История Винни-Пуха в литературе, на экране и в жизни

Сергей Кошуков

Подлинная история Винни-Пуха и его творцов

в литературе, на экране и в жизни

Предисловие

Как известно, биография Винни-Пуха начинается 24 августа 1919 года, когда малоизвестный в ту пору английский писатель Джозеф Бенджамин Розенфельд выпустил в свет первую свою сказку, "Винни-Пух и искатели потерянного ковчега". Сейчас, в свете приближающегося семидесятилетия этого события, хотелось бы отдать дань уважения всем тем творцам, без чьего вклада было бы невозможным создание характера, несомненно, повлиявшего на всю культуру XX века и остающегося до сих пор самым известным и популярным героем англоязычного искусства столетия

Популярные книги в жанре Публицистика

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

23 февраля — славный праздник Армии и Народа. День, не забытый и не преданный теми, кто крепил боевую мощь Родины и отстаивал ее свободу и честь. Поздравляем всех ветеранов Советской Армии и Флота, героев-фронтовиков, шлем боевой привет тем, кто не уронил ратной славы отцов и дедов, не оскорбил их памяти. Десять лет назад наши воины ушли из Афганистана, исполнив свой долг, оставя в соседней стране надежный и крепкий строй, преданный затем деммерзавцами, прислужниками врагов Отечества. Но час расплаты придет и для них!

Найден черновик “Тихого Дона”, драгоценная кипа, где рукою Шолохова, с тысячами помарок и зачеркиваний, вставок и изъятий, создана рукопись самого мощного и русского в ХХ веке романа, многострадального и святого. Событие не меньшее, как если бы отыскался подлинник “Слова о полку Игореве”, тот, принадлежавший Мусину-Пушкину манускрипт, что сгорел в московском пожаре 12-го года.

Найдена рукопись, и что же? Может быть, забили кремлевские колокола? Или выступил президент России? Или Академия наук собралась на внеочередную сессию? Ничуть ни бывало — две-три вялые газетные публикации, куцые телесюжеты, да Черномырдин приехал в Союз писателей потолковать о том, как половчее выкупить рукопись, а потом танцевал в ресторане то ли цыганочку, то ли “семь-сорок”.

Вы думаете, что Явлинскому жаль чеченских детишек, гибнущих под бомбами? Он, "натовец", не жалел сербских мальчиков, убитых "томагавками", русских девочек, умирающих в голодной глубинке, не жалел паренька, простреленного на баррикаде Дома Советов, не жалел несчастного Пуго, в чьей крови были вымазаны его лакированные штиблеты. Вы думаете "Отечество — Вся Россия" лишь случайно повторяет требование Запада прекратить армейскую операцию в Чечне, начать переговоры с бородачами? Безродное "Отечество", воплощение татарского, ингушского, башкирского сепаратизма, соединило свои русофобские инстинкты с московским сепаратизмом, самым лицемерным и гнусным, который, как упырь с золотым хоботком, выпил живые соки страны. Гусинский со своим НТВ, что сладостно воспевает людские пороки и вершит вечный пир содомитов,— недолго рядился в камуфлированный мундир воина-патриота, восхвалял подвиги русской рабоче-крестьян- ской армии. Снова, как и в первую чеченскую бойню, краснеют на НТВ солдатские гробы, голосят вдовы и сироты, мелькают оторванные детские руч- ки, и мужественные бородатые "борцы за свободу Чечни" грозят России гранатометом. Еще несколько дней, и мы увидим Масюк в черном саване и французской помаде, берущую интервью у Басаева. И все это в тылу у воюющей армии, ей в утомленную спину, в усталый мозг, в целящий глаз, в свежую рану.

Упала размалеванная, золоченая маска "честных выборов". Вампиры ОРТ сглотнули кровавую слюнку. Лужков, разбивший лоб о Кремлевскую стену, положил на синяк рождественскую льдышку. Кириенко, напоминающий мужское семечко, вьется, виляя хвостиком, на всех экранах. Шойгу потерял интерес к беженцам и снова копается в руинах. Черномырдин стал похож на мамонта, отрытого в ямало-ненецкой тундре. И сквозь продранные предвыборные плакаты, стряхивая с плеч конфетти и ванильную вату, вышел на свет истинный победитель выборов. Блистательный фокусник, непревзойденный маг Борис Абрамович Березовский.

Дурными голосами взвыла либеральная журналистская сволочь, стоило Доренко взять в зубы хрустящее ухо Лужкова и немного повозить его по асфальту. О "грязных технологиях" возопили усатики НТВ, когда тот же Доренко показал крупным планом титановый шарнир то ли в ноге, то ли в голове у "мученика перестройки" Примакова. Те самые бессовестные усатики, что завалили экраны трупами русских солдат, оторванными конечностями, гнилыми моргами, кровоточащими безрукими девочками, заголенными изнасилованными женщинами.

