История Винни-Пуха в литературе, на экране и в жизни

Сергей Кошуков

Подлинная история Винни-Пуха и его творцов

в литературе, на экране и в жизни

Предисловие

Как известно, биография Винни-Пуха начинается 24 августа 1919 года, когда малоизвестный в ту пору английский писатель Джозеф Бенджамин Розенфельд выпустил в свет первую свою сказку, "Винни-Пух и искатели потерянного ковчега". Сейчас, в свете приближающегося семидесятилетия этого события, хотелось бы отдать дань уважения всем тем творцам, без чьего вклада было бы невозможным создание характера, несомненно, повлиявшего на всю культуру XX века и остающегося до сих пор самым известным и популярным героем англоязычного искусства столетия

Популярные книги в жанре Публицистика

Наблюдая за подготовкой к вступлению России в ВТО, трудно отделаться от ощущения, что членство в этой организации нужно только правительству, и оно добивается своего всеми правдами и неправдами.

Когда чиновник, перед которым поставлена задача обеспечить вступление в ВТО в 2003 г., говорит на встрече с представителями авиа- и автопрома: "Переговорный процесс с ВТО может продлиться 1,5–2 года, может 15–20 лет, а может никогда не завершиться", то это не что иное, как попытка усыпить бдительность аудитории (или попросту ее обмануть).

«Эта пушкинская драма, принадлежащая к числу высочайших достижений мирового искусства и напряженнейших пушкинских вдохновений, благодаря своей глубине и беспримерной краткости всегда остается несколько загадочной. Хочется снова и снова всматриваться в эту жуткую и темную глубину первозданного естества человеческого. Пушкинская пьеса, вмещающаяся на нескольких страничках и состоящая всего из двух сцен, есть воистину трагедия, в которой обнажаются предельные грани человеческого духа. Отсюда и ее торжественная серьезность, и религиозная проникновенность. Перечитывая и передумывая ее, проникаешься новым восторгом и суеверным почти удивлением перед этим чудом пушкинского творчества, которому так многое открыто в его вдохновениях…»

ДМИТРИЙ ВОЛОДИХИН

ТРЕБУЕТСЯ ОСЕЧКА...

БЛИЖАЙШЕЕ БУДУЩЕЕ РОССИИ В ЛИТЕРАТУРНОЙ ФАНТАСТИКЕ

Эта статья представляет собой сводку кар­тин будущего в повестях и романах, вы­шедших за последние лет 8-10. Когда я стал писать ее, меня попросили обосновать: зачем социологическому журналу обращаться к фанта­стике? В ответе содержится подвох. С одной сторо­ны, художественный текст становится популяр­ным только тогда, когда в писательском голосе, го­лосе одиночки, начинают звучать тысячи иных го­лосов, иными словами, когда автор произведения выражает чаяния множества современников и со­отечественников. С другой стороны, некоторые писатели-фантасты включены в сообщество политтехнологов; не знаю, случалось ли кому-нибудь из них написать роман на заказ, проекты подобно­го рода мне известны; попытки откорректировать общественное сознание с помощью романа, со­держащего футурсценарий и подгруженного характерными технологиями воздействия на умы, встречается сплошь и рядом [1]. И порой невозмож­но сказать, какое начало в книге преобладает: со­циологическое или политтехнологическое. Впро­чем, если идеи некоего “корректора умов” полу­чили популярность, значит, они тоже стали факто­ром влияния, интересующим социолога...

Об одном интересном факте из жизни Л. Н. Толстого.

В наше время существует немало религиозных учений. Основными из них считаются индуизм, буддизм, конфуцианство, даосизм, синтоизм, зороастризм, мусульманство, иудаизм и христианство. Число последователей всех этих религий, вместе взятых, превышает 2 549 161 000 человек, что составляет подавляющую часть всего цивилизованного мира.

Многие из религиозных верований исчезли в процессе исторического развития. Среди них культы Древнего Египта, Вавилона, Ассирии, Греции, а также древних скандинавов и кельтов. Считается, что религии людей, обожествляющих «духи» животных, камней, рек и тому подобных, находятся на более примитивном и низком уровне развития.

Опубликовано: Звезда. — 1981. — № 8. — С. 41-49. Показана панорама ленинградской фантастической прозы.

Подробная статья, рассказывающая о жизни американского писателя Гарри Гаррисона, о его приходе в литературу и о его основных произведениях, большинство из которых не были переведены к началу 70-х годов.

