История глаза

Введите сюда краткую аннотацию

Отрывок из произведения:

Я был единственным ребенком в семье и, сколько себя помню, всегда был сексуально озабочен. Мне было лет шестнадцать, когда я познакомился на пляже Х… с Симоной, девочкой моего возраста. Наши семьи состояли в дальнем родстве, и это ускорило наше сближение. Спустя три дня после знакомства Симона пригласила меня к себе на виллу. Она была одета в чёрный передник с крахмальным воротничком. Я начинал догадываться, что она разделяет мою озабоченность, и в тот день мне показалось, что под передником у неё ничего нет.

Другие книги автора Жорж Батай

В этой книге собраны под одной обложкой произведения авторов, уже широко известных, а также тех, кто только завоевывает отечественную читательскую аудиторию. Среди них представители нового романа, сюрреализма, структурализма, постмодернизма и проч. Эти несвязные, причудливые тексты, порой нарушающие приличия и хороший вкус, дают возможность проследить историю литературного авангарда от истоков XX века до наших дней.

Жорж Батай

Из Внутреннего опыта

Гегель

Знать значит: привести к известному, схватить нечто неизвестное как тождественное чему-то известному. Что предполагает либо твердую почву, на которой все покоится (Декарт), либо кругообразность знания (Гегель). В первом случае, случись, если почва ускользнет из под ног...; во втором, даже уверившись в том, что круг крепко-накрепко замкнут, замечаешь недостаточный характер знания. Бесконечная цепь известного будет для познания лишь самозавершенностью. Удовлетворение достигается тем, что существовавший проект знания дошел до своих целей, исполнился, что нечего более открывать (по крайней мере, важного). Но эта кругообразная мысль диалектична. В ней заключено решающее противоречие (которое касается всего круга): абсолютное, кругообразное знание есть окончательное незнание. В самом деле, предположив, что я достиг его, я узнаю, что теперь не узнаю больше того, чем знаю.

Литературное наследие маркиза де Сада (1740–1814) — автора нашумевших своей «непристойностью» романов «Жюстина», «120 дней Содома», «Жюльетта» и др. — оказало заметное влияние на становление современного литературного и философского языка, а сам «божественный маркиз» стал одной из ключевых фигур в сегодняшних спорах вокруг так называемого модернистского проекта, связанного с верой во всемогущество человеческого разума. Публикуемые в настоящем издании работы крупнейших мыслителей современной Франции (Ж. Батая, П. Клоссовски, М. Бланшо, Р. Барта, А. Камю и др.), посвященные творчеству Сада, вводят читателя в особый мир языкового насилия и позволяют ему лучше понять смысл философских дискуссий конца XX века. Книга предназначена широкому кругу читателей, интересующихся проблемами современной культуры.

http://fb2.traumlibrary.net

Внутренний опыт / Пер. с франц., послесловие и комментарии С. Л. Фокина. — СПб.: Аксиома, Мифрил, 1997. — 336 с. (Критическая библиотека)

Главный философский труд Жоржа Батая (1897—1962), впервые издаваемый на русском языке.

Для философов и литературоведов, для широкого круга читателей, интересующихся историей западноевропейской мысли XX века.

ISBN 5-86457-096-7

© Editions Gallimard, 1954 © С. Л. Фокин, перевод, послесл., коммент., 1997 © А. Г. Наследников, дизайн серии, макет, 1997

Том литературной прозы крупнейшего французского писателя и мыслителя XX века Жоржа Батая (1897–1962) включает романы и повести «История глаза», «Небесная синь», «Юлия», «Невозможное», «Аббат С.» и «Divinus Deus», первой частью которого является «Мадам Эдварда». Стремясь к «невозможному» мистическому опыту, герои Батая исследуют мрачные, зачастую отталкивающие глубины человеческой психики, разврат служит им средством религиозных исканий.

Издание снабжено богатым научным аппаратом и предназначено как специалистам по современной литературе и культуре, так и более широкой аудитории.

