История козлов

Гошу Защёлкина повязали на рассвете.

Кодла вломилась в квартиру, как обычно, по-революционному. Сначала, бодро протопав по лестнице пятью парами казённых говнодавов, кодла сосредоточилась у обитой ветхим дерматином двери. Затем старшой, утробно ахнув, отвесил этой двери залихватского пинка. Хлипкий замок сдался под революционным напором, и уже через пять секунд Гоша огребал по роже для профилактики.

— Попался, сука, — жизнерадостно оскалившись, сообщил старшой шестёркам. — Так, хату по-быстрому шмонаем, фраера — за рога и в стойло.

Другие книги автора Майк Гелприн

«Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

– Здравствуйте, я по объявлению. Вы даете уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет – костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьезные. У Андрея Петровича екнуло под сердцем, объявление он вывешивал в Сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, еще двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой…»

Многое изменилось в Хармонте с тех пор, как сталкер Рэдрик Шухарт вынес из Зоны «Золотой шар»…

Нет Рыжего, умер Гуталин, уехал из города Дик Нунан. «Черные брызги», «пустышки» и «булавки» приносят скупщикам хабара уже новые сталкеры. Весь теневой бизнес подмяла под себя криминальная империя Карла Цмыга – сталкера по кличке Карлик, когда-то женившегося на красавице Дине Барбридж. Подросла дочь покойного Гуталина – Сажа, вернулся в город эмигрант Ян Квятковски, по кличке Джекпот, прибыла выдающая себя за журналистку дочь Дика Нунана Мелисса, накопил силы клан наркобарона Стилета Панини.

Но главное – изменилась сама Зона. Это уже не просто смертельно опасное место, куда отправлялись на поиски хабара отчаянные парни.

Однажды Зона, подобно сжатой пружине, выстрелила, разом изменив все в Хармонте и поставив героев перед необходимостью выживать.

Зона причудливо переплела судьбы Карлика, Джекпота, Сажи, Мартышки и многих других.

Предательство и смерть, любовь и ненависть, войны наркомафии и аномалии Зоны… И лишь тем, кто уцелел, удастся наконец понять – кто они друг другу?

Свои. Или – чужие?

«Я устарел шестого апреля, во вторник, в семь часов вечера по Москве. Даша так и сказала Алексу:

– Пит устарел, милый. Я вчера проконсультировалась с представителем компании. Говорит, что надо менять. У них проблемы с совместимостью версий, апгрейд, по его словам, нежелателен. Новая модель обойдется нам вполцены – они заберут Пита в счет оставшейся половины.

– Бог с ней, с ценой, – услышал я голос Алекса. – С Настей как быть?..»

Кочевники Терры считают себя коренными обитателями этой странной планеты. Непрерывно передвигаясь по ее поверхности, сражаясь друг с другом за ресурсы и пригодные для жизни территории, они и не подозревают, что стали жертвами грандиозного обмана, который именуется Великим Кругом. Невежевство кочевников выгодно бизнесменам с Земли. Ведь, скрывая правду, они неплохо наживаются на торговле с воинственными аборигенами. И только одному кочевнику, Курту Бауэру, предстоит проникнуть в тайну Великого Круга, хотя он рискует потерять при этом все, что ему дорого…

«В звездную рождественскую ночь, ступая босыми пятками по снегу, из цирка Честняги Аршамбо ушла Удача. Она выбралась из-под полога шапито, с минуту постояла, прощаясь, и по тающему под ногами насту заскользила через Марсово поле на свет фонарей с улицы Бурдонне.

Удача ушла вслед за переманенным в заведение Арно укротителем синьором Караччоло, двумя его медведями, макакой и наездницей мамзель Фрике, которую синьор укрощал по ночам, в свободное от медведей время…»

«Наш дом на отшибе стоит, сразу за ним Лес начинается. В этот дом мать перебралась, когда ее отлучили от церкви, а раньше Экеры всегда жили в самом центре Самарии, слева от храма, если стоять лицом на восток.