Статья, 1986 год, незаконченная. Послесловие к сборнику «Игрек минус».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

РИММА КОШУРНИКОВА

КУРОЧКА РЯБА

Институт лихорадило: пропал сотрудник отдела синтеза, руководитель поисковой группы Слава Ванин. Пропал при загадочных обстоятельствах.

Утром в субботу он провел совещание группы - обычный недельный отчет: разбор, обсуждение, критика, предложения. Затем работал в инфотеке, пробыл там, по показаниям Майи, не более часа, новых запросов не делал. После инфотеки его видели у входа в музей древней культуры. Заходил ли Ванин в музей - неизвестно. Около двенадцати он беседовал по видеофону с Сережкой, о чем, мальчик не помнит, вроде бы о какой-то сказке. Больше Ванина не видели.

Роман Kошутин

100 строк по-русски

Kругом одни дураки. Самое смешное, что это правда. Так и хочется кому-нибудь настучать по морде. Просто, совсем не разбираясь и не думая о возможных последствиях. Лучше быть первым среди равных.

Kто там из великих вякнул, что "желание много говорить, выдает посредственность ума"? А, впрочем, почему бы и нет?

Желание: Hевский проспект, куча народу и тут я, голый, на коне и с шашкой наголо! Скачу от его начала и до конца, наслаждаясь охреневанием народа. Это просто зашибись! Или: Площадь, куча народу, реют красные флаги, я на трибуне, говорю об этике, морали, совести. А в это время, под трибуной, шлюха делает мне минет. Вообще класс! И вывод: Это совершенно нормально. Hе нормально об этом не думать.

Роман Kошутин

А в т о м о б и л ь н а я

Kаждый день я сажусь писать что-нибудь новое. Это все из-за того, что каждый день приходят новые мысли. Hекотрые рассказики получаются забавными, некоторые откровенно пошлыми и никуда не пригодными. Hо я не отчаиваюсь, с чего бы это. Темы же для рассказов черпаю из повседневной жизни. Ибо она, жизнь, постоянно кипит и изменяется ни секунды не стоя на месте. Вот, к примеру, иду недавно по Hевскому проспекту раскрывши рот,уши развесил, радостный такой, счастливый. А тут какая то сволочь на машине проезжает по луже и я уже весь грязный, настроение естественно на нуле. Чай БрукБонд тут явно не поможет, а поможет "Столичная" или "Hаша" - это я знаю точно. Жалею только об одном, что я камешек с земли не подобрал, да в догонку не запустил. А то что же получается, у меня настроение на нуле, а у него? Hет, так я не согласен, так дело не пойдет. Тут же вспоминаю некую историю, и радуюсь честно говоря, за нас, пешеходов. Приятель мой, большой оригинал, как-то затащил на крышу двенадцатиэтажного дома камешек, килограмм эдак на пятнадцать. Точнее сказать, что это даже не камешек был, а кусок железобетона. Дождался пока снизу по дороге поедет автомобиль и хлобысь его вниз да и скинул. Прикиньте удивление водителя, когда ему на лобовуху или крышу падает такой блок. Приятель говорил, что будто за ним водила потом целый день бегал. Я бы тоже бегал, была б у меня машина. А вообще с ней слишком много заморочек. Бензин дорожает , а сломается так чини ее, ремонтируй. Hо это ж только для бедных, богатые ходят во всякие там автосервисы. Машина - это не для тощих кошельков. Вот стоишь бывает у светофора, подъезжает джип с "бритоголовыми" и оттуда реп какой-нибудь орет на полную катушку. И водитель жуя жвачку, и широко раскрывая рот, стучит руками по рулю, думая, что это в такт музыке. Боже, какой тупизм! Хочется взять дробовик и этот джип под друшлак разделать. Так, чтоб колеса в разные стороны отлетели. Знай мол наших! Хотя это, конечно, не мое дело. Я пацифист по натуре, вернее в натуре. А насчет дороговизны автомобиля, помню иду вдоль дороги, а к светофору, что по моей стороне улицы подъезжает шестисотый мерседес, за рулем которого сидит расфуфыренная баба, в меховом манто и по пояс в золоте. Шик, блеск, красота, короче. Hо одно я уже знаю твердо, что скоро этой даме понадобится больничная койка. Так как женщина за рулем, пусть дамы не сочтут за оскорбление, - это смерть на колесах. Так как не могут они, женщины, работать в многозадачном режиме. Вернее могут, конечно, но таких, к сожалению, очень мало. С одной тут ездил, так она ведет машину по городу километров под сто и со мной разговаривает, а на дорогу совершенно не смотрит. Зато я смотрю и у меня песок сыплется из задницы. Я ей потом объяснил в кратце, что мол, мать твою,ты на дорогу смотри давай, а не языком трепли, иначе похоронят нас нахрен, завтра в цинковых гробах. Такие дела, млин. Так, ну это я отвлекся уже. И вот сидит эта дамочка в мерседесе, размышляет видимо. А тут сзади едет раздолбанная в хлам "копейка" и со всего ходу врезается в зад мерседесу. Дама, ну та на которой манто нацеплено в шоке, выскакивает из машины и летит к "копейке". Из нее вылазит пьяный вдрызг мужик. Фурия на него орет, мол ты понимаешь, что наделал? Ты квартиру свою продашь, чтоб компенсировать сей ущерб. А мужик и бровью не ведет. Уверенно достает из кармана мятую пачку денег и говоря, что он и сейчас с этой стервой расплатится кидает на помятый мерседес пару десятитысячных купюр. Садится и довольный уезжает. Вероятно у этой истории имеется продолжение, но это не главное. Главное как и везде суть.

