Итоги 'тринадцатой пятилетки'

Борис Екимов

Итоги "тринадцатой пятилетки"

Советские "пятилетки" - нынче уже история, но по времени близкая. Конечно, выцвели, обветшали, но еще висят кое-где в провинции плакаты, на каменных стенах не стерлись "письмена": "Планы пятилетки - в жизнь!" И вот еще одна позади - тринадцатая, официально не объявленная, - число несчастливое, годы 1992 - 1996-й.

Какой была она для сельской России? Говорить о России в целом легче "от имени народа", как выражаются - "народ не поймет", "народ не простит". Грешат этим не только правители, депутаты, но все подряд. Вот хороший, милый актер, которого многие любят по прежним фильмам, сообщает нам: "Я знаю, как живут и что думают люди во Владимире, Рязани, Калуге, те, кто работает на земле, и те, кто уехал от нее. Недавно президент издал указ о праве на землю. Есть надежда, что вырастет урожай".

Другие книги автора Борис Петрович Екимов

По утрам теперь звонил телефон-мобильник. Черная коробочка оживала: загорался в ней свет, пела веселая музыка и объявлялся голос дочери, словно рядом она:

— Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец! Вопросы и пожелания? Замечательно! Тогда целую. Будь-будь!

Коробочка тухла, смолкала. Старая Катерина дивилась на нее, не могла привыкнуть. Такая вроде малость — спичечный коробок. Никаких проводов. Лежит-лежит — и вдруг заиграет, засветит, и голос дочери:

Борис Петрович Екимов

РАССКАЗЫ

КАК РАССКАЗАТЬ...

СТАРЫЕ ЛЮДИ

ПТИЦЫ БОЖЬИ

НОЧНЫЕ БЕСЕДЫ

ЧУЖОЙ

ЧТО СКАЖЕТ КУМ НИКОЛАЙ

ЗУБ

ТЫСЯЧА РУБЛЕЙ В ФОНД МИРА

БОЛЕЗНЬ

ОБИДА

БИЗНЕС

КАК ДЕД ПЕТРО УМИРАЛ

СТЕНЬКИН КУРГАН

ЭКСПЕРИМЕНТ

КАК РАССКАЗАТЬ...

Каждую весну, вот уже пятый год подряд, Григорий брал отпуск на десять дней и уезжал на весеннюю рыбалку, на Дон.

Борис Екимов

Память лета

короткие рассказы

СТЕПНАЯ БАЛКА

Начну с читательского письма: "В свое время, в очень давние уже годы, пришлось мне ехать машиной в ваших краях, от Калача к Суровикину. Решили отдохнуть, отъехали от дороги к небольшой балочке. Из машины вышли - и словно иной мир. Описать не могу, но помню и через тридцать лет. Это было в мае или июне..."

Немножечко странновато, не правда ли? Обычная степная балка. Что в ней? "Пальмы юга" там не растут. Лишь - трава, кустарник, деревья. А вот помнится и через тридцать лет. Наверное, не зря.

Борис Петрович Екимов

МАЛЬЧИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ

Рассказ

Утренний автобус на Большую Головку давно ушел, до вечернего было далеко; а тащиться к грейдеру, на попутку, с чемоданом да объемистой сумкой не хотелось. Оставалось одно - ждать.

Стеклянный теремок автовокзала лежал на отшибе от станции, считай, посреди степи. Июльский солнечный день наливался жаром, в тесном зальчике становилось душно, и выбирался народ на волю, на ветерок, располагаясь под навесами и в соседней лесополосе, под сенью пыльных вязов.

БОРИС ЕКИМОВ

ФЕТИСЫЧ

Время - к полудню, а на дворе - ни свет, ни тьма. В окна глядит си-зая наволочь поздней ненастной осени. Целый день светят в домах по хутору электрические огни, разгоняя долгие утренние да вечерние сумерки.

Девятилетний мальчонка Яков, с серьезным прозвищем Фетисыч, обычно уроки готовил в дальней комнате, там, где и спал. Но нынче, скучая, пришел он на кухню. Стол был свободен. Возле него отчим Фетисыча, Федор, маялся с похмелья: то чай заваривал, то наводил в большую кружку иряну - отчаянно кислого "откидного" молока с водой. Тут же топала на крепких ножонках младшая сестра Фетисыча - кудрявая Светланка.

Борис Екимов

ПРО ЧУЖБИНУ

В конце декабря объявился на хуторе Вася Колун. Он всегда старался подгадать к празднику: Рождество ли, масленица, Пасха, Троица, когда сам Бог велит погулять. Околачивался Вася в последние годы в райцентре да в городе: шоферил, чем-то торговал (не от себя, конечно), машины ремонтировал. Словом, на все руки. Как, впрочем, и многие нынче. Колхозам - конец. В городах заводы стоят. Вот люди и применяются. Тем более молодые.

