История развития формы креста

Впервые вниманию боголюбивого читателя предлагается краткий обзор той интереснейшей части Священного Предания Православной Церкви, которая содержит в себе многоценный мистико-догматический и нравственно-эстетический опыт традиционного употребления различных изображений креста в истории Христианства. Разнообразные символы и знаки, сопровождающие каждого христианина на его пути к Небу, – есть особый язык Святой Церкви, знание которого необходимо каждому ее члену, поэтому брошюра может быть рекомендована в качестве учебного пособия по катехизации самого широкого круга читателей.

Отрывок из произведения:

В ветхозаветной церкви, состоящей в основном из евреев, распятие, как известно, не применялось, и казнили, по обычаю, тремя способами: побивали камнями, сожигали живьем и вешали на дереве. Поэтому «и пишется у них о висельниках: „проклят всякий висящий на древе“ (Втор. 21:23)», поясняет Святитель Димитрий Ростовский (Розыск, ч. 2, гл. 24). Четвертая же казнь – усечение головы мечом – прибавилась у них в эпоху Царств.

А крестная казнь была тогда языческой Греко-Римской традицией, и еврейский народ познал ее лишь за несколько десятилетий до Рождества Христова, когда римляне распяли их последнего законного царя Антигона. Поэтому в ветхозаветных текстах нет и не может быть никаких даже подобий креста в качестве орудия казни: как со стороны названия, так и со стороны формы; но, напротив, там имеется множество свидетельств: 1) о деяниях человеческих, образ креста Господня пророчески предобразовавших, 2) о предметах известных, силу и древо креста таинственно предначертавших и 3) о видениях и откровениях, самое страдание Господне предызобразивших.

Другие книги автора В. П. Кузнецов

Впервые вниманию боголюбивого читателя предлагается краткий обзор той интереснейшей части Священного Предания Православной Церкви, которая содержит в себе многоценный мистико‑догматический и нравственно‑эстетический опыт традиционного употребления различных изображений креста в истории Христианства. Разнообразные символы и знаки, сопровождающие каждого христианина на его пути к Небу, — есть особый язык Святой Церкви, знание которого необходимо каждому ее члену, поэтому брошюра может быть рекомендована в качестве учебного пособия по катехизации самого широкого круга читателей.

Популярные книги в жанре История

Для историка общественности нет сейчас более привлекательной задачи, как следить на основании публицистической и художественной литературы за тем, как постепенно из кровавого горнила империалистической войны зарождался – или вернее возрождался – в огненном ореоле бессмертный феникс революции.

Таких произведений не только публицистического, но и художественного характера уже и теперь довольно много во всех странах западного мира.

В настоящей статье мы хотели бы обратить внимание русского читателя, лишенного возможности читать книги на иностранных языках, на два романа, где этот процесс смены войны революцией или воинственных устремлений революционным возмущением изображен особенно и наглядно и художественно.

Эта книга была написана в 1980 — 81 годах, когда по признанию одного известного деятеля нашей культуры: «Все думали, что не только мы и наши дети, но и наши внуки и правнуки будут жить при этом строе». Я уже тогда так не думал и, оценивая экономическое положение СССР, считал, что жить ему осталось 5-10 лет. Приятно оказаться правым. Хотя на роль провидца я и не претендую.

В разгар «перестройки» я вернулся к рукописи, но все изменения свелись к тому, что я написал новую главу «Экономическая история» и несколько примечаний — так как основная идея книги выдержала испытание временем.

Историческое расследование с размышлением

Книга, авторами которой являются бывшие сотрудники филиала Музея обороны Ленинграда, рассказывает об обороне военно-морской базы Ханко в первые месяцы Великой Отечественной войны. В течение 164 дней защитники Ханко, полностью отрезанные от «Большой земли», не только отстояли территорию базы, но и провели ряд успешных десантных операций на прилегающих к Ханко островах.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

Концы страниц размечены в теле книги так: . (DS)

Что было социалистического в Великом Октябре, индустриализации и коллективизации? Какой общественный строй представляет хозрасчет? Можно ли преодолеть капитализм в стране, где он еще не полностью развился? На все эти вопросы попытался ответить данной работой ныне покойный костромской марксист Авенир Соловьев.

