История Фэндома (КЛФ - 09)

Состоялось двадцатое заседание киноклуба любителей фантастики "Прогрессор".

Почтя два года назад группа энтузиастов при содействии облкинопроката организовала при кинотеатре "Октябрь" кинолекторий для юношества "Фантастика". Никто не мог предвидеть, что уже на четвертом занятии больше половины малого зала театра составили люди не совсем юного возраста.

Через полгода клуб набрал силу в приобрел постоянных участников. В свою программу он включил 12 наиболее интересных произведений советской и зарубежной кинофантастики: от довольно легкомысленной французский комедия "Жандарм и инопланетяне" до кинофильма "Сталкер" — сложного философского кинополотна советского режиссера Тарковского, снятого по мотивам повести братьев Стругацких "Пикник на обочине". Вскоре киноклуб получил свое нынешнее название "Прогрессор", заимствованное из повести этих же известных писателей-фантастов "Жук в муравейнике".

Другие книги автора Юрий Юрьевич Зубакин

"Мы не одни!"

О временах легендарных - интервью с активистами Фэндома 1970-1990х.

"МЫ HЕ ОДHИ!"

Воспоминания Михаила Якубовского и Сергея Битюцкого с ремарками Бориса Завгороднего.

("Волгакон-2001" (Волгоград), 24.08.01.)

Записал Ю. Зубакин (Челябинск).

М.Я. - Михаил Якубовский (Ростов-на-Дону)

С.Б. - Сергей Битюцкий (Ростов-на-Дону)

Б.З. - Борис Завгородний (Волгоград)

М.Я.: В самом начале, когда наша Земля была еще совсем тепленькая... (смеется).

… Викентьев предложил спародировать кого-нибудь из фантастов. Гоша поднял руку, и братья взялись за "Град…".

Когда они замолчали, я спросил:

— У вас есть, наверное, специальные приемы?

— Мы их ищем, — ответил Гоша. — Многое зависит от писателя. У Стругацких очень индивидуальный стиль, можно брать любой эпизод. А вот Кир Булычев… С ним куда труднее: гладенький-гладенький такой.

— А Альтов?

— Генрих Саулович? — задумчиво переспросил Саша. — Ну, это же совсем другое дело.

Юрий Ю.Зубакин

СТРАХ СМЕРТИ

Раз-два, раз-два...

Искрящийся снег скрипит под широкими лыжами. Мимо проносятся покрытые инеем вековые ели - их гигантские лапы окружают меня со всех сторон.

Раз-два, раз-два...

Это я говорю себе, чтобы не заснуть. Безумно хочется спать - всю последнюю ночь я шел без остановок.

Раз-два, раз-два...

Не будешь же, в самом деле, говорить "правой-левой"?

Раз-два, раз-два...

Зубакин Юрий

История Фэндома: КЛФ "Прогрессор" (Семипалатинск), 1982

Посылаю материалы по истории Фэндома из архива Т. Приданниковой (Магнитогорск).

Интервью со С. Логиновым записано магнитогорскими фэнами во время "Интерпресскона-91".

Материалы выложу на www.tree.boom.ru

Огус П. "Прогрессор" действует

(Иртыш (Семипалатинск).- 1982.- 20 окт. — С.?).

Состоялось двадцатое заседание киноклуба любителей фантастики "Прогрессор".

Зубакин Юрий

История Фэндома: "Аэлита-91": Вручение

Посылаю некоторые материалы из своего архива и архива Т. Приданниковой (Магнитогорск).

Все выложу на www.tree.boom.ru

Вручение "Аэлиты-91".- Б. м., б. г. - 9 с.

ВРУЧЕHИЕ "АЭЛИТЫ"

С. Мешавкин:

- Позвольте вас и нас поздравить с маленьким юбилеем: нынешняя "Аэлита" проводится в десятый раз. (Аплодименты).