Борис Екимов

БЕЛАЯ ДОРОГА

Вот и осень. Ночи стали холодными. Пора с летом прощаться, собираясь в город, на зимние квартиры.

В последнее воскресенье августа поехали мы к озеру Некрасово. Дорога туда не больно длинная, но без асфальта: колдобины, объезды, а потом и вовсе сыпучие пески. Редкая машина пройдет.

Добрались. Молодые мои спутники остались у воды, с удочками. Я ушел в Пйски. Пйски их у нас называют, хотя правильней, конечно, Пески.

Борис Екимов

"НЕ РУГАЙ МЕНЯ..."

Старый наш дом размерами невелик: кухонька в одно окошко, по обе стороны кухни - тесные комнатки. Дверные проемы - с нехитрыми шторками. Секретов за ними не удержать.

Обычно, во времена прежние, в холодную пору, вся жизнь текла на кухне, возле теплой печки да обеденного стола. Там готовят еду, там обедают, ужинают, там и гостей принимают в будни: соседка забежит, кто-то заглянет мимоходом.

Популярные книги в жанре Публицистика

К завершению работы ХV-го Всемирного русского народного Собора

Собор, соборность – исконно русские понятия. Неотъемлемая часть нашего национального менталитета. Большевики стремились уничтожить, оклеветать (как и всё русское) эту особенность. Поэтому только с падением большевистской русофобской диктатуры оказалось возможным возобновить традицию.

Первый собор состоялся в 1993 году. Его тема – "Пути духовного обновления русского народа и его движения к национальному возрождению". Заседания проходили в Даниловом монастыре. И это не случайно: патриархия поддержала инициативу, предоставила собору свою резиденцию. Считаю долгом напомнить имена главных организаторов, стоявших у истоков новой общественной организации: дипломат Ю.Г. Луньков, покойный Вадим Кожинов, политолог Игорь Кольченко, Станислав Куняев, писатель Олег Волков. Помогал и тогдашний митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (ныне патриарх). В Совет собора ввели тогда и меня.

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Все, кого Ельцин призывает на службу, напоминают наложниц, которые прихорашиваются, напомаживаются, жеманно надевают кружавчики, брызгают под мышки дезодорантом. Торопятся в шатер к богдыхану. Некоторое время оттуда слышатся сопение, повизгивания, скрипы, а потом растрепанную, как Ястржембский, помятую, как Сатаров, обмоченную, как Костиков, защипанную, как Кириенко, раздутую, как Черномырдин, вывернутую наизнанку, как Немцов, выгнутую колесом, как Примаков, печальную, как Сысуев, мертвую, как Егоров, использованную, израсходованную наложницу выталкивают из шатра, и она в слезах, в синяках, в плывущей помаде, придерживая на плечах остатки одежды, дает интервью на "Эхе Москвы". В конце концов ее из жалости подбирает Лужков, который, как оказалось, является большим любителем подержанных вещей.

Доблестная Советская Армия в ущельях Гиндукуша, в злых песках пустыни Регистан, в степях Герата и Кандагара нанесла поражение фундаменталистам. Остановила Гогу и Магогу в чалме, под зеленым стягом. Создала крепкое военное государство Наджибулы на южных рубежах Красной империи. Но предатели Горбачев и Шеварднадзе разрушили оборону, увели из Афганистана войска под улюлюканье либеральных писак. Наджибула был повешен, армия осквернена, Советский Союз распался. Талибы, как саранча, хлынули в Среднюю Азию. И сегодня они воюют в Таджикистане, оккупировали юг Киргизии, движутся в Чечню.

Найден черновик “Тихого Дона”, драгоценная кипа, где рукою Шолохова, с тысячами помарок и зачеркиваний, вставок и изъятий, создана рукопись самого мощного и русского в ХХ веке романа, многострадального и святого. Событие не меньшее, как если бы отыскался подлинник “Слова о полку Игореве”, тот, принадлежавший Мусину-Пушкину манускрипт, что сгорел в московском пожаре 12-го года.

Найдена рукопись, и что же? Может быть, забили кремлевские колокола? Или выступил президент России? Или Академия наук собралась на внеочередную сессию? Ничуть ни бывало — две-три вялые газетные публикации, куцые телесюжеты, да Черномырдин приехал в Союз писателей потолковать о том, как половчее выкупить рукопись, а потом танцевал в ресторане то ли цыганочку, то ли “семь-сорок”.

