История России в мелкий горошек

1. Ольга Елисеева против Эдварда Радзинского.

2. Дмитрий Олейников против Мурада Аджи.

3. Дмитрий Володихии против Анатолия Фоменко.

Эта книга может быть названа «язвокорчевательной». Если авторам удалось выкорчевать несколько язв на многострадальном, уже почти при смерти находящемся теле отечественной истории, они считают свою задачу выполненной.

Автор сканирования и проверки текста:

Иван Сергеевич Юрьев.

Отрывок из произведения:

История всегда была элитарной сферой знания.

Для того чтобы воспринимать исторические факты и процессы во всей их сложности, всегда требовались хорошее образование и недюжинные умственные способности. Но помимо высокой истории для интеллектуалов из века в век существовала ее сестричка, субретка рядом с трагической героиней. Количество желающих насладиться историей – со всеми ее рыцарскими походами, бурлением придворных страстей, битвами патриотизма и «тайнами выцветших строк» – с доброй неизменностью было, есть и, надо полагать, будет велико. Жаждущих любителей, т. е. непрофессионалов и не тех, для кого мысль – это жизнь, завлекает своими прелестями популярная, беллетризированная история. Субретка, одним словом.

Другие книги автора Ольга Игоревна Елисеева

Героиня этой книги называла свою жизнь романом, правда, очень грустным. Исследователи часто обращали внимание на вторую часть утверждения, забывая о первой. Между тем биография Дашковой вмещает интриги, перевороты, скандалы, попытки политических убийств и огромную любовь. Любовь одной женщины к другой. По законам времени такое чувство не могло быть счастливым, но оно оказало влияние на различные сферы государственной жизни. Читайте новую книгу известного историка Ольги Елисеевой о судьбе одной из самых удивительных женщин XVIII века.

За два с половиной века сложился негативный стереотип восприятия Петра III. И для этого есть все основания. Автор книги постаралась показать, что короткое царствование внука Петра Великого – вовсе не досадное недоразумение в русской истории. Оно продемонстрировало необходимость новой волны европеизационных реформ и дало понять власти предержащей, как их не надо проводить. Стал ли несчастный Петр Федорович жертвой своих поспешных начинаний? Трудного характера? Психического расстройства? Всего понемногу. Его гибель в результате переворота – роковая и, к сожалению, неизбежная развязка. Однако, говоря об этом государе, следует избавиться от одного несправедливого мнения…

Среди правителей России императрица Екатерина II, или Екатерина Великая (1729–1796), занимает особое место. Немка по происхождению, не имевшая никаких династических прав на русский престол, она захватила его в результате переворота и в течение тридцати четырех лет самодержавно и твердо управляла огромной империей. Время ее правления называют «золотым веком» русского дворянства. Две победоносные войны с Турцией и одна со Швецией, присоединение Крыма и освоение Новороссии, разделы Польши, в результате которых православные украинские земли вошли в состав Российского государства, — все это тоже блестящие достижения «золотого века» Екатерины. Но в биографии самой императрицы остается немало загадок. О многих из них — заговоре 1762 года и подлинной роли в нем различных действующих лиц, тайне гибели императора Петра III и причастности к этому его супруги, многочисленных романах Екатерины и ее потаенном браке с Потемкиным, ее взглядах на животрепещущие проблемы российской действительности и реальной политике по крестьянскому и другим вопросам, переписке с философами и взаимоотношениях с масонами — ярко и увлекательно, с привлечением всех сохранившихся (в том числе и архивных) источников рассказывает в своей новой книге известная исследовательница русского XVIII века Ольга Елисеева.