Я назову писателей, которые принимают участие в нашей "Аэлите". Задавайте им вопросы. В конце нашего торжественного вечера состоится пресс-конференция. В нашем вечере участвуют: Беркова, Бугров, Михайлов, Крапивин, Прашкевич, Чуманов, Рыбаков и нас особенно радует, что в "Аэлите" принимают участие молодые писатели, новая волна нашей отечественной фантастики, среди них и члены Союза писателей, которые имеющие за плечами две-три или одну книги, в данном случае не количество главный показатель, это: Сергей Федоров, Красноярск; Евгений Дрозд, Hиколай Чадович, Борис Зеленский, все Минск; Васильев, Ташкент; Михаил Шаламов, Пермь; Лев Вершинин, Одесса; Лев Кудрявцев, Красноярск; Святослав Логинов, Ленинград; Александр Больных, Свердловск; Ореховы, Барнаул; Александр Пудов, Игорь Федоров, Винница. Если кого-то не назвал, то простите меня. Это легко исправить, направив в президиум записку.

Зубакин Юрий

История Фэндома: КЛФ "Зодиак" (Сенгилей), 1982

Посылаю некоторые малодоступные или малоизвестные материалы о истории Фэндома из архива Т. Приданниковой (Магнитогорск).

Материалы выложу на www.tree.boom.ru

Конкурс мини-рассказа

(Путь Ленина (Сенгилей Ульян. обл.).- 1982.- 4 дек.- С. 4.).

Клуб любителей фантастики "Зодиак" приглашаем всех "фэнов" принять участие в конкурсе фантастического мини-рассказа. Мы не ставим жесткие ограничения в объеме рассказа, просто он должен быть по-возможности короче и веселее. Произведения высылать не позднее 15 января. Лучшие рассказы будут опубликованы в следующем выпуске нашей странички.

Юрий Ю.Зубакин

БАЙКА О ЧЁРНОМ ФЭНЕ

(Страшная история, отрывок из "Право выбора")

Один мальчик очень любил читать фантастику. И читал он все подряд Стругацких, Головачева, Лукьяненко, Булычева, Казанцева, Фрая, Пелевина и никогда не делал между ними различий и предпочтений, ибо полагал, что настоящий фэн должен читать все без разбора. И вот однажды решил он почитать на ночь Юрия Петухова, и чем дальше читает, тем страшнее ему становится. И никак он остановиться не может, все читает и читает. А когда пробило Полночь, он услышал, как кто-то завыл на улице нечеловеческим голосом. Испугался мальчик, и закрыл все окна. Вдруг слышит, кто-то стучит в дверь. Испугался мальчик еще больше, и спрашивает: "Кто там?" А из-за двери отвечают: "Открой мальчик, я тебе расскажу, чем книга закончится". Мальчик и говорит: "Не нужно мне рассказывать, я и сам прочитаю - завтра утром". Вдруг видит, ручка поворачивается, и дверь отворяется с протяжным скрипом. От испуга почернел мальчик и и сразу же умер. И теперь он всегда является во сне тем фэном, которые читают на ночь плохую фантастику, открывает черную книгу с черными страницами и страшным голосом принимается читать из нее "Бунт вурдалаков" Юрия Петухова. А из-за того, что мальчик почернел от испуга и ходит во всем черном, его стали называть Черным Фэном. Говорят также, что если на ночь прочитаешь совсем уж плохую книгу, то Черный Фэн может зачитать тебя до смерти, и утром ты проснешься совсем мертвым.

Юрий Зубакин

Возвращение Дон Кихота

Признаюсь честно: раньше я не был знаком с произведениями Марины и Сергея Дяченко, поэтому их повесть "Последний Дон Кихот" начал читать с опаской, слишком уж много мне говорили хорошего про книги этого дуэта, я боялся разочароваться. Повесть мне понравилась. Это и детектив, и фантастика, и притча одновременно. Думаю, она будет одинаково интересна любителям детектива и фантастики, женских романов и эмансипированным женщинам. Повесть с первых же страниц затягивает интригой, мастерски проработанной авторами - до последних страниц не понятно, кто же в действительности хочет сумасшествия Дон Кихота, и самое главное - почему. Не вдаваясь в пересказ, отмечу, что авторам блестяще удалось запутать читателей и отвлечь от финала. Сломленный Дон Кихот - это до известной степени оригинально, но... Если бы авторы остановились на этом, повесть оказалась всего лишь добротным произведением, написанное хорошим языком, но ничем особенно не выделяющееся из безликой массы таких же профессионально написанных вещей. Оказалась, если бы не неожиданный, но такой логичный финал - он бьет наотмашь. И сразу же становится понятно, что в повести нет ничего случайного, ни одной лишней детали - все логично ведет именно к такой развязке. И я очень жалею, что не могу посмотреть спектакля по повести - мне было бы очень интересно посмотреть, как можно сыграть такой финал. Персонажи выписаны с любовью: расчетливая Фелиса, обаятельный Санчо, ушедшая в себя Альдонса, мечущийся между идеальным и рациональным, сходящий с ума, Дон Кихот. Особенно, на мой взгляд, удался образ трикстера Санчо, он живой человек, радующийся жизни - что приятно оттеняет его образ от замкнувшихся в холодном идеализме Альдонсы и Дон Кихота. Но Санчо не только наслаждается жизнью, но и готов бескорыстно помочь другим людям. Санчо живет для людей, в отличие от Дон Кихота, который, по большому счету, живет только для себя под бременем неизбежного долга. Именно из желания помочь Санчо отправляется вслед за Последним Рыцарем Печального Образа, хотя, казалось бы, уже имеет полное право не делать этого. И, в итоге, Санчо действительно превращается в самого настоящего Дон Кихота. Дон Кихот не может умереть. Он вечен. В заключение хочу поздравить Марину и Сергея Дяченко с интересным произведением и пожелать, чтобы спектакль оказался не менее волнующим, чем повесть.

