Из книги 'Айне кляйне арифметика русской литературы'

Андрей Битов

Из книги "Айне кляйне арифметика русской литературы"

ТРИ ПЛЮС ОДИН

К стопятидесятилетию "Трех мушкетеров"

Заметки о духовности и современности героев русской литературы,

им отчасти навязанных, и об интеллектуализме и модернизме Дюма,

в которых ему, соответственно, отказано

С тех пор, как перестали перед каждой трапезой читать "Отче наш", изменился ли вкус хлеба?

Хлеб нельзя было резать ножом от себя, нельзя было выбрасывать, когда его случайно роняли, то это был грех и его тут же замаливали - целовали хлеб, приговаривая: "Прости, хлебушек!"

Другие книги автора Андрей Георгиевич Битов

Роман «Пушкинский дом» – «Второе измерение» Империи Андрея Битова. Здесь автор расширяет свое понятие малой родины («Аптекарского острова») до масштабов Петербурга (Ленинграда), а шире – всей русской литературы. Написанный в 1964 году, как первый «антиучебник» по литературе, долгое время «ходил в списках» и впервые был издан в США в 1978-м. Сразу стал культовой книгой поколения, переведен на многие языки мира, зарубежные исследователи называли автора «русским Джойсом».

Главный герой романа, Лев Одоевцев, потомственный филолог, наследник славной фамилии, мыслит себя и окружающих через призму русской классики. Но времена и нравы сильно переменились, и как жить в Петербурге середины XX века, Леве никто не объяснил, а тем временем семья, друзья, любовницы требуют от Левы действий и решений…

Татьяна Толстая и Виктор Пелевин, Людмила Улицкая и Михаил Веллер, Захар Прилепин и Марина Степнова, Майя Кучерская и Людмила Петрушевская, Андрей Макаревич, Евгений Водолазкин, Александр Терехов и другие известные прозаики рассказывают в этом сборнике о пугающем детском опыте, в том числе – о своем личном.

Эти рассказы уверенно разрушают миф о «розовом детстве»: первая любовь трагична, падать больно, жить, когда ты лишен опыта и знаний, страшно. Детство все воспринимает в полный рост, абсолютно всерьез, и потому проза о детстве обязана быть предельно серьезной – такой, как на страницах «Детского мира».

Современные писатели и поэты размышляют о русских классиках, чьи произведения входят в школьную программу по литературе.

Издание предназначено для старшеклассников, студентов вузов, а также для всех, кто интересуется классической и современной русской литературой.

Роман-странствие «Оглашенные» писался двадцать лет (начатый в начале 70-х и законченный в 90-х). По признанию автора, «в этой книге ничего не придумано, кроме автора». Это пазл, сложенный из всех жанров, испробованных автором в трех предыдущих измерениях.

Автор знакомит читателя с главными солдатами Империи: биологом-этологом Доктором Д., предлагающем взглянуть на венец природы глазами других живых существ («Птицы, или Новые сведения о человеке»), и художником-реставратором Павлом Петровичем, ищущем свою точку на картине Творца («Человек в пейзаже»). Эти двое, встречаются, наконец, в третьей части «Ожидание обезьян», пытаясь под кайфом объединить научную картину мира с Божественной.

«Хорошо бы начать книгу, которую надо писать всю жизнь», — написал автор в 1960 году, а в 1996 году осознал, что эта книга уже написана, и она сложилась в «Империю в четырех измерениях». Каждое «измерение» — самостоятельная книга, но вместе они — цепь из двенадцати звеньев (по три текста в каждом томе). Связаны они не только автором, но временем и местом: «Первое измерение» это 1960-е годы, «Второе» — 1970-е, «Третье» — 1980-е, «Четвертое» — 1990-е.

Первое измерение — «Аптекарский остров» дань малой родине писателя, Аптекарскому острову в Петербурге, именно отсюда он отсчитывает свои первые воспоминания, от первой блокадной зимы.

«Аптекарский остров» — это одноименный цикл рассказов; «Дачная местность (Дубль)» — сложное целое: текст и рефлексия по поводу его написания; роман «Улетающий Монахов», герой которого проходит всю «эпопею мужских сезонов» — от мальчика до мужа. От «Аптекарского острова» к просторам Империи…

Тексты снабжены авторским комментарием.

В «Нулевой том» вошли ранние, первые произведения Андрея Битова: повести «Одна страна» и «Путешествие к другу детства», рассказы (от коротких, времен Литературного объединения Ленинградского горного института, что посещал автор, до первого самостоятельного сборника), первый роман «Он – это я» и первые стихи.

«Пушкинский том» писался на протяжении всего творческого пути Андрея Битова и состоит из трех частей.

