Из казанских воспоминаний

Анатолий Федорович Кони

ИЗ КАЗАНСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ

ИЗ ЗАПИСОК И ВОСПОМИНАНИЙ СУДЕБНОГО ДЕЯТЕЛЯ

Если бы знаменитый криминолог Ломброзо увидал некоего Нечаева, которого мне пришлось обвинять в Казани весной 1871 года, то он, конечно, нашел бы, что это яркий представитель изобретенного итальянским ученым преступного типа и прирожденный преступник-маттоид.

Маленького роста, растрепанный, с низким лбом и злыми глазами, курносый, он всей своей повадкой и наружностью подходил к излюбленному болонским профессором искусственному типу. Он представлял вместе с тем и своего рода психологическую загадку по той смеси жестокости, нахальства и чувствительности, которые отражались в его действиях.

Другие книги автора Анатолий Фёдорович Кони

Настоящий очерк в сущности касается вопроса педагогического, то есть вопроса о том, не следует ли при современном состоянии уголовного процесса расширить его академическое преподавание в сторону подробного исследования и установления нравственных начал, которым должно принадлежать видное и законное влияние в деле отправления уголовного правосудия.

Нет сомнения, что историко-догматическая сторона в преподавании уголовного процесса везде должна занимать подобающее ей по праву место, но думается, что настало время наряду с историей и догмою осветить и те разнородные вопросы, возникающие в каждой стадии процесса, которые подлежат разрешению согласно существенным требованиям нравственного закона — этого non scripta, sed nata lex (Не писанный, но естественный закон). Ими у нас до сих пор почти никто систематически не занимался, а между тем нравственным началам, как мне кажется, принадлежит в будущем первенствующая роль в исследовании условий и обстановки уголовного процесса. Формы судопроизводства теперь повсюду более или менее прочно установились. Точно так же определился и взгляд на ценность, пригодность и целесообразность различных судебных учреждений. Законодательство, под влиянием временных ослеплений, может, конечно, отступать назад и возвращаться к устарелым и отжившим учреждениям, но на коренные начала правосудия — гласность, устность, непосредственность и свободную оценку доказательств — оно серьезно посягнуть не решится.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В третий том вошли его судебные речи в качестве обвинителя, а также кассационные заключения и напутствия присяжным.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В первый том вошли: "Дело Овсянникова", "Из казанских воспоминаний", "Игуменья Митрофания", "Дело о подделке серий", "Игорный дом Колемина" и др.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В четвертом томе изложены правовые воззрения А.Ф. Кони.

Анатолий Федорович Кони

ПЕТЕРБУРГ. ВОСПОМИНАНИЯ СТАРОЖИЛА

МЕМУАРЫ

Не один Петербург настоящих дней - пустынный, безжизненный и "оброшенный", - но и тот огромный и густо населенный, роскошно обстроенный город, полный торгового и уличного движения, каким он был перед злополучной войной до 1915 года, во многом отличается от Петербурга с начала пятидесятых до половины шестидесятых годов, не только своим внешним видом, обычаями и условиями жизни, но даже и названием.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В пятом томе изложены очерки Кони биографического характера.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

