Из армии с любовью…

Из армии с любовью…

— Коли! — кричит он мне.

Но на меня напал стопор, — я ненавижу чудовищ, я — не-на-ви-жу! Ненависть переполняет. Клокочет.

Знаю отныне, что такое погибнуть за свой народ. Ничего не бывает на свете слаще и почетней. Ничего в жизни я не Сделаю беззаветней, чем это!..

Отрывок из произведения:

Мне досталось… Но я любил гнев нашего капитана. Это был благородный гнев мужчины, — он не опускался до мелочей. Мне — нравилось.

Я стоял перед строем, а он кричал:

— Чекист!.. Твою мать!.. Недоделанный!.. Ты кого облевал, ты не себя облевал, ты всю роту облевал… Сторож!

Можно и дальше цитировать, нового ничего не будет. Я стоял по стойке «смирно» и про себя что-то бубнил ему, в отместку. Так у нас получался диалог…

Он ворвался полчаса назад в казарму, ненадолго заперся у себя в кабинете, потом приказал строиться… В пересказе капитана я выглядел опустившимся чудовищем, дегенератом с шизофреническими наклонностями, законченным алкашом. Так ему хотелось, он любил живописные сценки… Я прощал нашего капитана, ему, наверное, досталось побольше моего. Стоял с замкнутым, несколько испуганным, как и полагалось, лицом, изображая покаяние.

Другие книги автора Владимир Николаевич Орешкин

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Третья книга

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Вторая книга.

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Захватывающий приключенческий триллер, в центре которого ничем не примечательный с виду человек становится по воле рока могущественной личностью, ответственной не только за себя, но и за судьбы других людей.

Вторая Четвёртая

Владимир Орешкин

Нино, одинокий бегун

Дверь за мной захлопнулась с такой силой. Что я понял, открыть её вновь не удастся никогда.

В кармане по прежнему был паспорт, где в графе "профессиональная предрасположенность" не было ни единой цифры. Я улыбнулся и как последний дурачок почесал затылок - вот это дела! Интересно, что скажут родители.

На перекрёстке сидел нищий в рваном на плече пиджаке и засаленных серых брюках.

ВЛАДИМИР ОРЕШКИН

КАМИКАДЗЕ

Мне позвонил Степанов, давний приятель с факультета, в двенадцать часов ночи. - Старик, - сказал он, - чертовски рад слышать... Как сам? - Порядок, - пробормотал я и в свою очередь спросил: - Ты когда-нибудь разводился? - Два раза. - У меня на этой неделе дебют. - Правильно, - обрадовался Степанов, - молодец. Они садятся на шею... Кто кого бросает? - Она меня. Последовал короткий одобрительный смешок, после которого полузабытый Степанов сказал: - Старик, ты похож на себя... Но хочу подсластить твою пилюлю... Дело вот в чем: тебе что-нибудь говорит фамилия Прохоров? Я покопался в памяти и ответил; - Нет. - А между тем это был способный журналист, трудяга. Отец двух детей. Месяц назад, как-то в обед, он вдруг ни с того ни с сего сиганул из окна. С двенадцатого этажа. - Спасибо, - сказал я, - мне уже легче. - Ты меня не так понял.,. Он работал в моем отделе. - Да, паршиво, - сказал я. Мимо не прошло, с какой небрежностью он бросил это: в моем отделе. - Ты меня опять не так понял... У нас освободилось место... Где ты сейчас? Процветаешь, наверное?.. Все равно. У нас тебе будет лучше. - Благодетель, - сказал я, не веря в собственное счастье. - Не ерничай... Завтра к одиннадцати приходи. Поболтаем на эту тему... Как у тебя со временем? Как со временем у безработного? Полный ажур. - Но... - сказал я осторожно, - ты же знаешь, я неудачник. Меня выпирают при первом же сокращении. По профнепригодности... Как сбивающего коллектив с общего ритма. - Ерунда, - легкомысленно сказал Степанов. - Должна же когда-нибудь фортуна повернуться к тебе нужным местом... И потом, сейчас мода на типов, постоянно попадающих в переделки, - Благодетель, - повторил я. - Но ты же знаешь, нет ничего хуже однокурсника-начальника. Как теперь тебя называть? - Ты что, я не понял, отказываешься? - Окстись, - перекрестился я, - как тебе такое могло померещиться!.. Едва я положил трубку, телефон затрезвонил снова. После непродолжительного молчания меня в высшей степени тактично попросили позвать Ларису Николаевну... Лариса Николаевна - моя жена. Бывшая. С этого понедельника. Я стучу в ее дверь и громко, с тем чтобы услышал ЭТОТ, бросаю: - Дорогая, тебя... Твой козел... Скажи ему, чтобы после десяти не звонил. Если он, конечно, воспитанный человек. Скрываюсь у себя в комнате и включаю телевизор. В душе детское злорадство - она еще покусает локти, когда узнает, что я нашел работу. Да еще какую! Она, расчетливая моя, порыдает ночью в подушку, орошая ее неправедными слезами... Еще пожалеет о девизе, придуманном для меня: НЕ ОТ МИРА СЕГО! Я знаю свой глобальный недостаток, который в конце концов окончательно доконал ее: я просто-напросто не умею учиться на собственных ошибках. Но мы дополняли друг друга: она выучилась на моих... Честь ей и хвала.

