызывает чувство гордости за свое Отечество.

Книга основана на документальных свидетельствах времен начала космической эры: это сообщения из мировой прессы, письма, отчеты, воспоминания современников – как тех, кто близко знал Гагарина, так и кто просто восхищался его удивительным подвигом.

Для широкого круга читателей.

Книга известного литератора, журналиста, редактора Бориса Друяна состоит из двух частей. Первая – автобиографическая повесть о военном и послевоенном детстве, о Школе юнг, о друзьях на флоте, в Ленинградском университете, о работе на целинных землях Казахстана и в Сибири.

Во второй части – невыдуманные рассказы о писателях и книгах теперь уже далекой эпохи застоя. «Биографии» книг были весьма разнообразны: у одних – счастливые, у других – трагические, поскольку дойти до читателя им было чрезвычайно трудно, а то и не суждено. Но все книги подстерегали общие опасности: беспредел цензуры и недремлющий взгляд партийных идеологов. Автор сумел рассказать о литературной жизни тех лет просто, занимательно и ярко.

Настоящая биография написана на основании изучения всех сохранившихся до наших дней материалов, касающихся жизни Галилея, — его огромной переписки, его сочинений, документов инквизиции и заметок, относящихся к истории его научных открытий и частной жизни. Они опубликованы в двадцатитомном персональном издании Галилея.

Книга И. С. Пешкина, написанная на основе неизвестных материалов, представляет собой обстоятельную биографию Павла Петровича Аносова (1799–1851), выдающегося деятеля русской металлургии.

«Мне кажется, – я вижу кладбище, и принц Гамлет в черном плаще, с бледным, печальным лицом, – бродит среди памятников. Вместо „друга Горацио“ с ним „1-ый актер“, – тот самый, который со слезами читал рассказ о бедствиях Гекубы, – хотя „что он Гекубе, и что Гекуба ему?“.

Только „могильщик“ изменился. Одно из тех лиц, которые мы видим на всех юбилеях – живых и мертвых…»

«Скончался A.A. Рассказов.

Какое старое это имя!

Какого далекого, какого другого времени!

Все те светила, среди которых небольшой, но яркой звездочкой горел в Малом театре его талант, давным-давно перешли в „труппу Ваганьковского кладбища“…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Николаевич КОКОВЦОВ

6 [18] апреля 1853, г. Новгород - 1943, г. Париж

Должность:

Председательствующий в Совете Министров

Срок:

3-9 [16-22] сентября 1911

Хронология:

3 [16] сентября 1911, обязанности Председателя Совета Министров, возложены распоряжением Императора Николая II (Правительственный вестник, 1911, 3 сентября, No 190)

Должность:

Председатель Совета Министров

Срок:

Евгений Степанович КОКОВИН

БАЛАЛАЙКА АНДРЕЕВА

Финский теплоход "Атлас" пришвартовался у одной из архангельских лесобирж. Славным летним днём, наполненным щедрым солнцем, мы с архангельским журналистом Николаем Карповичем Никитиным и переводчиком Валентином Николаевичем Ивановым были в гостях у финнов на их теплоходе. Сидели в каюте у капитана и дружески беседовали. Через открытый иллюминатор слышался плеск бьющейся о борт беспокойной северодвинской волны. Далеко-далеко монотонно рокотала землечерпалка. И изредка вскрикивали чайки. Шум, доносящийся из-за борта, не был хаотичным. Он даже казался музыкальным фоном нашей мирной беседы. Разговор шёл на английском языке с переводом на русский. Говорили о мире, о дружественных отношениях Советского Союза и Финляндии, вспоминали о подарке президента Финляндии Урхо Кекконена Советскому Союзу - альбоме "Ленин в Финляндии". И вдруг мы услыхали песню. Умолкли и прислушались. Голос поющего был негромкий, высокий, мальчишеский. - Матти поёт, - сказал капитан. - Сын нашего радиста. Позднее, уже на палубе, мы встретили мальчугана лет двенадцати, в аккуратной синей курточке, с пионерским значком. Это и был Матти, сын радиста. Разговорились с ним и узнали, что он очень любит музыку и играет почти на всех инструментах. Вскоре подошли отец и мать мальчика, приветливо поздоровались и представились: - Ерма Корхонен. - Эйла. - У вас удивительно музыкальный сын, - сказал Николай Карпович. - Да, - улыбнулась Эйла. - Дед и отец - моряки, а наш Матти влюблен в музыку. Играет на многих инструментах. - Мой отец тоже очень любил музыку и понимал её, - добавил радист, - а Матти ещё не играет на русской балалайке. Мой отец рассказывал, что у вас в России был замечательный музыкант и исполнитель на балалайке - Андреев. Признаться, мы были поражены. Финский моряк знает о русском выдающемся балалаечнике! - Где же ваш отец узнал об Андрееве? - спросил я. - Он не узнал, - ответил Корхонен. - Он сам слушал оркестр Андреева в Лондоне в девятьсот десятом году. Все газеты Англии писали тогда об Андрееве и о необыкновенном русском инструменте - балалайке. У вас в Архангельске можно купить балалайку? Я хотел бы купить для Матти. - Конечно, можно, - сказал Никитин. Мы распрощались с финскими друзьями и договорились снова встретиться в Архангельском клубе моряков. Возвращаясь из Маймаксы, я думал об Андрееве и вспомнил об отличном балалаечнике - земляке Михаиле Погодине, игру которого слушал в Соломбале. В 1912 году, после своих триумфальных поездок по Европе и Америке, Василий Васильевич Андреев получил от Министерства просвещения разрешение организовать краткосрочные курсы по подготовке руководителей оркестров народных инструментов. Летом в Петербург со всех концов России приехали больше сотни сельских учителей, интересующихся музыкой. Среди них был и учитель из-под Архангельска. Но он приехал не один. На деньги, собранные в народе, купил билет до Петербурга своему ученику Мише Погодину. Миша в деревне был непревзойденным балалаечником. Слушать его музыку приходили и приезжали крестьяне из соседних деревень. Миша играл русские народные песни, вызывая своим мастерством восхищение у земляков. Нередко женщины плакали, слушая игру на простой балалайке. - Наш Мишка в Питер поедет, - говорили мужики и охотно отдавали гривенники и пятиалтынные. Увидев среди приехавших подростка, Андреев удивился. - А это что, тоже учитель? - спросил он с улыбкой. - Нет, это мой ученик, - смущённо ответил архангелогородец. - Хороший балалаечник! Вы бы послушали его. Это можно?.. - Обязательно послушаем, - сказал Андреев. - А вы из каких мест? - Из Архангельской губернии. - О, это итересно! - воскликнул знаменитый музыкант. - Сегодня для всех вас наш оркестр даёт концерт. А после концерта послушаем вашего ученика. Как тебя зовут, паренёк?.. Миша? Хорошо, Миша. А ты балалайку свою привёз? Миша показал Василию Васильевичу свою неказистую балалайку. - Да, - сказал Андреев, - о такой балалайке однажды мне сказали пренебрежительно: "Ящик. Что можно на нём сыграть?" А я