Во второй том вошли воспоминания о деле Веры Засулич

Анатолий Федорович Кони

ИВАН ДМИТРИЕВИЧ ПУТИЛИН

ИЗ ЗАПИСОК И ВОСПОМИНАНИЙ СУДЕБНОГО ДЕЯТЕЛЯ

Начальник петербургской сыскной полиции Иван Дмитриевич Путилин был одной из тех даровитых личностей, которых умел искусно выбирать и не менее искусно держать в руках старый петербургский градоначальник Ф. Ф. Тренов. Прошлая деятельность Путилина, до поступления его в состав сыскной полиции, была, чего он сам не скрывал, зачастую весьма рискованной в смысле законности и строгой морали; после ухода Трепова из градоначальников отсутствие надлежащего надзора со стороны Путилина за действиями некоторых из подчиненных вызвало большие на него нарекания. Но в то время, о котором я говорю (1871 - 1875), Путилин не распускал ни себя, ни своих сотрудников и работал над своим любимым делом с несомненным желанием оказывать действительную помощь трудным задачам следственной части. Этому, конечно, способствовало в значительной степени и влияние таких людей, как, например, Сергей Филиппович Христианович, занимавший должность правителя канцелярии градоначальника. Отлично образованный, неподкупно честный, прекрасный юрист и большой знаток народного быта и литературы, близкий друг И. Ф. Горбунова, Христианович был по личному опыту знаком с условиями и приемами производства следствий. Его указания не могли пройти бесследно для Путилина. В качестве опытного пристава следственных дел Христианович призывался для совещания в комиссию по составлению Судебных уставов. Этим уставам служил он как правитель канцелярии градоначальника, действуя, при пересечении двух путей административного усмотрения и судебной независимости - как добросовестный, чуткий и опытный стрелочник, устраняя искусной рукой, с тактом и достоинством, неизбежные разногласия, могшие перейти в резкие столкновения, вредные для роста и развития нашего молодого, нового суда. На службе этим же уставам, в качестве члена Петербургской судебной палаты, окончил он свою не шумную и не блестящую, но истинно полезную жизнь.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Александр Александрович Крон

О Всеволоде Иванове

Воспоминания

Не помню, кто и при каких обстоятельствах познакомил меня со Всеволодом Ивановым. Забыл, и не потому, что мне, тогда еще начинающему, было неинтересно познакомиться с маститым писателем, а потому, что это было одно из тех формальных знакомств, каким связаны почти все люди, бывающие на одних и тех же заседаниях. Вероятно, в прошлом веке знакомству с мэтром предшествовали волнующие хлопоты: писались письма, затем некто связующий вез куда-то трепещущего юнца на извозчике, наконец, происходило представление, и юнец приглашался в дом. В данном случае ничего похожего не произошло, встречаясь в общественных местах, мы стали здороваться - и только. Садились мы почти всегда врозь, и первое время я изощрял свою наблюдательность, разглядывая, как В.В. долго усаживается, с тем чтоб потом долго не менять покойной и естественной позы: руки сложены на коленях, голова слегка откинута назад, - поди угадай, целиком поглощен происходящим или полностью отсутствует. Вообще все мои тогдашние представления о В.В. отличались крайней противоречивостью, он казался старше своих лет, а при этом проглядывало в нем что-то совсем младенческое, было в его лице нечто жестокое - и кроткое, чопорное - и простодушное, трезвое - и мечтательное; с одного боку - половецкий хан, с другого - скандинавский пастор - все это никак не совмещалось. Уставши от этих несовместимостей, я отказался от дальнейших попыток составить окончательное суждение, и в течение многих лет для меня раздельно существовали два Всеволода Иванова: один - знакомый только по книгам и спектаклям, автор "Блокады" и "Бронепоезда", "Партизанских повестей" и "Похождений факира" и другой - крепко, но рассеянно пожимавший мне руку при встрече в различных литературных кулуарах загадочно-молчаливый человек. С автором "Бронепоезда" я был в отношениях глубочайшей интимности, с тем, другим - только в вежливых. В первые годы после войны к вежливым прибавились деловые - работая в комиссии по драматургии Союза писателей, я стал получать от В.В. отстуканные на машинке коротенькие записочки почти стандартного содержания: надо оказать содействие некоему автору, ступившему на тернистый путь драматического искусства.

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ

Муни

1

Я ВСЕ-ТАКИ БЫЛ

Самуил Викторович Киссин, о котором я хочу рассказать, в сущности, ничего не сделал в литературе. Но рассказать о нем надо и стоит, потому что, будучи очень "сам по себе", он всем своим обликом выражал нечто глубоко характерное для того времени, в котором протекала его недолгая жизнь. Его знала вся литературная Москва конца девятисотых и начала девятьсот десятых годов. Не играя заметной роли в ее жизни, он, скорее, был одним из тех, которые составляли "фон" тогдашних событий. Однако ж поличным свойствам он не был "человеком толпы", отнюдь нет. Он слишком своеобразен и сложен, чтобы ему быть "типом". Он был симптом, а не тип.