Не станем слушать легкомысленных и язвительных снобов, предрекающих "Единству" бесславный конец наподобие НДР. Зыкина и Черномырдин строили свою бутафорскую партию по принципу концертной программы, плоско и безвкусно. Эта партия задумывалась как перина для президента Черномырдина, который, убив медведицу с медвежатами-сосунками, убил свое будущее. Уничтожил тотемного зверя и, проклятый священным животным, лишился сил. Превратился в комочек пыли, который смели в мусорный совок. В этом "совковость" жестокого и трусливого неудачника.

Вальяжный, с манерами провинциального актера, позировал перед телекамерами у ворот Бутырской тюрьмы адвокат всех миллионеров Резник. Веря в свою неотразимость, патетически воскликнул:

"Сбесившаяся стая, подмявшая под себя общество!.." Видимо, он имел в виду прокуроров, офицеров ФСБ, военных, всех, кто из последних сил пытается спасти разворованную, растерзанную, умертвляемую Россию. Но в эти дни народ наблюдал воистину сбесившуюся стаю, впившуюся в гибнущее общество своими присосками, щупальцами, ядовитыми клювами, маленькими злыми головками, цепкими коготками — слюнявую, каркающую, истерическую стаю демократических журналистов, "яблочных" политиков, еврейских олигархов, "букеровских" писателей, перекормленных до отрыжки артистов. Поделив роли, одинаковые в своей ненависти и биологической, на уровне желудков, солидарности, они выклевывали глаза у власти, посмевшей после десяти лет отступления совершить малый, вмененный ей поступок, — арестовать Гусинского, который до этого делал все, чтобы арестовать Березовского.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

РИММА КОШУРНИКОВА

КУРОЧКА РЯБА

Институт лихорадило: пропал сотрудник отдела синтеза, руководитель поисковой группы Слава Ванин. Пропал при загадочных обстоятельствах.

Утром в субботу он провел совещание группы - обычный недельный отчет: разбор, обсуждение, критика, предложения. Затем работал в инфотеке, пробыл там, по показаниям Майи, не более часа, новых запросов не делал. После инфотеки его видели у входа в музей древней культуры. Заходил ли Ванин в музей - неизвестно. Около двенадцати он беседовал по видеофону с Сережкой, о чем, мальчик не помнит, вроде бы о какой-то сказке. Больше Ванина не видели.

Роман Kошутин

100 строк по-русски

Kругом одни дураки. Самое смешное, что это правда. Так и хочется кому-нибудь настучать по морде. Просто, совсем не разбираясь и не думая о возможных последствиях. Лучше быть первым среди равных.

Kто там из великих вякнул, что "желание много говорить, выдает посредственность ума"? А, впрочем, почему бы и нет?

Желание: Hевский проспект, куча народу и тут я, голый, на коне и с шашкой наголо! Скачу от его начала и до конца, наслаждаясь охреневанием народа. Это просто зашибись! Или: Площадь, куча народу, реют красные флаги, я на трибуне, говорю об этике, морали, совести. А в это время, под трибуной, шлюха делает мне минет. Вообще класс! И вывод: Это совершенно нормально. Hе нормально об этом не думать.

Роман Kошутин

А в т о м о б и л ь н а я

Kаждый день я сажусь писать что-нибудь новое. Это все из-за того, что каждый день приходят новые мысли. Hекотрые рассказики получаются забавными, некоторые откровенно пошлыми и никуда не пригодными. Hо я не отчаиваюсь, с чего бы это. Темы же для рассказов черпаю из повседневной жизни. Ибо она, жизнь, постоянно кипит и изменяется ни секунды не стоя на месте. Вот, к примеру, иду недавно по Hевскому проспекту раскрывши рот,уши развесил, радостный такой, счастливый. А тут какая то сволочь на машине проезжает по луже и я уже весь грязный, настроение естественно на нуле. Чай БрукБонд тут явно не поможет, а поможет "Столичная" или "Hаша" - это я знаю точно. Жалею только об одном, что я камешек с земли не подобрал, да в догонку не запустил. А то что же получается, у меня настроение на нуле, а у него? Hет, так я не согласен, так дело не пойдет. Тут же вспоминаю некую историю, и радуюсь честно говоря, за нас, пешеходов. Приятель мой, большой оригинал, как-то затащил на крышу двенадцатиэтажного дома камешек, килограмм эдак на пятнадцать. Точнее сказать, что это даже не камешек был, а кусок железобетона. Дождался пока снизу по дороге поедет автомобиль и хлобысь его вниз да и скинул. Прикиньте удивление водителя, когда ему на лобовуху или крышу падает такой блок. Приятель говорил, что будто за ним водила потом целый день бегал. Я бы тоже бегал, была б у меня машина. А вообще с ней слишком много заморочек. Бензин дорожает , а сломается так чини ее, ремонтируй. Hо это ж только для бедных, богатые ходят во всякие там автосервисы. Машина - это не для тощих кошельков. Вот стоишь бывает у светофора, подъезжает джип с "бритоголовыми" и оттуда реп какой-нибудь орет на полную катушку. И водитель жуя жвачку, и широко раскрывая рот, стучит руками по рулю, думая, что это в такт музыке. Боже, какой тупизм! Хочется взять дробовик и этот джип под друшлак разделать. Так, чтоб колеса в разные стороны отлетели. Знай мол наших! Хотя это, конечно, не мое дело. Я пацифист по натуре, вернее в натуре. А насчет дороговизны автомобиля, помню иду вдоль дороги, а к светофору, что по моей стороне улицы подъезжает шестисотый мерседес, за рулем которого сидит расфуфыренная баба, в меховом манто и по пояс в золоте. Шик, блеск, красота, короче. Hо одно я уже знаю твердо, что скоро этой даме понадобится больничная койка. Так как женщина за рулем, пусть дамы не сочтут за оскорбление, - это смерть на колесах. Так как не могут они, женщины, работать в многозадачном режиме. Вернее могут, конечно, но таких, к сожалению, очень мало. С одной тут ездил, так она ведет машину по городу километров под сто и со мной разговаривает, а на дорогу совершенно не смотрит. Зато я смотрю и у меня песок сыплется из задницы. Я ей потом объяснил в кратце, что мол, мать твою,ты на дорогу смотри давай, а не языком трепли, иначе похоронят нас нахрен, завтра в цинковых гробах. Такие дела, млин. Так, ну это я отвлекся уже. И вот сидит эта дамочка в мерседесе, размышляет видимо. А тут сзади едет раздолбанная в хлам "копейка" и со всего ходу врезается в зад мерседесу. Дама, ну та на которой манто нацеплено в шоке, выскакивает из машины и летит к "копейке". Из нее вылазит пьяный вдрызг мужик. Фурия на него орет, мол ты понимаешь, что наделал? Ты квартиру свою продашь, чтоб компенсировать сей ущерб. А мужик и бровью не ведет. Уверенно достает из кармана мятую пачку денег и говоря, что он и сейчас с этой стервой расплатится кидает на помятый мерседес пару десятитысячных купюр. Садится и довольный уезжает. Вероятно у этой истории имеется продолжение, но это не главное. Главное как и везде суть.