Вы думаете, что Явлинскому жаль чеченских детишек, гибнущих под бомбами? Он, "натовец", не жалел сербских мальчиков, убитых "томагавками", русских девочек, умирающих в голодной глубинке, не жалел паренька, простреленного на баррикаде Дома Советов, не жалел несчастного Пуго, в чьей крови были вымазаны его лакированные штиблеты. Вы думаете "Отечество — Вся Россия" лишь случайно повторяет требование Запада прекратить армейскую операцию в Чечне, начать переговоры с бородачами? Безродное "Отечество", воплощение татарского, ингушского, башкирского сепаратизма, соединило свои русофобские инстинкты с московским сепаратизмом, самым лицемерным и гнусным, который, как упырь с золотым хоботком, выпил живые соки страны. Гусинский со своим НТВ, что сладостно воспевает людские пороки и вершит вечный пир содомитов,— недолго рядился в камуфлированный мундир воина-патриота, восхвалял подвиги русской рабоче-крестьян- ской армии. Снова, как и в первую чеченскую бойню, краснеют на НТВ солдатские гробы, голосят вдовы и сироты, мелькают оторванные детские руч- ки, и мужественные бородатые "борцы за свободу Чечни" грозят России гранатометом. Еще несколько дней, и мы увидим Масюк в черном саване и французской помаде, берущую интервью у Басаева. И все это в тылу у воюющей армии, ей в утомленную спину, в усталый мозг, в целящий глаз, в свежую рану.

В книге освещаются события 1939-1947 годов, относящиеся к темной стороне историографии г. Бреста, не касающейся героической обороны Брестской крепости. Представлены подробности отправления из Бреста последнего эшелона с депортированными 22 июня 1941 года. Публикуются воспоминания очевидцев об условиях жизни депортированных белорусов в г. Барнауле Алтайского края. Описывается, как встретил Брест своих граждан, возвратившихся после окончания войны. В заключение автор посчитал необходимым поделиться некоторыми рассуждениями философского характера, которые касаются белорусской ментальности и событий августа 2020 года в Беларуси.

Для читателей, интересующихся историей и философией, а также широкого круга исследователей данных событий, преподавателей, студентов и школьников.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

БОРИС ЕКИМОВ

МИКОЛАВНА И "МИЛОСЕРДИЯ"

Который год уже по утрам в зеленой глухой чащобе вишен и слив, что стоят вдоль забора, поет садовая славка. Солнца восход. Прохлада и тишина. И вот зажурчала негромкая птичья песнь. Это - славка. Голос ее негромок, словно тихий ручей, журчит и журчит. Комочек легкого пуха: с ветки на ветку, с ветки на ветку, что-то склюнет - и снова журчит. Никто ее не тревожит.

Окраина поселка. В нашем дворе - покойно. В соседском и вовсе глухая тишь. Там старая Миколавна живет одиноко.

Борис Екимов

МИШКА

Зимним неранним утром зашел я навестить старинную хуторскую жительницу Чигариху. Сидели беседовали. Тут и объявился Мишка, а вернее, Михаил Васильевич, хуторской фельдшер, возраста немолоденького, давно ему за пятьдесят перевалило. Но мужик еще крепкий, бегучий. Жил он в соседнем хуторе Арчадим, наведываясь к своим пациентам дважды в неделю. Придет, обойдет стариков по домам. С тем и до свидания. Вот и ныне свершал он свой обычный маршрут от дома к дому.

Борис Екимов

На хуторе

рассказы

ПРИЕЗД

Обычно, когда летней порой я приезжаю на хутор к своему товарищу на короткое ли, долгое гостевание, в первый день, с вечера, мы ставим сетчонку. Это - обряд. Конечно, и рыбкой надо побаловаться. А еще - для удовольствия. Это самое "удовольствие" объявилось несколько лет назад. Приехал я, припозднившись, уже в сумерках, товарищ мой был немного навеселе. Он тут же скомандовал: "Пошли сетку ставить". Мне было, признаться, не до рыбалки: с раннего утра весь долгий жаркий день провел я в дороге, мыкаясь по округе пыльными избитыми проселками. Хотелось обмыться и скорее - в постель. Жена моего приятеля, добрая Валентина, это поняла и стала мужа корить: "Куда ты тащишь? Человек устал... Сетки твои..." Товарищ мой произнес веское:

Борис Екимов

НА ЛЬДУ

Городское зимнее утро. Обычная прогулка, чтобы продышаться да сон разогнать. Берег Волги. Январский крепкий мороз. На том берегу поднимается в тумане багровое солнце.

Ледяной панцирь реки изломан. Медленно плывущие ледяные поля, прибеленные снегом, там и здесь секутся широкими трещинами, разводьями, просторными майнами. Пассажирские теплоходы да их помощники ледоколы прокладывают путь от берега к берегу.