http://fb2.traumlibrary.net

Популярные книги в жанре Контркультура

Это немыслимо. Просто невероятно. Баллы? Чтобы жениться?!А я-то радовался, как здорово я всё придумал. Пригласил ее в шикарный ресторан, но такой, куда мы уже собирались сходить, – чтобы она ни о чем не догадалась. Сказал, что мне придется допоздна задержаться в офисе, чтобы встретиться с ней прямо в ресторане. Мне хотелось, чтобы все было обставлено как старое доброе свидание, а не обычный ужин людей, которые давно живут вместе и просто вышли перекусить. И предложение, где продумано каждое слово: «Ты окажешь мне честь, если станешь моей женой». Едва уловимый огонек в глазах, чтобы это не прозвучало банально, но и не переборщить, чтобы Керсти не усомнилась в серьезности моих намерений.На самом деле это был план Б. От плана А меня отговорил Стив, который пару лет назад сам прошел через это и кое в чем соображает. Я всегда мечтал, чтобы мое предложение прозвучало свежо и нетривиально, намереваясь улучить момент, когда Керсти соберется пробежаться по магазинам, и сказать: «Да, еще кое-что». «Угу?» – ответит она. «Во-первых, купи, пожалуйста, апельсинового сока. Мы допили последний пакет». «Хорошо», – скажет она и возьмет ключи. «А во-вторых, – произнесу я как можно небрежнее, – ты выйдешь за меня?» Неожиданно и романтично.Когда я поделился своими планами со Стивом, тот, поразмыслив, сказал, что он ценит мое стремление быть оригинальным и отчасти именно поэтому питает ко мне теплые чувства и до сих пор остается моим другом. Он считает, что Керсти тоже от этого без ума, и все же в некоторых вопросах лучше придерживаться старых, испытанных методов. Как, например, с цветами. Меня тошнит от всех этих бизнесменов, которые в Валентинов день посылают женам огромные букеты, а потом год напролет трахают своих секретарш. Разумеется, это не значит, что я трахаю кого-то еще, но, боюсь, цветы сами по себе предполагают недостаток воображения, что уже оскорбительно. Стив понимает и отчасти разделяет мои терзания. Однако, заметил мой приятель, ты можешь сколько угодно пытаться оскорбить женщину букетом лилий за тридцать фунтов, но вряд ли у тебя есть шанс преуспеть.Поэтому был избран традиционный путь, и я думал, что все пройдет как по маслу. Керсти выгля-дела великолепно, впрочем, по-моему, она всегда выглядит превосходно. Она из тех женщин, которые расцветают после тридцати (в следующий день рождения ей исполнится тридцать четыре, и опять целый месяц она будет старше меня на два года). По правде сказать, до тридцати я ее не знал – мы встречаемся три года и живем вместе меньше половины этого срока, – но что-то подсказывает мне, что именно сейчас Керсти хороша как никогда. Может быть, причиной тому сияние ее каштановых волос или чувственность, которой дышит ее нежное, круглое лицо даже в совершенно не располагающих к этому обстоятельствах. Ее уверенная манера держаться не менее восхитительна, и мне до сих пор не верится, что ее рост всего пять футов шесть дюймов. Я знаю, что выше ее на пять дюймов, но почему-то не чувствую этого.Я сделал ей предложение после того, как мы заказали десерт, но до того, как его подали (быть романтичным на полный желудок будет тяжеловато, подумал я). Теперь я уже не помню, какой реакции я ожидал. Наверное, восторга. Может быть, пары непрошеных слезинок – не знаю. Но во всяком случае удивления. Я не знал, согласится Керсти или нет, но не сомневался, что она будет потрясена моими словами. Однако этого не случилось.– Я знала, что ты заговоришь об этом, – сказала она с улыбкой. (Откуда женщины знают, что творится у тебя в голове? Как им это удается?) – Поэтому я успела немного подумать.– И каков твой ответ? – спросил я, немного растерявшись.Ее милая улыбка стала загадочной.– Я решила, – сказала она, – не говорить «да». Это обескуражило меня куда больше.– Вот как... – Под столом я потихоньку закрыл коробочку из ювелирного магазина и спрятал ее в карман куртки, надеясь, что Керсти не заметила этого. Должно быть, я выглядел полным идиотом.– Но и «нет» я тоже говорить не буду, – быстро добавила она.Уф! Надеюсь, если мы когда-нибудь все же решим пожениться, подумал я, она не вытворит нечто подобное во время свадебной церемонии. Викарий: «Согласны ли вы взять этого человека в законные мужья?» Керсти: «Не скажу».По-видимому, она заметила мое смятение.– Сэм, – мягко сказала она, – ты ведь помнишь, что случилось в прошлом году... Ну, эта твоя неделя...– Да, понимаю...Я чувствовал, что она может завести этот разговор. Речь шла о моей «неделе сомнений», так мы это называли. Мы вспоминали о ней не часто, совсем не часто, поскольку это было нелегкое времяи переживания улеглись не сразу. Короче, дело было в том, что я взбунтовался. Против наших отношений, против того, что мы живем вместе, против беспросветной взрослости

В романе показывается агрессивная, милитаристская сущность бундесвера — армии реванша.

Главный герой романа рядовой Йохен Шпербер не в состоянии вынести бесцельной казарменной муштры и систематических издевательств командиров, атмосферы подозрительности и шпионажа.

Дмитрий Гайдук

Есть у нас один поэт, зовут его Бурлака — стихи обалденные пишет и вобще крутой шизофреник. Вот иду я один раз по городу, купил три беляша по тридцать копеек, а Бурлаку как раз опять с дурдома выпустили. Подходит и говорит: Гайдук, дай беляшик откусить. Берёт, кусает, а потом говорит: а давай я тебе сказку расскажу.

Вот видишь, говорит, это небо, которое над нами? Так это ещё не всё. Над этим простым небом есть навороченное небо из алмазной крошки, называется звёзды. А за навороченным небом есть небо драгоценного дыма, где зависает Джа. А за небом драгоценного дыма есть небо благородных безумцев, где холодно и стрёмно и один сплошной кетамин. А за небом благородных безумцев есть Небо Великая Сеть — кто туда попал, тот попал в натуре. А за Небом Великой Сетью уже совсем пустота, и в этой пустоте летают птицы из ничего. Летают они, значит, летают, песни всякие поют, жизни радуются и между собой паруются. А птиц этих очень много, и вот получается, что каждый день какая–нибудь птица сносит яйцо. И оно тут же падает вниз.