сыграл и доказал, что на таком ящике можно исполнять любые вещи. Но у нас теперь инструменты другие, русская балалайка улучшена. Вечером ты попробуешь играть на моей. Поздним вечером, после концерта, Андреев пригласил архангельских музыкантов к себе. Послушать Мишу Погодина пришли знаменитый виртуоз-исполнитель и композитор Борис Сергеевич Трояновский и ближайший помощник Андреева, блестяще окончивший консерваторию, Николай Петрович Фомин. - Что же ты нам сыграешь, Миша? - спросил Андреев. - Я бы сыграл "Светит месяц", - ответил мальчуган и застенчиво добавил: Только я не так, как у вас в оркестре. Я по-своему. - Хорошо, играй по-своему, - согласился Андреев. Нерешительно и тихо, смущаясь перед маститыми музыкантами, Миша начал играть. - Смелее! - попросил Андреев. Миша заиграл громче. Наступила полнейшая тишина. И в этой необычайной тишине звучала скромная и в то же время смелая балалайка Миши Погодина. При медлительном, спокойном и продолжительном трёхструнном звучании казалось, что в комнату струится такой же спокойный и медлительный лунный свет... Светит месяц, светит ясный... И вдруг неожиданный, но закономерный и виртуозный бурный пассаж. Кисть руки музыканта превращается в трепещущий широкий и прозрачный веер. Свет как будто затемняется. Но миг - и снова медлительное трёхструнное свечение... И с каждой минутой всё больше и больше светлели лица требовательных слушателей. Музыканты были восхищены не только сильной игрой юного балалаечника, но и совершенно новым и необычным, до сих пор ими не слышанным исполнением русской песни. Балалайка смолкла, и словно лёгкое облачко притушило лунный свет. Некоторое время все молчали. Потом Андреев порывисто поднялся, подошёл к Мише и обнял мальчика. - Это здорово! - тихо сказал Андреев. - Это действительно по-своему. Это необыкновенный подарок, подарок нашему оркестру! Спасибо, мой дорогой! Андреев подал Мише одну из своих балалаек и попросил попробовать инструмент. Но строй у балалайки Андреева был несколько иной. И всё же, пока музыкан ты разговаривали и обсуждали новое для них исполнение песни "Светит месяц", Миша Погодин успел освоить новую балалайку. Провожая архангельских музыкантов, Василий Васильевич протянул Мише футляр с балалайкой из своего оркестра и сказал: - Вот тебе подарок в благодарность за твоё прекрасное исполнение. Мы ещё будем тебя слушать. Мы будем теперь играть "Светит месяц" по-твоему. А может быть, и не только "Светит месяц". К началу учебного года Миша со своим учителем уехал в Архангельск. В свою деревню он привёз драгоценный подарок - балалайку Андреева. Но больше встретиться с замечательным музыкантом ему уже не пришлось. Началась война с Германией, потом революция, интервенция на Севере. В восемнадцатом году, как об этом Михаил Погодин узнал позднее, Василий Васильевич скончался. Я слушал игру Погодина на балалайке Андреева значительно позднее - у своих знакомых в Соломбале. Это было волшебство. Такая музыка держит ваши глаза широко раскрытыми, она может заставить смеяться и плакать, может приказать, вести за собой, наполнить вашу душу болью или радостью, голову - мыслями, светлыми или печальными. Тогда же в Соломбале я узнал историю Миши и историю подарка Андреева, о чём и рассказал по дороге Николаю Карповичу Никитину. - А знаешь, есть отличная мысль! - сказал мне Карпыч, загораясь. - Зачем отец Матти будет покупать балалайку? Мы сами можем сделать маленькому финну такой подарок. Жаль только, что инструмент будет не андреевский. Мы так и сделали. При встрече с финскими друзьями мы подарили Матти Корхонену новенькую балалайку. И он, обрадованный подарком, тут же в клубе моряков начал на ней играть. Через год финский радист вновь прибыл в Архангельск, но уже без жены и сына. Он сообщил, что Матти прекрасно овладел балалайкой и даже исполняет на ней русские народные песни на школьных концертах. И Матти рассказывает своим товарищам о нас, архангелогородцах, и ещё о неутомимом и благородном человеке Василии Андрееве, чьим талантом возвеличена и прославлена в мире русская балалайка.