Замечательный литературный киносценарий, по которому собирались, да так и не сподобились, к большому сожалению, снять фильм.

Текст представлен в авторской редакции, орфографии и пунктуации.

Популярные книги в жанре Современная проза

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Дино Буццати, наряду с Чезаре Павезе, Луиджи Малербой и Итало Кальвино, по праву считается одним из столпов итальянской литературы XX века. Проза Буццати обладает особой силой притяжения, и это относится не только к крупным его вещам, но и к рассказам – данное издание, пожалуй, наиболее полное их собрание.

Дино Буццати, наряду с Чезаре Павезе, Луиджи Малербой и Итало Кальвино, по праву считается одним из столпов итальянской литературы XX века. Проза Буццати обладает особой силой притяжения, и это относится не только к крупным его вещам, но и к рассказам – данное издание, пожалуй, наиболее полное их собрание.

Роман, события которого развертываются в годы второй мировой войны в Канаде, посвящен нелегкой судьбе восьмилетнего мальчика-сироты. В противовес безрадостной действительности он создает в своем воображении чудесный фантастический мир, где живут добрые, благородные существа, помогающие ему найти силы для борьбы со злом.

Повесть Андрея Ефремова – это чрезвычайно занимательная и запутанная история о превратностях любви. Его герои оказываются ввергнутыми в круговорот треволнений мозолистой рукой страсти и уже не принадлежат ни себе, ни миру, а только ей одной, и движутся в направлении, указанном данной катастрофой. И выхода им оттуда нет, потому что любовь не имеет счастливого конца.

Полночь.

День закончился.

Я помню вещи – странные и обычные, помню происшествия и рутину. Почему-то трудно назвать этот день – был ли он приятным? – нет; был скучным или тяжелым? – нет; необычным, пустым, интересным, удачным, долгим или коротким? – нет, нет, нет и нет.

Первое, что я могу вспомнить сейчас – тусклый троллейбус, колышущийся в широкой пустоте ночи; на улицах нет людей и только дикие кошки играют в свои древние непонятные игры. Я ехал, думая длинные ночные мысли, – о времени, о жизни, о смысле всего этого. У меня есть своий демон, как он был у Сократа, но мой демон похож на меня – он редко бывает серьезен и часто бывает жесток. Он часто смеется надо мной, но всегда спасает меня, если нужно.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Я направил ствол и… сделал. «Убиваешь не ты, — подумал я, — убивает твой автомат, ты только нажимаешь на курок. Трудно убивать, ножом или рукой. Самое главное, чтобы после твоего выстрела человек сразу же умер, не мучился».

Роман Капитонов (Рома Динамит)

Дело сразу назвали «дохлым», так как подобных акций происходило много, но редко расследования доходили до логического конца. Но были силы, которые во что бы то ни стало желали наказать убийц.

Книга рассказывает о героических делах летного и технического состава 135-го гвардейского Таганрогского трижды орденоносного авиационного полка. Автор — опытный воздушный разведчик. С июля 1943 года по май 1945 года он совершил 179 боевых вылетов, в основном разведывательных, с успехом выполнял самые ответственные задания. За подвиги Н. А. Бондаренко награжден пятью орденами и многими медалями. Но о себе он пишет скупо, главное для него — рассказать о боевых товарищах, о их героических делах.

Писать рассказы, повести и другие тексты я начинал только тогда, когда меня всерьёз и надолго лишали возможности работать в кинематографе, как говорится — отлучали!..

Каждый раз, на какой-то день после увольнения или отстранения, я усаживался, и… начинал новую работу. Таким образом я создал макет «Полного собрания своих сочинений» или некий сериал кинолент, готовых к показу без экрана, а главное, без цензуры, без липкого начальства, без идейных соучастников, неизменно оставляющих в каждом кадре твоих замыслов свои садистические следы.