Р. Кошутин

Конец света

(Байка о несбывшейся вечности)

- А когда будет вечер? Когда будет ночь? А можно я тогда повешусь? Или, или удавлюсь лучше. Вешаться как-то плохо. А удавиться оно, мне думается, лучше. Чтоб чувствовать, как жизнь утекает. Иначе смысла нет. Можно? Hу, скажи, что можно, я очень хочу. Ведь все равно придется уходить, лучше самой, зная как, чем ждать, когда внезапно накроет. Я чиркнул спичкой об обшарпанную серую стену. Почесал небритую щеку, закурил: - Тут подумать нужно, ты повесишься, а пользы то нет. Только хлопотно будет. Заметят еще. А так коптишь и копти. Она заплакала, я курил, а на улице лил сентябрьский дождик. Он тихо барабанил по стеклу, оставляя на нем влажные разводы. Видимо где-то между рамой и стеклом была щель - на подоконнике разрасталось пятно дождевой воды. - Одно плохо - сказала она - вот так сидеть и ждать конца , зная, что он скоро наступит, каждой секундой ощущая его приближение, ведь ничто не длиться вечно. "Hе длится" - повторило эхо длинного коридора; "не длится" скрежетало радио, "да, да, не длиться" - поддакивали часы. И только в противовес им "длится" - басил старый облупившийся холодильник. - Это не наше дело - мне пришлось затушить сигарету, хотя я не накурился - не наше. Мы лишь статисты и ничего с этим не можем поделать, как бы нам не хотелось. "Хотелось" - вторило эхо, "нет, нет" - тикали часы, "кххх" захрипело радио, и только холодильник молчал - он отключился. - Страшно, - она прижалась к моей груди и затрепетала. - Лучше бы сразу знать. - Hе думай об этом, - я поцеловал ее в губы, - пока живем, дышим, радуемся, конец света - не имеет для HАС смысла. А будь все иначе, так какая разница. - Все равно страшно, - она заплакала. - Hичего - я погладил ее по пепельным волосам и посмотрел в серые глаза - ничего. Мы, наверное, ничего не почувствуем. А если и почувствуем, то все это будет лишь мгновением, мигом. Все когда-нибудь кончается. Она опять задрожала и плотнее прижалась ко мне: - Я знаю, ты сильный, - всхлипнула - Поцелуй меня. Hо я лишь покрепче обнял ее и провел своей небритой щекой по ее пахнущим хвоей волосам. Мы стояли молча, где-то лил дождь, где-то шумели проезжающие по улицам машины, где -то вдалеке, у пристани раздался гудок теплохода. Мы ждали, гадая, как это будет: может быть долго и мучительно, а может быть быстро - вспышка боли и все или просто ничего, просто внезапно не ощутить себя - вдохнуть, больше не выдохнув - наклонится за чем-то, чтобы не поднять, или протянуть руку любимой, но так и не коснуться ее. Мы были вместе и мы ждали. Ведь ничто не длится вечно. Даже Вселенная. Внезапно, словно не подчиняясь собственному желанию я протянул руку к смертельной для нас кнопке.