Дмитрий Гайдук

А вот ещё одна Бурлакина сказка. Короче, сидим мы у одной герлы (имя не называю чисто для конспирации) и курим гандж. А тут звонит телефон. Герла поднимает трубку, а там Бурлака. Говорит, сейчас приеду. Ну и, само собой, приезжает минут через двадцать.

Приколачиваем мы ему стандарт (а надо сказать, что полтавский стандарт вдвое длиннее московского, хотя трава тогда была не хуже, а в чём–то даже лучше того сена, которое на Москве сейчас курят). Приколачиваем мы, короче, ему стандарт, он его дует почти в одиночку (потому что никто уже не хочет, все уже в натуре никакущие) и говорит: хорошо! А я уже сегодня и кашки поел, и молочка попил. И тут ему на глаза попадается книжка «Межлокальная контрабанда», и он начинает в неё втыкать.

«Знаешь, в чем-то я подобна тебе. Так же, как и ты, я держу руки и ноги, когда сижу. Так же, как и ты, дышу. Так же, как и ты, я усмехаюсь, когда мне подают какой-то странный знак или начинают впаривать...».

Говорят, музыканты — самый циничный народ.

(с) С.Чиграков

По этой книге грамматику учить нельзя. И пунктуацию тоже.

Только давайте без особого цинизма! В бытность свою сопливым юнцом я тоже торговал карманными авиабомбами и горчичным газом, но однажды услышал песенку про тысячу журавликов, и с тех пор занимаюсь дизайном детских игрушек.

Миша Штрыков занимался любовью со своим единственным другом, когда его жена пришла домой прямо с подиума, затопив комнаты запахом парфюма и женских чулок. Она завизжала истошно, узрев нечищеные сковородки, грязное белье и сношающегося супружника, от крика этого Мишин друг, человек с тончайшей нервной организацией, выпрыгнул из окна, разбив стекло и сломав себе два ребра, прямо на коллекционные кусты кошмарных фиолетовых в бежевую звездочку роз под окном. Миша, пораженный неожиданностью смены декораций, вдруг совершил непоправимое: он развернулся и, как учили его в юности в школе кик-боксинга, всем корпусом вогнал кулак жене своей в правую глазную впадину. Через двенадцать секунд он раскаялся, но было уже поздно.

Произведения цикла "Сказки для магов" публиковались в журнале "Наука и религия" в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого столетия.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга историка и публициста В. Ф. Иванова «Православный мир и масонство» впервые была издана в 1935 году в Харбине (Манчжурия). В ней содержится конспективный исторический очерк «Братства вольных каменщиков»; рассказывается о проникновении масонства в Россию, его участии в смутах 1905–1917 гг.: приводится Богатый фактический и документальный материал, охватывающий период от середины XVII века до первой трети нынешнего столетия.

Автор дает сжатый и одновременно глубокий анализ идеологии масонства и связанных с ним политических организаций, религиозных сект, оккультных и теософических обществ, лжеучений Е. Блаватской, Н. Рериха, С. Булгакова, Н. Бердяева, усиленно пропагандируемых в наши дни.

В контексте исследуемой проблемы несомненный интерес представляют страницы, посвященные описанию жизни и духовных блужданий русского зарубежья.

Увазі вчених і широких кіл громадськості вперше пропонуються у повному обсязі спогади П. Скоропадського, який в якості Гетьмана Української Держави (травень — грудень 1918 р.) відігравав непересічну роль під час одного з етапів новітнього українського державотворення

Мир или война? Твоя жизнь или жизни близких людей? Прошлое или будущее? Оказавшись в самом эпицентре войны между вампирами и охотниками как понять какое решение правильное, когда все вокруг кажутся врагами?

Теона приняла сторону вампиров, став спутницей бессмертного, но значит ли это, что она полностью отказалась от идей охотников, которые еще никогда не были так сильны? Больше некуда бежать, ведь предатель где-то совсем рядом.

Отказаться от привычного мира, чтобы понять красоту темноту. Предать, чтобы осознать, что действительно дорого. Умереть, чтобы начать новую жизнь. Жизнь. А есть ли у Теоны вообще право на жизнь?

Совет вампиров и людей испокон веков тайно контролирует наш мир, удерживая его в рамках традиций и законов. Четыре избранные девушки претендуют на сердце красавца-вампира, готовые присоединиться к обитателям ночи и забыть прежнюю жизнь, тем самым, доказав свою преданность. Но у Тео свои взгляды на это. Она готова на все, лишь бы избежать подобной участи. Ни богатство, ни знатный род темного жениха не смогут заставить ее стать одной из бессмертных. Но хрупкое перемирие находится под угрозой. Кто-то открыл охоту на вампиров, поставив на карту все. Теперь Тео придется решить, на чьей она стороне. Остаться с вампирами, продолжив дело отца, или все-таки быть преданной мечтам о просто человеческом счастье?