Самария – так называется селение, в котором мы живем. И планета наша называется так же, но не потому, что первые поселенцы поленились придумать разные названия, а потому, что, кроме Самарии, на планете селений нет…»

Вы пробираетесь по захваченной врагами территории в одном отряде с самой Смертью… Представили себе? Хорошо, тогда идем дальше: допустим, вы родились в стране, где все живут по уголовным законам и после школы поголовно отправляются на зону, как вам такое понравится? А что чувствует мужчина, которому необходимо пересечь земли, где разгуливают полчища зомби, да не одному пересечь, а провести с собой хрупкую, беспомощную девчонку? Акаково это – быть частью элитного воинского подразделения, где каждый знает, что думают и чувствуют другие? Или очутиться на месте участника жестокой игры, где победитель получает дополнительные триста лет жизни, а проигравший этой самой жизни лишается?

Но в каком бы мире мы ни оказывались, читая эту книгу, объединяет их все одно: героям необходимо сделать правильный выбор. Эта книга о том, как в критических, подчас страшных, иногда безнадежных условиях люди умудряются оставаться людьми и находить выход из самых безвыходных ситуаций. Чего бы им это ни стоило.

Когда мир висит на волоске, всё зависит от нас, и если не мы, то кто?

«Совладелец частного сыскного агентства «Иголка в стогу» Герман Иванович Солдатов слыл человеком обстоятельным. Правда, когда Солдатов служил в санкт-петербургской сыскной полиции в должности надзирателя, считался он, напротив, ветрогоном и выжигой. Знался с ворами, с картёжниками, с хипесниками и прочей сомнительной столичной публикой. В притоны захаживал запросто, в воровские малины и на квартиры, где играли на интерес. Немудрено, что до старшего надзирателя Солдатов не дослужился, а был по-тихому из уголовного сыска отчислен и уволен в отставку без выплаты содержания…»

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Коколов Сергей

Зрячий

(фантастический рассказ)

Первым уроком будет (естественно!) богословие. Сколько себя помню (а помню я себя лет с пяти) вера в нашей семье была на первом месте.

Да и не только в нашей - в миллиардах семей нашего общества. Интересно как пахнет Бог? (Жаль, что бога никто из известных мне людей не нюхал). Я думаю пахнет он совсем не так, как человек. Ведь бог - это существо неземное, а значит существо с небесным запахом. Хотя, наш кандидат богословия (сокращенно- к.б.н.) Павлов, а ему ли не знать, утверждает, что Бог совсем как человек (опасное утверждение, вы не находите?), правда тут же поправляется- но не человек, т.е. даже и человек, но гораздо умнее, справедливее, мудрее... Как то я спросил- "А если, например я, стану намного умнее, чем сейчас - не буду ли я самим Богом?" Hа что Павлов ответил, что я и так слишком умный, и что когда-нибудь я договорюсь до ереси, а ересь в нашем мире не прощается.

Сабир Мартышев

Ликбез для Апокалипсиса ...

Я включил телевизор, на экране которого тут же зажглась надпись "СИВОДHЯ В ПРАГРАМЕ". Hадпись еще несколько мгновений висела, после чего сменилась статическим "снегом". Секунд через двадцать "снег" сменился кадрами программы передач. Присмотревшись внимательно, я понял, что они показывают вчерашнюю программу. Со вздохом я выключил телевизор. Черт, сегодня еще хуже чем вчера. Эта штука прогрессирует с ужасающей скоростью. Усевшись в кресло, с чувством ожидания самого худшего я открыл купленную сегодня утром газету. В последние несколько дней газеты стали редкостью и купить их становится все сложнее. Три дня назад я купил газету, открыв которую я обнаружил пустые листы внутри. Теперь я присматриваюсь к газете внимательней прежде, чем купить ее. Впрочем через несколько дней мне не придется заботиться и об этом - к тому времени они скорее всего исчезнут, да и деньги станут бесполезными. Просматриваю основные статьи в выпуске. Сегодня мне уже не бросается в глаза слова наподобие "ложить", "разгавор" и "Призидент", я привык. Читая статьи, я пытаюсь понять что же происходит в мире. Впрочем, мои наблюдения за последние несколько дней подтверждают мои опасения. Как я и ожидал в газете в основном пишется о том, что происходит в Москве. С тех пор как в газетах промелькнуло сообщение о том, что в Англии взорвалась атомная электростанция, в результате чего погибло много людей (сколько именно не сообщалось), количество информации о том, что творится во внешнем мире стало сокращаться с геометрической скоростью. Меня еще пока спасает кабельное телевидение и несколько иностранных каналов на нем. Hо даже CNN и NBC повторяют то, что творится на соседних каналах хаос. Я отложил газету и закрыл глаза. Сколько времени у меня еще осталось ..?