Первая – «Вычитание зайца. 1825» – представляет собой одну и ту же историю (анекдот) из жизни Александра Сергеевича, изложенную в семи доступных автору жанрах. Вторая – «Мания последования» – воображаемые диалоги поэта с его современниками. Третья – «Моление о чаше» – триптих о последнем годе жизни поэта.

Приложением служит «Лексикон», состоящий из эссе-вариаций по всей канве пушкинского пути.

Русский писатель, мастер интеллектуальной прозы, лауреат Государственной премии, лауреат Пушкинской премии, президент российского Пен-центра. Поклонники утонченного стиля Битова с радостью встречают каждое новое произведение писателя. Предлагаем читателю «Книгу путешествий по Империи». Книга была подготовлена к изданию в 1991 году, однако увидела свет только сейчас.

Популярные книги в жанре Современная проза

Джеймс Планкетт

Плач о героe

Перевод с английского Г.Островская

Мистер О'Рорк распахнул дверь класса в тот самый миг, как брат Куинлан собирался открыть ее изнутри. Они вздрогнули от неожиданности, столкнувшись пороге, и пожелали друг другу доброго утра. Хотя мистер О'Рорк встречался с братом Куинланом ежедневно чуть не всю свою жизнь, он одарил его широкой, какой-то деланной улыбкой и прокричал приветствие с сердечностью, способной заморозить в жилах кровь. Затем они оба вышли в коридор поговорить.

Джеймс Планкетт

ПОЛКРОНЫ

Продавец в книжной лавке оказался человеком подозрительным. Засунув руки в карманы серого халата, он буравил тебя понимающим взглядом так, что ты сразу чувствовал себя в чем-то виноватым.

- Учебник по алгебре Холла и Найта, - смущенно пробормотал Майкл.

Продавец холодно, оценивающе посмотрел сначала на книгу, потом на Майкла.

"Загнать хочет. Утащил из дома, чтобы деньги просвистать на кино и сигареты", - говорил его взгляд. Рука потянулась к книге.

Джеймс Планкетт

ПРОСТЫЕ ЛЮДИ

За дверью раздались шаги Тонмана Бирна, и Маллиган отвлекся, перестал слушать сидевшую напротив него женщину. Он незаметно перевел взгляд на потолок, в глазах промелькнуло облегчение. Битый час он сидел в своем убогом кабинете за обшарпанным столом, на котором теснились телефон, посеревший от пыли диктофон и несколько амбарных книг, где велась регистрация всех дел шестого отделения их профсоюза, сидел и слушал эту женщину - о том, чтобы сбежать, не могло быть и речи. Она была вдова и искала работу для сына. Маллигана она посещала далеко не первый раз.

Александр Покровский

Минуя Делос

...У них была течь. Они всплыли и, продолжая двигаться в надводном положении, попытались устранить неисправность. Полезли втроем наверх. Двоих смыло. Страховочный пояс Сереги обнаружили в корме. Видимо, его протащило по всей верхней палубе, прежде чем стряхнуть в винты...

Из дневника Сережи Бог-ва,

помощника командира корабля,

пропавшего в море осенью 1983 года

...никогда не будет рожать. Это мучило меня чрезвычайно. Я лежал и повторял про себя: "Она никогда не будет рожать. Она никогда не родит". И сразу же перед глазами вставало ее лицо со смущенной, виноватой улыбкой, какой она ответила на мой вопрошающий взгляд там, в больнице, где мы встретились через несколько дней после операции, которую врачи все-таки над ней проделали. Они говорили мне: "Вероятность успеха - двадцать процентов" - и прятали глаза; и меня тогда, помнится, поразило слово "вероятность". Я бы никогда не подумал, что его можно отнести к тому бесконечно теплому, мягкому ощущению, часто сменяемому беспокойством, каким-то горловым, внутренним почти всплеском зарождающемуся во мне всякий раз, когда речь заходит о ребенке.

Татьяна Полушина

Безымянная фея

Сумерки. По затхлой листве шлепают Андрей со Светкой. Ребята стараются выбирать дорогу почище, но снова и снова попадают в склизкое месиво перегнивших листьев и грязи. Что поделаешь, если дожди зарядили мелкой моросью. Осень.

Светка шла впереди, поддерживала длинный подол плаща и тихонечко припевала.

Пролетающие машины обрызгивали ее светом встречных фар, подсвечивая на миг покачивающуюся фигурку. Дождь ей не вредил, она была где-то в другом месте.

Дмитрий Попандопуло

Христо-борец

Геленджикские рассказы

Одесса 2000

Дмитрий Спиридонович Попандопуло

родился (1935) и вырос в городе Геленджик Краснодарского края.

Отец, грек по национальности, погиб на фронте в Великую Отечественную войну.