Наши современники хорошо усвоили со школьной скамьи, что Бенкендорф был для Пушкина «злой мачехой», нерадивой нянькой. Зададимся вопросом: а кем Пушкин был для Бенкендорфа? Скрещение биографии Бенкендорфа с биографией Пушкина — удобный случай рассказать о шефе жандармов больше, чем принято. И не только о нем. За плечами Александра Христофоровича вырастает целый мир, встают события и люди, которые как будто не играют в жизни поэта особой роли или значатся «недругами». Читателю полезно узнать, что коловращение вокруг поэта было далеко не единственным и даже не центральным в тогдашней русской вселенной. Полезно увидеть и человека иного — служилого — мира, который в тот момент господствовал в России. И услышать его правду.

Знак информационной продукции 12+

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.

В далеком Париже маг и вечный скиталец граф Сен-Жермен показывает своим покровителям, Людовику XV и маркизе Помпадур, удивительный камень — алмаз Дерианур, «Море света», некогда украшавший лоб индийской богини Тары. Теперь камень ищет нового хозяина. Тот, кто его получит, обретет небывалое могущество и встанет во главе поднимающейся империи. Сен-Жермен отправляется в Россию, где должен встретиться с претенденткой на престол — великой княгиней Екатериной Алексеевной. Братство посвященных готово оказать будущей императрице помощь при захвате власти, но хочет получить гарантии грядущих реформ. Екатерина дает обещание…

«Камень власти» — первый роман из цикла, посвященного молодости Екатерины Великой.

Российская империя возродилась и стала одним из сильнейших государств в Солнечной системе. Казалось бы, достигнуто процветание, но в обществе зреет кризис, а международная обстановка медленно, но верно сползает к широкомасштабной войне. Спецслужбы империи ищут виновного во взрыве телепорта, из-за которого чуть не погиб государь. Европейский Альянс выдвигает ультиматум, мечтая под прикрытием демократических лозунгов оторвать от России кусок территории с богатыми ресурсами. Ощущение надвигающейся катастрофы заставляет главного «жандарма» империи, могущественного главу III отделения, мобилизовать все патриотические силы огромной страны, чтобы противостоять внешней и внутренней агрессии.

Популярные книги в жанре История

В прошлом буддизм встречался на территории всех пяти бывших советских центрально-азиатских республик, составляющих Западный Туркестан: в Туркмении, Узбекистане, Таджикистане, Киргизии и Казахстане. Сначала, в I веке до н.э., буддизм проник из Гандхары (Пакистан) и Афганистана в царства Парфия [1] и Бактрия. В наши дни территорию бывшего царства Парфия занимают Туркмения и северо-восточный Иран, а территорию бывшего царства Бактрия [2] – Узбекистан, Таджикистан и северный Афганистан.

Оригинал: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/study/history_buddhism/buddhism_central_asia/hist_sketch_west_turkistan.html

Буддизм в Восточном Туркестане (кит. Синьцзан) имеет долгую историю. В I веке до н.э. буддизм пришел из Индии в Хотан, распространясь вдоль южной границы пустыни Такла-Макан. Хотанцы были иранским народом. Спустя несколько столетий в Индии появилась традиция махаяны, и Хотан вскоре стал центром махаянского буддизма.

Оригинал статьи: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/study/history_buddhism/buddhism_central_asia/history_east_turkestan_buddhism.html

Антонио Лабриола (1843—1904) — первый пропагандист марксизма в Италии, выдающийся теоретик и деятель социалистического движения времен II Интернационала. «Из всех последователей марксизма в Западной Европе,— писал орган ЦК Итальянской компартии «Ринашита» в связи с пятидесятилетием со дня смерти А. Лабриолы,— он глубже других понял обновляющее и революционное значение марксистской теории. Отсюда вытекает его ожесточенная борьба против оппортунизма и других враждебных течений». Он первый в Италии, указывал П. Тольятти на VIII съезде ИКП, «дал солидную теоретическую разработку марксистской концепции».

Взгляд писательницы-христианки на героев ее романа лангедокского цикла.