И он вдруг — сразу и окончательно — понял, что его никогда не выпустят из тюрьмы. И что хуже — на свободе он уже никому не нужен: ни белым, ни красным, ни зеленым, ни вчерашним друзьям, которые стали врагами, ни вчерашним врагам, которые не стали друзьями, — никому, даже любимой женщине, и она предпочтет ему вольную жизнь. Все отреклись от него. И всего невыносимее — его презирают, его — кумира, героя, вождя, — обреченного теперь на жалкую роль статиста, на вечный плен в одиночной камере.

В-я привезла на Рождество две двойки, по немецкому и арифметике. Ее встретили сухо и почти не разговариваем. Она опешила. Заглядывает в глаза, улыбается виновно и заискивающе, но мы не обращаем внимания. Однако, когда прошли дни, — ее впустили в комнату к Шуре, куда собрались две курсистки, она сама (Шура [1]) и все детишки.

Я что-то копался. Когда вошли в кабинет и сказали: «Идите к нам, папочка: как весело». Скучая, что оторвали, — я, однако, вошел.

(в бронзовом и раннем железном веках)

* Первогород (археологии, термин) – зародыш города. – Л.К.

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

СЕР. 8. ИСТОРИЯ. 1999. № 3

На земле не так много мест пригодных и удобных для долговременного проживания человека, как может показаться на первый взгляд. Поэтому повторные использования новыми поколениями или мигрантами остатков старых стойбищ и поселений обычны и хозяйственно целесообразны. Лучше всех известно это археологам, дотошно изучающим культурный слой, нараставший и остающийся на месте бывших древних селений или городов. Исследуя сложную стратиграфию разновременных строительных конструкций, ученые фиксируют повременное переиспользование бывших стен старых жилищ, оставшихся от них ям или котлованов[1]

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Осенью сорок пятого к профессору Викентию Ивановичу Южинцеву зашёл проститься бывший его аспирант Георгий Андреевич Белов, назначенный директором Терновского заповедника. В войну Белов был разведчиком. За два месяца до Победы был тяжело ранен, долго провалялся по госпиталям.

Викентий Иванович, высокий тощий старик с крупной лысой головой, усыпанной родимыми пятнами, встретил Белова в университетском вестибюле и повёл к себе, на второй этаж, по коридору мимо застеклённых шкафов, на полках которых белели кости и черепа разных животных.

1996 год, зарождение русского Интернета, начало новой эпохи. Президентские выборы, демократы против коммунистов. Из 1984 года возвращается призрак: двенадцать лет он ждал, словно спящая царевна. В хрустальном гробу стыда и ненависти дожидался пробуждения, чтобы отомстить.

На глазах бывшего матшкольного мальчика, застрявшего в 80-х, сгущается новый мир 90-х – виртуальность, царство мертвых и живых. Он расследует убийство новой подруги и расшифровывает историю далекой гибели одноклассника. Конечно, он находит убийцу – но лучше бы не находил.

"Гроб хрустальный: версия 2.0" – переработанный второй том детективной трилогии "Девяностые: сказка". Как всегда, Сергей Кузнецов рассказывает о малоизвестных страницах недавней российской истории, которые знает лучше других. На этот раз роман об убийстве и Интернете оборачивается трагическим рассказом о любви и мести.

«Zimalettо» полностью поглощена «Ника-модой». Катя Пушкарева – фактически владелица Модного Дома! На кону для Жданова: отцовское дело, семейные деньги, репутация. Чтобы держать ситуацию под контролем, он вовлекает Катю в романтические отношения. В бизнесе – все средства хороши. В том числе – и любовь.

Пушкаревой предстоит пережить жестокое разочарование. Любовь Андрея – всего лишь игра. Партия проиграна. Возьмет ли Катя реванш?

Роман известного американского писателя П.Квентина не изобилует драками, убийствами и ужасами. Главный персонаж скорее жертва обстоятельств, в которых он должен разобраться, чтобы уберечь от опасности себя или близких ему людей. `Мягкий` американский детектив особенно придется по душе тем, кого привлекает психологическая сторона преступления и возможность поразмышлять над заданной автором загадкой. Отлично написанный детектив держит читателя в напряжении практически до последней страницы. Построением сюжета, обилием неожиданных поворотов и запутанными связями между персонажами он стоит в одном ряду с лучшими образцами жанра.