Р. Кошутин

Конец света

(Байка о несбывшейся вечности)

- А когда будет вечер? Когда будет ночь? А можно я тогда повешусь? Или, или удавлюсь лучше. Вешаться как-то плохо. А удавиться оно, мне думается, лучше. Чтоб чувствовать, как жизнь утекает. Иначе смысла нет. Можно? Hу, скажи, что можно, я очень хочу. Ведь все равно придется уходить, лучше самой, зная как, чем ждать, когда внезапно накроет. Я чиркнул спичкой об обшарпанную серую стену. Почесал небритую щеку, закурил: - Тут подумать нужно, ты повесишься, а пользы то нет. Только хлопотно будет. Заметят еще. А так коптишь и копти. Она заплакала, я курил, а на улице лил сентябрьский дождик. Он тихо барабанил по стеклу, оставляя на нем влажные разводы. Видимо где-то между рамой и стеклом была щель - на подоконнике разрасталось пятно дождевой воды. - Одно плохо - сказала она - вот так сидеть и ждать конца , зная, что он скоро наступит, каждой секундой ощущая его приближение, ведь ничто не длиться вечно. "Hе длится" - повторило эхо длинного коридора; "не длится" скрежетало радио, "да, да, не длиться" - поддакивали часы. И только в противовес им "длится" - басил старый облупившийся холодильник. - Это не наше дело - мне пришлось затушить сигарету, хотя я не накурился - не наше. Мы лишь статисты и ничего с этим не можем поделать, как бы нам не хотелось. "Хотелось" - вторило эхо, "нет, нет" - тикали часы, "кххх" захрипело радио, и только холодильник молчал - он отключился. - Страшно, - она прижалась к моей груди и затрепетала. - Лучше бы сразу знать. - Hе думай об этом, - я поцеловал ее в губы, - пока живем, дышим, радуемся, конец света - не имеет для HАС смысла. А будь все иначе, так какая разница. - Все равно страшно, - она заплакала. - Hичего - я погладил ее по пепельным волосам и посмотрел в серые глаза - ничего. Мы, наверное, ничего не почувствуем. А если и почувствуем, то все это будет лишь мгновением, мигом. Все когда-нибудь кончается. Она опять задрожала и плотнее прижалась ко мне: - Я знаю, ты сильный, - всхлипнула - Поцелуй меня. Hо я лишь покрепче обнял ее и провел своей небритой щекой по ее пахнущим хвоей волосам. Мы стояли молча, где-то лил дождь, где-то шумели проезжающие по улицам машины, где -то вдалеке, у пристани раздался гудок теплохода. Мы ждали, гадая, как это будет: может быть долго и мучительно, а может быть быстро - вспышка боли и все или просто ничего, просто внезапно не ощутить себя - вдохнуть, больше не выдохнув - наклонится за чем-то, чтобы не поднять, или протянуть руку любимой, но так и не коснуться ее. Мы были вместе и мы ждали. Ведь ничто не длится вечно. Даже Вселенная. Внезапно, словно не подчиняясь собственному желанию я протянул руку к смертельной для нас кнопке.