Автор статьи (книги) - марксист из Костромы, ныне покойный Авенир Соловьев. Его работа посвящена сравнению взглядов на экономические процессы в Советской России времен НЭПа двух политических противников - лидера большевиков В.Ленина и кадета Н.Устрялова. Автор доказывает: оба придерживались того мнения, что Россия идёт к капитализму. Но каждый надеялся, что в конце концов это даст нужные ему результаты. На 100% интригу истории не разгадал никто. Полностью подтвердились только приведенные в статье (книге) высказывания Г.Плеханова о невозможности построения коммунизма в отсталой стране...

Автор книги, бывший полковник КГБ, полностью основывается на архивных материалах. Он детально показывает «технологию» контрразведывательной деятельности СД, абвера, гестапо по вербовке, подготовке и засылке провокаторов в подпольные организации латвийского Сопротивления и партизанские отряды. Автор аргументированно доказывает непрофессионализм тех сотрудников советской разведки, которые пришли на смену ее кадрам, уничтоженным в результате сталинских репрессий.

Книга адресуется всем читателям, интересующимся историей и спецификой работы разведки и контрразведки.

В течение года, предшествовавшего беспримерной победе Израиля в Шестидневной войне, арабский мир играл в опасную игру, смысл которой заключался в подталкивании мира к краю пропасти...

Давайте представим себе необычную встречу…

Париж. Начало ХVII века, на троне Людовик ХШ. Лето. Пестрая уличная толпа, крики торговцев, грохот каретных колес по булыжной мостовой. И в этой сумятице большого города выделяется высокий юноша, одетый в лохмотья, но идущий по Парижу с непринужденной осанкой аристократа.

Его бронзовое лицо обращает внимание прохожих, внимание быстротечное. В эти годы ничем парижан не удивишь — Франция обзавелась своими колониями, усердно "пощипывала" испанские в Новом Свете. Не только арабы, турки, но и негры были не в диковинку в столице одной из могущественнейших держав мира. А что тут какой-то бронзоволицый юноша.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Одна девушка вдруг оказалась на краю дороги зимой в незнакомом месте, мало того, она была одета в чье-то чужое черное пальто.

Под пальто, она посмотрела, был спортивный костюм.

На ногах находились кроссовки.

Девушка вообще не помнила, кто она такая и как ее зовут.

Она стояла и мерзла на непонятном шоссе зимой, ближе к вечеру.

Вокруг был лес, становилось темно.

Девушка подумала, что надо куда-то двигаться, потому что было холодно, черное пальто не грело совершенно.

…Пока я шел, ноги непрестанно скользили на толстом слое покрытой нефтью гальки. Разглядеть трупы было нелегко; я сначала не догадался, что это трупы, приняв их издалека за сгустки мазута. Все тела были черными, я насчитал их семнадцать. На них не было одежды. Кроме одного, это были трупы женщин. Черноту коже давали не естественная пигментация и не мазут; тела были раскрашены, либо вымазаны в смоле. Я шел, разглядывая их, и вскоре обнаружил Изобель и Салли…

В долине лежал город: спокойный в лучах солнца приближавшейся к концу зимы.

Капитан Мааст разглядывал город в бинокль. От его тренированного, многоопытного глаза ничто важное не ускользало.

Город почти очищен от ставших беженцами жителей. До наступления ночи через узкий проход на северо-восточной окраине должны уйти последние. Мааст направил бинокль в сторону этого прохода, но не обнаружил никакого движения. Беженцы – часть дела, он не мог не позаботиться о них. Это положит предел большим потерям среди немощных и стариков. Дни становились теплее, правда по ночам поднимался сильный ветер.

В кондиционируемой тишине кабинета Джейсон Фаррелл ощущал звон пружины где-то в спинке своего вращающегося кресла из черной кожи. В болезненной ясности утреннего похмелья Фаррелл слишком остро чувствовал этот звук – единственное нарушение совершенства этой пустыни из стекла и пластика.

– … с другой стороны, – говорил сидевший напротив через стол мужчина, некий мистер Эдвард Ло, как предусмотрительно значилось на табличке двери его кабинета. – С другой стороны, мы можем просто выдать вам единовременно крупную сумму денег вместо пенсии и покончить на этом.