Популярные книги в жанре Документальная литература: прочее

В этой статье, опубликованной как послесловие к 27 тому собрания сочинений Жюля Верна, Сесиль Компер расказывает о "Верновском Париже" — то есть о тех местах французской столицы и ее пригородов, которые непосредственно были связаны с жизнью и творчеством Жюля Верна. Подробно указаны улицы и дома где он жил, работал, отдыхал, общался с друзьями; театры где ставились его пьесы; здания и учреждения которые он посещал или мог посещать.

Статья была опубликована в Revue Jules Verne. - 1997. - №2

В книге «Заря над бухтой» воссоздана история Петропавловской судоремонтной верфи имени В. И. Ленина.

Материалы, которые легли в основу этой книги, почерпнуты из архивных и музейных подшивок старых газет, рассказов первостроителей. «Заря над бухтой» — первая книга о СРВ им. В. И. Ленина. Она представит несомненный интерес для широкого круга читателей: для рабочих завода, членов их семей, краеведов, историков. И, конечно же, для молодых судоремонтников — юношей и девушек, которые связали свою судьбу с трудовым коллективом верфи.

Тюмень – лучший город Земли? Да, ладно! Ни тебе власти человеческой, ни порядка, ни судей нормальных, никого, кто бы за все отвечал! Никого, кто отвечал бы хоть за что-то. (Знаю-знаю, беда эта Всероссийская). Пишешь письмо начальнику департамента, сетуешь на неисполнение обязанностей его сотрудником, а в ответ получаешь письмо от этого самого сотрудника. Пишешь Главе администрации города - снова такое же письмо от того же человека, даже ошибки в тех же словах. Записываешься на прием к губернатору, две недели ждешь, а потом слышишь: «Ваш визит нецелесообразен!». Куда дальше? Суд? Судились с администрацией чудного города Тюмени два года, и вот уже почти год она отказывается выполнять решение суда. Хочу работать в администрации, там все можно!

Зимой 1925 года в аляскинском городке Ном разразилась эпидемия дифтерии. Запас противодифтерийной сыворотки подходил к концу, порт сковали льды, ближайшая железная дорога проходила в нескольких сотнях километров от места событий, а самолеты не могли летать при сложившихся погодных условиях. Оставался единственный способ доставить спасительное лекарство. Прочтите о событиях того времени в документальной книге, повествующей о мужестве и несгибаемой воле людей и животных.

В сборнике очерков и репортажей польских журналистов рассказывается о работе разведчика Анджея Чеховича, который по заданию командования действовал в центральном аппарате радиостанции «Свободная Европа».

Книга разоблачает подрывную деятельность империалистических разведок против СССР и других социалистических стран.

Валерий Полищук — автор документальных повестей, рассказов и очерков, знакомый читателям "Нового мира", альманаха "Пути в незнаемое", журналов "Химия и жизнь", "Знание — сила".

Только что вышла в свет его новая книга "Мастеровые науки".

— Господа бомбисты! К резиденции его превосходительства… церемониальным…ар-рш!