ЕВГЕНИЙ СТЕПАНОВИЧ КОКОВИН

БЕЛОЕ КРЫЛО

ПОВЕСТЬ

Парусные гонки - спорт смелых и сильных, мужественных и решительных людей. Кроме того, это и красивейшее зрелище. Представьте широкую реку, залив или море. И маленькие изящные суденышки под огромными парусами, стремительно несущиеся от одного поворотного знака к другому, а потом - к заветной цели, к финишу. Победит тот, кто искуснее владеет парусом, кто тоньше чувствует ветер, его малейшие изменения и капризы. Победит тот, у кого больше опыта и знаний, мастерства и сноровки.

Евгений Степанович КОКОВИН

БРОНЗОВЫЙ КАПИТАН

Старый художник писал на холсте маслом. Он был очень стар и быстро уставал. Тогда он отходил от мольберта и присаживался на шаткий складной табурет с брезентовым сиденьем. За спиной старика, чуть в стороне, лежала Северная Двина, величественная и безмолвная. Бронзовый великан - два метра и четыре сантиметра - смотрел на реку, вдаль, поверх старика. В жизни Пётр Первый тоже был высокий, тоже два метра и четыре сантиметра. Сейчас Пётр в треуголке и мундире офицера Преображенского полка, с тростью, шпагой и подзорной трубой, должно быть, думал о море, о мощнорангоутных кораблях, о дальних плаваниях и о своём большом портовом городе. Ему не было дела до того, что творил художник. А художник писал его, памятник капитану России восемнадцатого века. Он писал из благодарности не самому Петру, а из благодарности памятнику. Художник приехал в Архангельск издалека, из Прибалтики. Он приехал, чтобы побывать на могиле своего любимого брата. В кармане у художника лежало письмо, пожелтевшее, более чем пятидесятилетней давности. В девятьсот шестнадцатом году вместе с другими рижскими портовыми рабочими его брат Ян приехал в Архангельск. Когда англичане и американцы захватили русский Север, коммунист Ян остался в городе, в подполье. Но его выследили и арестовали. Письмо было из тюрьмы. "Не знаю, дойдёт ли это письмо до тебя. Я сижу в архангельской тюрьме и ожидаю, что подготовила мне судьба. А сладкого она мне не приготовит. Ходят слухи, что некоторых из наших отправят в индийские колонии, иначе говоря, в рабство. Мне это не угрожает. Каждый день из нашей камеры уводят товарищей. Мы знаем - они живут последние часы, последние минуты. Это же ждёт и меня. Одних из камеры уводят на смерть, других приводят. Камера большая, но нас много, и спать приходится прямо на каменном полу. Эти несколько листочков бумаги мне дал один товарищ по нашему общему несчастью. Ему разрешили передачу. Меня арестовали дома, а когда вели в тюрьму, я бежал. В меня стреляли и ранили. Было темно, и меня не нашли. Я укрылся в кустах у памятника. Как я потом узнал, это был памятник русскому царю Петру Великому. Думая об этом, даже при моей горькой доле, я усмехаюсь: меня, коммуниста, прикрыл от преследователей, спас царь. У памятника меня подобрали местные женщины. Их было две - сестры. Они тихонько довели меня до своего дома. Эти женщины перевязали мою рану, накормили, выходили меня. Они очень рисковали. Я прожил у них почти полгода, пока окончательно не выздоровел. И не скрою от тебя, я полюбил одну из них - Елену. И она любила меня, эта простая, но замечательная девушка, необычайно скромная и самоотверженная северянка. Но нашёлся предатель - сосед моих спасительниц. И вот я в тюрьме. За принадлежность к партии коммунистов и за побег хорошего мне ожидать нечего. Не хочется умирать, но, поверь, смерти я не боюсь. Может быть, мне удастся передать это письмо на волю. Только не уверен, дойдет ли когда-нибудь оно до тебя. Но вот за мной пришли... Прости, прощай..." Подписи под письмом не было. Но художник хорошо знал почерк брата. Хотя Елене свидание с Яном не разрешили, письмо ей передали, когда интервенты были изгнаны из Архангельска. Пересылать его брату Яна в те времена было бессмысленно: в Латвии свирепствовали белогвардейцы. Елена тоже прожила недолго. Потрясённая гибелью любимого, ослабевшая, при первой простуде она заболела воспалением лёгких и умерла на рассвете бледного июньского дня. Письмо рижского коммуниста к брату сестра Елены Анна случайно нашла в забытой книге. Эту книгу Елена читала перед смертью. Но нашла письмо Анна более чем через полвека. Что с ним делать? Пораздумав, Анна заклеила письмо в конверт, надписала рижский адрес, найденный в бумагах Яна, и указала адрес свой, обратный. Всё это она делала без малейшей надежды. Но отправка письма казалась ей выполнением последней воли погибшего. Письмо не возвратилось. Неожиданно приехал брат Яна, старый художник. Когда они сидели за вечерним чаем, художник спросил у Анны: - Вы знаете, где похоронен Ян? - Здесь есть братские могилы. - А памятник Петру Великому уцелел? - Он стоял раньше там, где сейчас братские могилы. А теперь перенесён. - Странное совпадение, - прошептал художник. - Братские могилы там, где бронзовый капитан укрыл от белогвардейцев Яна. Прошла минута, другая в горестном молчании. Потом художник попросил: - Вы сможете завтра проводить меня на братские могилы и к памятнику Петру? - Конечно, - согласилась Анна. - Это недалеко. Утром они пошли на набережную, к обелиску жертвам интервенции на братских могилах. - Я напишу могилу моего брата и его товарищей, - сказал художник. Они постояли в скорбной тишине, пошли дальше, к памятнику. И тут художник не поверил своим глазам. - Как же так?! - воскликнул он. - Работа Марка Матвеевича Антокольского, моего земляка-прибалтийца и моего учителя! До сих пор я считал, что таких памятников всего три - в Москве, Ленинграде и Таганроге. Но оказывается, бронзовый капитан обитает и в Архангельске. Я думал увидеть здесь совсем другую работу, другого скульптора. Художник несколько раз обошёл памятник. - Я побуду здесь, посижу, отдохну, - сказал он Анне. - Вы идите. Спасибо вам. Я дорогу найду. На другой день художник опять пришёл к бронзовому капитану. Мальчики, соседи Анны, помогли ему донести мольберт и палитру. Так он навещал памятник несколько дней. Мальчики, глядя на холст, восхищались: - Картина! Как похоже и красиво! - Нет, это ещё не картина, - возразил художник. - Это только этюд к будущей картине. - А кто там лежит? Он спит или умер? - Он тяжело ранен. Художник хотел добавить: "Это мой брат". Но больше он ничего не сказал. Уезжая из Архангельска, художник в последний раз пришёл к обелиску поклониться погребённым под ним отважным революционерам. У памятника Петру он мысленно произнёс маленькую прощальную речь. Последними словами его были: "Спасибо тебе, создание талантливых рук русского ваятеля". Но бронзовый капитан молчал. Он смотрел на Северную Двину, на большие торговые корабли под красными флагами с серпом и молотом, ведомые славными советскими капитанами. И кто знает, может быть, в эти минуты он хотел сказать: "Добро, друзья! Счастливо плавать! Так держать!"