Луис Ламур: краткая биография

Луис Ламур (Louis L'Amour) родился 22 марта 1908 и ушел из жизни 10 июня 1988. Краткая биография:

Он родился Луисом Дарборном ЛаМуром в Джеймстауне, Северная Дакота. Его отец был ветеринаром, любителем лошадей и собак, крепким атлетом, который учил трех своих сыновей боксу. Его мать, хранившая семейный очаг, была известна как завзятый читатель и великий рассказчик. У семьи была библиотека из 300 книг, и юный Луис читал с жадностью. Он также часто посещал городскую библиотеку. Он читал книги начиная с Шекспира до Зена Грея, от Чарльза Диккенса до Джека Лондона - он любил читать. Семья попала в тяжелые времена в 20-х, и он отправился на юго-запад в 1923. В то время Луис покинул дом в возрасте 15 лет, не желающий быть обузой семье.

Джин ЛАНДРАМ

ЛИЗ КЛАЙБОРН: УПОРНЫЙ ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЬ

Интуиция - дар богов; логика - се верный слуга.

Альберт Эйнштейн

Спросите деловую женщину или любую женщину, которая делает какие-то покупки, что возникает в их воображении при одном упоминании "Лиз", и Вы получите мгновенное объяснение, достойное исследователя маркета на Мэдисон-Авеню. Названия "Лиз-Спорт" и "Лиз-Одсжда" получили национальное признание быстрее, чем любая другая марка в истории производства предметов одежды. Первые изделия были отгружены в 1976 году, а к 1986 году это уже были предприятия, удовлетворяющие всех американских женщин, мечтающих о профессиональной, практичной и приемлемой по стоимости одежде. "Liz" мгновенно завоевала признание свободными, но элегантными, современными женскими костюмами в спортивном стиле, предназначенными для всех женщин, где бы и кем бы они ни работали. Это было универсальное предложение, буквально, для всех, с простым, но функциональным стилем, совмещающее и разнообразие, и сочетаемость, чего никогда прежде не встречалось в линиях одежды, сделанной конкурентами. "Модная, функциональная и доступная по цене" - торговая марка Лиз. Самое удивительное то, что имидж "Liz" был создан меньше чем за десятилетие беспрецедентный подвиг для озлобленной, как цепные собаки, своры конкурентов в "тряпичном" бизнесе. Как это часто случается, уровень продажи и кривые успеха полностью совпадали с восходящими по спирали признанием и популярностью фирменной марки "Liz".

Джин ЛАНДРАМ

ТОМ МОНАГЕН - СОРЕВНУЮЩИЙСЯ

"Я намерен побеждать, выводить компанию на все новые рубежи и выигрывать соревнованием. Это цитата из биографии Тома Монагена "Тигр Пиццы", 1986 год. Такая мотивация свойственна всем лидерам, отличившимся сверхдостижениями. В ходе исследования психологических мотиваций (Нойс, 1984) было обнаружено, что предпринимателей больше всего стимулирует риск на грани фола. Возникающий в самые трудные моменты "инстинкт самосохранения" заряжает их энергией, и они продолжают состязаться - будь то работа или игра. Следующая выдержка из материалов исследования свидетельствует об уровне напряженности, которая сопутствует деятельности большинства предпринимателей: "Для меня неважно, с кем играть. Я всегда побеждаю. Я играю для того, чтобы побеждать, а когда игра заканчивается, первым возникает желание вернуть деньги". Исследование показало, что выдающихся предпринимателей подстегивает дух состязания, как в работе, так и в игре, и наблюдатели не выявили никаких отличий в том, как они ведут себя в этих двух различных сферах.