До отправления московского экспресса более часа, но Ипатьев уже смиренно ждет на полосатом диванчике спального купе — неистребимая привычка времен гражданской войны, когда поезда трогались с места в неизвестный момент, а останавливались где угодно, по вдохновению машиниста… Лакированная дверь не заглушает развеселую команду, что гремит в коридоре, и академик устало заключает, что если ее расслышал он, на седьмом десятке лет уже слегка тугоухий, то шутке не миновать и чьих-нибудь заинтересованных ушей в соседнем купе или на перроне. На дворе — октябрь 1929 года, за "господ" или "превосходительство" высылают из Ленинграда, что же до "бомбистов", то их можно, в зависимости от усердия сыска, трактовать очень широко, вплоть до тергруппы и высшей меры. "Бомбой Ипатьева" уже четверть века зовется разновидность автоклавов, с которой работают все в его лаборатории, но станут ли органы вникать в такую мелочь — вот вопрос.

Воспоминания бывшего командира 299-го (после Сталинградской битвы 229-го гвардейского) стрелкового полка 72-й гвардейской стрелковой дивизии посвящены подвигам советских воинов в боях по ликвидации вражеской группировки под Сталинградом, в битве на Курской дуге, в боях за освобождение Харькова, при форсировании Днепра и в ходе освобождения Правобережной Украины. Большое место в книге отводится участию солдат и офицеров полка в интернациональной миссии Советских Вооруженных Сил по освобождению от фашизма народов Румынии, Венгрии, Австрии и Чехословакии

В новую книгу поэта и прозаика Николая Денисова вошли документально- художественные очерки о плаваниях на торговых судах в Арктику, в страны Юго-Восточной Азии, очерк о "русской Венесуэле". Автор рассказывает о своих друзьях-поэтах, прозаиках – живущих и безвременно ушедших от нас. Российскую, тюменскую темы дополняют страницы о геологоразведчиках Ямала, короткие зарисовки, эссе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вопрос "хочется, но где?" весьма актуален в любое время года и в помощь предлагается этот FAQ. Сабж был собран благодаря письмам в РУ.СЕКСЕ и мне лично, и многие фидошники могут узнать себя. FAQ не окончательный, и возможно дополнение, если all соблаговолит помочь. Приветствуются технические комментарии трудностей и плюсов конкретных способов и новые места. Кое-какие главы были дополнены подписчиками, так что имеет смысл прочитать не только про новые места.

Значение Блока как художника слова яснее будет другим поколениям его читателей. Если пристрастие современника не обманывает нас, он займет свое место среди первых русских лириков — наряду с Державиным, Пушкиным, Баратынским, Тютчевым, Лермонтовым и Фетом. За это говорит художественная насыщенность и завершенность его третьей книги, в своей окончательной редакции (1921 г.) события небывалого в истории новейшей русской поэзии. Но будучи в этом смысле явлением абсолютно значительным, сверхисторическим, поэтическое творчество Блока сохраняет глубокое своеобразие исторического момента: стихи его были событием в истории русской романтической лирики, они имеют традицию и оказали влияние, которое очевидно уже теперь, но о размерах которого мы можем говорить в настоящее время еще только приблизительно и в самой общей форме.

Замечания политического характера в предисловии к роману — дело довольно необычное. Они, однако, могут оказаться и небесполезными. Меня упрекали «левые» (впрочем, далеко не все) в том, что я будто бы в ложном, непривлекательном виде изобразил ту часть русской интеллигенции, которая особенно тесно связана с идеями и делами февральской революции. Упрек кажется мне неосновательным. Думаю, что и в наименее привлекательных действующих лицах романа я, как мог, показал хорошее и дурное в меру, — в соответствии с правдой. Может быть, я ошибаюсь, и мне это не удалось. Но какую бы то ни было степень злостности в изображении той или другой части нашей интеллигенции во мне предполагать было бы странно. Никаких обличительных целей я себе, конечно, не ставил. Наше поколение было преимущественно несчастливо

Опять к нам в деревню поставили «экуцию».[1] Сегодня староста обегал всех и объявил: мы должны внести на содержание этой «экуции» по десять рублей с дома, да еще дрова, сено, кукурузу и прочее! — с болью и безнадежностью в голосе говорила Марине своему мужу Гогии вечером, когда тот вернулся с работы.

— Как! Опять «экуция»!.. С ума ты что ли сошла, баба! Если опять они поставят к нам «экуцию», остынет наш очаг!.. — сказал Гогия, и лицо его нахмурилось.