Джордж Райт

Ребенок Дороти Стивенс

Дон Стивенс встретил жену на выходе из клиники.

-- И все-таки это девочка! -- сказала она, глядя на мужа с лукавым торжеством.

-- Ну что ж, сделаем мальчика в следующий раз, -- несколько принужденно рассмеялся Дон. Он обнял ее за плечи, и они пошли к машине.

-- Я всегда тебе говорила, -- не успокаивалась она. -- Я знала, что это Кэти, с самого начала, а ты не верил.

-- Ну, дорогая, вероятность была 50%. Нет ничего удивительного, что ты угадала...

Юрий Нестеренко

Веревку приносите с собой

-Завтра, товарищи, вас будут вешать!

Вопросы есть?

-А веревку свою приносить, или профсоюз

обеспечит?

Анекдот советских времен

Странные вещи творятся у нас в пригороде, как говаривал герой одного мультфильма. Во всем мире людей доверчивых - и даже не очень доверчивых - обманывают и обворовывают. Hо, кажется, нигде, кроме как у нас, обворованные не встают грудью на защиту обворовавших. Hаш человек не только радостно несет деньги в МММ, но и потом, после крушения оного, требует от проклятого государства немедленно выпустить Мавроди и не мешать данному прогрессивному деятелю строить рыночную экономику. Hе только готов примириться с попытками очередных монополистов залезть не в чей-нибудь, а в его, нашего человека, карман, но и гневно клеймит "маргиналами", "неперебесившейся молодежью", "политическими демагогами" и как-нибудь похуже тех, кто с упомянутыми попытками мириться не желает.

Леди Миллисент Пинтюрк, именуемая в узком кругу «красоткой Милли», покоилась в кресле; одна в своем роскошном будуаре, обставленном изящной мягкой мебелью. Мягкий свет лился из-под искусно затененных ламп. Подле нее на маленьком столике стояло какое-то подобие большой куклы в пышных юбках.

Стены были увешаны акварелями в рамках. На каждой из них красовалась подпись: «Миллисент». Картины изображали романтические сцены в Альпах, на берегах Средиземного моря, в Греции и на острове Тенерифе. Еще одна акварель находилась в руках у хозяйки, которая изучала ее придирчивым взглядом мастера. Затем она протянула руку к кукле и коснулась невидимой кнопки. Кукла приподняла юбки, и под ними обнаружился телефон. Леди Миллисент сняла трубку. Ее движения, обычно столь грациозные, были несколько скованны, и эта напряженность, по-видимому, происходила от важности принятого решения. Набрав номер, она подождала, пока ей ответят, и твердо сказала: «Мне нужно поговорить с сэром Бальбусом».

Ант Скаландис

Техника бега на кривые дистанции

В парилке ароматно пахло сухим деревом. Регулятор был повернут на максимум, и термометр показывал больше ста двадцати. Горячий воздух обжигал ноздри при неосторожном вдохе. И стояла тишина. Густая, глубокая, абсолютная, как будто весь мир исчез, осталась только эта маленькая раскаленная комната с запахом высушенной древесины в неподвижном воздухе.

Клюквин млел, забравшись на верхнюю полку и развалившись там с запрокинутой головой и согнутыми в коленях ногами. Панкратыч чинно сидел внизу. Выражение лица было у него сосредоточенное, а пот стекал ленивыми струйками по груди и плечам и влажно блестел в складках живота. И Панкратыч, блаженно жмурясь, стирал его специальной плоской дощечкой, похожей на палочку от гигантского эскимо. Панкратычу едва исполнилось сорок, но по отчеству его звали уже давно, с тех самых пор, как имя Сева стало казаться несолидным, а величать полностью - Всеволодом Панкратовичем - представлялось крайне неудобным.