О Владимире Лермонтове

Лермонтов Владимир Юрьевич - личность загадочная, непредсказуемая и мистическая. Он является потомком древнего шотландского рода Лермонтов. Наделенный глубокой интуицией, восприимчивостью, он проходит по жизни, руководствуясь не логикой разума, а повелениями внутреннего голоса, высших просветлений и озарений. Он всегда и во всем ищет глубинный, космический, божественный смысл. И потому его путь витиеват и непредсказуем, он не живет в обычном смысле, а исследует жизнь, странствует, познает, а главное, созидает, творит и старается жизнь всех людей сделать добрее, светлее и радостнее.

Лукьянов Аркадий Викторович

(родился  19.10.1959 г.) - специалист в области истории философии, философии религии, теории познания и методологии науки: доктор философских наук, профессор. Родился в г. Уфе Республики Башкортостан. Окончил физический факультет БашГУ (1982), аспирантуру кафедры философии БашГУ (1987), работал ассистентом, старшим преподавателем, доцентом кафедры философии БашГУ (1987-1995 гг.). С 1996 г. - профессор кафедры.

Макеев В.Ф.

А раньше - целая жизнь...

Аннотация издательства: Биографическая повесть о боевых делах летчика морской авиации Героя Советского Союза В.Н.Каштанкина на Балтике в 1941-1943 годах и очерках о моряках,геройски сражавшихся с фашисткими захватчиками.

От автора

Москва засыпала. Гасли окна в домах. Все меньше становилось на улицах машин. Спешили домой запоздалые прохожие. Не замедлив хода у давно опустевшей остановки, с шумом пронесся полутемный трамвай. Я стоял у окна и смотрел на мерцающие огни ночного города, в отдалении рубиновыми поясками обозначилась стрела Останкинской телебашни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Федорович Кони

КНЯЗЬ А. И. УРУСОВ И Ф. Н. ПЛЕВАКО

ВОСПОМИНАНИЯ О СУДЕБНЫХ ДЕЯТЕЛЯХ

В первые годы по введении судебной реформы в петербургском и московском судебных округах, блестяще опровергая унылые предсказания, что для нового дела у нас не найдется людей, выдвинулись на первый план четыре выдающихся судебных оратора. Это были Спасович и Арсеньев в Петербурге, Плевако и Урусов в Москве. Несмотря на отсутствие предварительной технической подготовки, они проявили на собственном примере всю даровитость славянской натуры и сразу стали в уровень с лучшими представителями западноевропейской адвокатуры.