Мать, санитарка санатория, одна растила двоих сыновей.

Оба стали офицерами Советской Армии.

Дмитрий прослужил более тридцати лет, в отставку ушел в звании подполковника. В годы службы закончил Московский полиграфический институт, факультет графики, последние годы был военным редактором. В газетах и журналах печатались его очерки, заметки, рисунки.

Александр Попов

Мой первый прыжок с парашютом

Цитаты из В.С. Высоцкого "Затяжной прыжок"

Хорошо, что за ревом не слышалось звука,

Что с позором своим был один на один:

Я замешкался возле открытого люка -

И забыл пристегнуть карабин.

Мне инструктор помог -- и коленом пинок -

Перейти этой слабости грань:

За обычное наше "Смелее, сынок!"

Принял я его сонную брань.

И оборвали крик мой,

Евгений Попов

Яеныть

рождественская антиутопия

Представьте себе, товарищи, конец второго тысячелетия от Р.Х.!

И как роскошная машина одного богатого миллионера пересекает площадь Белорусского вокзала, ныне носящую гордое имя Колхозника Лукашенки.

Что? Как? Почему? Внезапно роскошная машина остановилась, взвыв тормозами. Но вовсе не потому, что какой-нибудь безработный бросился под ее колеса. В Москве действительно было тогда много безработных, но еще больше было красивых машин, и они всегда стояли на перекрестках, образуя пробки. Не то, что сейчас.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрей БИТОВ

Образ

Рассказ

Когда Монахову напоминали - друзья ли, родичи ли или прослышавшие о том люди, - что он скоро станет отцом, он видел и слышал их издалека, и лишь слегка удивляли его выражения их лиц, самые различные - то ли проникновенные, то ли сочувственные, но им не подвластные: все с оттенками подрагивания и подмигивания. Притом, чему они подмигивают, им, по-видимому, не было вполне ясно, это было помимо их воли,- и тогда на смену этим выражениям приходила мина достойная. Независимо от того, были ли они сами отцами, эта достойная мина подчеркивала их посвященность в таинство: что они-то знают, что там, за той Дверью, которую ему, Монахову, еще предстоит открыть.

Андрей Битов

Ожидание обезьян

Ты выпил!.. без меня?

"Моцарт и Сальери".

I. КОНЬ

23 августа 1983... хотел написать я. Еще подумал написать: шесть часов утра, -и тогда подумал: не слишком ли. Не лучше ли прославить место, возникшее неожиданно не только за окном, но и в тексте, но и тут заподозрил недоброе: не отвлечет ли читателя экзотическое слово Тамыш от всего, что я только что осилил? не разоблачу ли я себя подобным памятником, ибо что и есть дата и место написания как не надгробный памятник: "произведению от автора"? Ладно, пусть будет только дата. И хотя юридически, в смысле астрономически, уже 24-е, - имеет автор право ставить и 23-е... все-таки нечетное предпочтительнее. Эти сытеющие, по мере приближения к самому концу торжествующие соображения об увековечивании собственных усилий - путались внутри последнего предложения, которое я оттягивал из последних сил, жадно слизывая из окошка первые капли рассвета: белую стену, проступавшую в расступающемся сумраке, кур и индюшек на все более зеленеющей траве, телку Мани-Мани, лепешку мамы Нателлы - всю дивную жизнь, что придвинулась ко мне, как награда, так близко, что невозможно более терпеть это нетерпение, и я кончаю эту повесть с цыпленком на левой ноге

Андрей БИТОВ

Стенограмма программы "Ночной полет"

Ведущий: Андрей МАКСИМОВ

А. МАКСИМОВ: Вы сказали, что Пушкин не был особенно веселым человеком. А почему в России такого сумасшедшего юмора почти не бывает? Например, Зощенко, который считается юмористом, один из самых грустных писателей. В чем тут дело?

А. БИТОВ: Зощенко и Гоголь, кстати.

А. МАКСИМОВ: Почему в России не получается хохотать до упаду?

А. БИТОВ: Мы же все вырываем из контекста. Меня вообще не трогает, когда меня смешат. Когда это происходит, мне не смешно. Ну, кроме, наверное, цирка, где можно смешить.

Она-молодая, красивая, бедная… Он-постарше, знаменит, умен, богат… Кажется, читателя ждет очередная версия сказки о несчастной девушке, враз ставшей принцессой? Но нет, роман Хлои Бивен «Неожиданное приглашение» успешно избежал повторения трогательного сюжета. Финал непредсказуем, так как между героями едва ли не откровенная вражда. Чувства, чувственность до поры молчат или намеренно затаиваются.

Давно уже было замечено, что ум нередко оказывается в дураках у сердца… Тот ли это случай?..