Темнота и сырость никогда не покидали этой избы… Кресло – качалка тихо поскрипывало, когда старуха двигала ногами. Вокруг все было уплетено не то паутиной, не то какими-то нитями… они устилали пол, переплетались, светясь в местах соприкосновения, порою не видно было из-за этих ниток прогнивших досок пола… Нити были разные: черные и светлые, толстые, тонкие, лохматые и гладкие, натянутые, как струны и наоборот, будто приспущенные… А посередине странной комнаты сидела седая, сгорбленная, некрасивая старуха, она пряла… пряла… пряла… не переставала переплетать новые нити…их становилось все больше… она связывала их в целые полотнища и разъединяла, следя, чтобы некоторые из них никогда не пересеклись… Казалось, нити живут собственной жизнью, они извивались, дергались под пальцами старухи… стремились друг к другу и отталкивались… Иногда старуха брала огромные ржавые железные ножницы и, пошамкав по нити, разрезала её… Тогда гасла не только она, но и некоторые другие светились уже не так ярко, хотя казалось, что они не связаны друг с другом…

На следующий день после аншлага в Большом и великолепно проведенной ПОПК, процедуры по отрешению правой кисти, от Сейсмовича ушла жена. Собственно, все вышло не потому, что теперь у него не было кисти, и не потому, что он не хотел идти в Минаним, а от взаимного удивления, что ли. Уход жены явился точной, хотя и сжатой копией той душевной бури, которую Сейсмович пережил непосредственно после ПОПК: обезболивания по протоколу не полагалось, однако умнейшая хирургическая машина все делала без боли, так что он не только не почувствовал ничего, но даже продолжал чувствовать свою отрубленную кисть. То же и с женой: в нынешних убывающих ощущениях Сейсмовича это был не уход как таковой — или, спаси Бог, развод, — а лишь временное физическое отсутствие.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Собрание сочинений англоязычной художественной прозы Владимира Набокова (1899–1977) предпринимается в России впервые. В настоящий том вошли романы «Пнин» (1957) и «Бледное пламя» (1962), действие которых происходит в американской академической среде, и все девять написанных по-английски рассказов. Впервые публикуются несколько интервью с писателем.

Произведения сопровождаются подробными комментариями.

Рассказ «Превратности времен» написан в сентябре 1944 г.

Первая публикация — журнал «Atlantic Monthly», январь 1945 г. Перепечатан в сборнике «Nabokov,s Dozen».

Владимир Набоков. Собрание сочинений американского периода в пяти томах. Том 3. Издательство «Симпозиум». Санкт-Петербург. 1999.

Перевод с английского Сергея Ильина.

Танк КВ-2 и его славный экипаж, теряя друзей, продолжает свое движение к Берлину и дальше. 6.11.10

В одном интервью на вопрос журналиста: «Любите ли вы свою работу?» — Фредди ответил: «Я люблю свою работу, но не люблю говорить об этом с людьми вроде вас». И в последнем заявлении, сделанном за день до своей смерти, 23 ноября 1991 года, он четко высказал свою позицию: «Для меня всегда была важна неприкосновенность моей личной жизни, и я известен своей скупостью на интервью. Пожалуйста, будьте внимательны к этому в дальнейшем».

Тем не менее за двадцать лет своей карьеры с группой Queen и вне ее Меркьюри, конечно же, давал интервью журналистам газет, на радио и телевидении. Выдержки из них и стали этой книгой: высказывания о творчестве Queen, о сольных проектах, о съемках клипов, об отношении к славе и известности, о современной музыке, о друзьях, о личной жизни.

В этой книге собраны выдержки из интервью Фредди Меркьюри за двадцать лет его карьеры в группе Queen и вне ее. О чем бы ни говорил Фредди — он делал это в своей неподражаемой манере: иронично и откровенно.

Издание включает в себя большое количество фотографий и предисловие матери Фредди — Джер Булсара.

На I–IV стр. обложки — рисунок Г. НОВОЖИЛОВА.

На II стр. обложки — рисунок Ю. МАКАРОВА к повести Владимира Михановского «Тобор первый».

На III стр. обложки — рисунок В. КОЛТУНОВА к повести Жоржа Сименона «А Фелиси-то здесь!».