Кони Анатолий Федорович - об авторе

Кони (Анатолий Федорович) - известный судебный деятель и оратор; род. 28 января 1844 г. в СПб. (о родителях его см. ниже). Воспитывался до 12 лет дома, потом в нем. училище св. Анны, откуда перешел во 2-ю гимназию; из VI класса гимназии прямо держал в мае 1861 г. экзамен для поступления в спб. унив. по математическому отделению, а по закрытии, в 1862 г., спб. университета, перешел на II курс юридического факультета московского университета, где и кончил курс в 1865 г. со степенью кандидата. Ввиду представленной им диссертации: "О праве необходимой обороны" ("Моск. Унив. Изв.",1866 г.), К. предназначен был к отправке за границу для приготовления к кафедре уголовного права, но, вследствие временной приостановки этих командировок, вынужден был поступить на службу, сначала во временной ревизионной комиссии при государственном контроле, потом в военном министерстве, где состоял в распоряжении начальника главного штаба, графа Гейдена, для юридических работ. С введением судебной реформы К. перешел в спб. судебную палату на должность помощника секретаря, а в 1867 г. - в Москву, секретарем прокурора московской судебной палаты Ровинского; в том же году был назначен товарищем прокурора сначала сумского, затем харьковского окружного суда. После кратковременного пребывания в 1870 г. товарищем прокурора спб. окружного суда и самарским губернским прокурором, участвовал в введении судебной реформы в казанском округе, в качестве прокурора казанского окружного суда; в 1871 г. переведен на ту же должность в спб. окружный суд; через четыре года назначен вице-директором дпт. министерства юстиции, в 1877 г. - председателем спб. окружного суда, в 1881 г. председателем гражданского дпт. судебной палаты, в 1885 г. - обер-прокурором кассационного дпт. сената, в 1891 г. - сенатором уголовного кассационного дпт. сената, а в окт. следующего года на него вновь возложены обязанности обер-прокурора того же дпт. сената, с оставлением в звании сенатора. Таким образом, К. пережил на важных судебных постах первое тридцатилетие судебных преобразований и был свидетелем тех изменений, которые выпали за это время на долю судебного дела, в отношениях к нему как правительственной власти, так и общества. Будущий историк внутренней жизни России за указанный период времени найдет в судебной и общественной деятельности К. ценные указания для определения характера и свойства тех приливов и отливов, которые испытала Россия, начиная с средины 60-х годов. В 1875 г. К. был назначен членом совета управления учреждений вел. кн. Елены Павловны; в 1876 г. он был одним из учредителей спб. юридического общества при университете, в котором неоднократно исполнял обязанности члена редакционного комитета угол. отд. и совета; с 1876 по 1883 г. состоял членом Высочайше учрежденной комиссии, под председательством графа Баранова, для исследования железнодорожного дела в России, причем участвовал в составлении общего устава Российских железных дорог; с того же 1876 по 1883 г. состоял преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства в императорском училище правоведения; в1877 г. избран был в столичные почетные мировые судьи, а в 1878 г. в почетные судьи СПб. и Петергофского уездов; в 1883 г. был избран в члены общества психиатров при военно-медицинской акд.; в 1888 г. командирован в Харьков для исследования причин крушения императорского поезда 17 октября того же года и для руководства следствием по этому делу, а в 1894 г. в Одессу, для направления дела о гибели парохода "Владимир"; в 1890 г. харьковским университетом возведен в звание доктора уголовного права (honoris causa); в 1892 г. избран московским университетом в почетные его члены; в 1894 г. назначен членом комиссии для пересмотра законоположений по судебной части.

Анатолий Федорович Кони

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ

СТАТЬИ И ВОСПОМИНАНИЯ О ПИСАТЕЛЯХ

I

Большинство путешественников, посещавших Швейцарию, конечно, знает высокую гору на озере Четырех кантонов, с которой на высоте шести тысяч футов открывается удивительный вид на лежащую внизу равнину, изрезанную железными дорогами, на поэтический Люцерн, на зеленовато-голубые озера, обрамленные гордыми скалами, и на цепь Альп Бернского Оберланда. Величественным блистаньем их белоснежных вершин при восходе солнца ездят специально любоваться, проводя для этого ночь на вершине Риги, в гостиницах, устроенных на площадке, именуемой РигиКульм.

Анатолий Фёдорович Кони

МОТИВЫ И ПРИЕМЫ ТВОРЧЕСТВА НЕКРАСОВА

(Беглые заметки)

Статья была впервые опубликована в издании: "Некрасов. Памятка ко дню столетия рождения. 22 ноября 1821- 22 ноября (5 декабря) 1921 г., Пб., 1921, стр. 15-17. А. Ф. Кони написал ее в процессе чтения в послереволюционные годы многочисленных лекций о Н. А. Некрасове. По свидетельству В.Е. Евгеньева-Максимова, присутствовавшего на лекциях, статья эта дает представление о первой части лекций, состоявших обычно из общей характеристики поэзии Некрасова и личных воспоминаний Кони о нем (В. Евгеньев-Максимов, Некрасов и его современники, М., 1930, стр. 40). Статья перепечатана в пятом (посмертном) томе "На жизненном пути" (Л., "Прибой", 1929). Печатается по первой публикации с исправлением явных опечаток.