Исповедь туриста

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Исповедь туриста

- Вы неточно сформулировали цель своего пребывания на нашей планете. Пожалуйста, употребите более точную формулировку, - сказала из таможенной будочки синяя каракатица. То есть, сказала-то, собственно, не она, а навешенное на будочку снаружи переговорное устройство. Как общались между собой эти головоноги, я не совсем понимал.

Хотя чего тут понимать! Я - обыкновенный турист, приехал сюда расслабиться, приятно провести время, поглазеть на экзотику галактики R-138. А вникать в тонкости здешней жизни настолько подробно - нет уж, увольте! Больше всего меня устраивало то обстоятельство, что очередь на полёты в R-138 была самой маленькой. Не думаю, что это вызвано малоинтересностью места, а скорее его отдалённостью. Но мне проще: не надо ждать целых два дня...

Другие книги автора Тимур Иванович Литовченко

Мастер Карсидар и его друг врачеватель Читрадрива наделены недюжинными магическими способностями. Особенно тяжело приходится врагам против удвоенной силды их чар. Это на собственной шкуре испытали сперва ордынцы хана Батыя, а затем и крестоносцы гроссмейстера ордена «Воинов Христовых» Гартмана фон Гёте. И кто знает, стала бы история Руси столь героической, если бы непредсказуемая судьба вовремя не забросила на ее просторы двух бескорыстных и могущественных друзей.

«Горы золота» обещаны за голову Карсидара — воина и мага из славного сословия Мастеров. И это неудивительно. Ведь благодаря воинскому искусству и собственным понятиям о чести и справедливости он сумел нажить множество завистников и врагов. Но тем и славен настоящий Мастер, что он никогда не знает покоя. Именно безудержная жажда странствий приводит Карсидара в Киев-град и ставит его на пути татаро-монгольских полчищ.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

АНТРОПОЦЕНТРИЗМ

Почему вымерли динозавры?

(Сакраментальный вопрос)

- А вас здорово качало во второй раз? - поинтересовалась Вера Павловна.

- Еще бы, ведь мы живем на тринадцатом этаже. Если бы мама не держала сервант, весь хрусталь разбился бы. А у соседей над нами книжный шкаф упал. Вот грохоту было! Да еще в темноте...

- До неприличия много землетрясений за один день, - протянул Дима из своего угла и начал устраиваться поудобнее: душная ночь только начиналась.

Имя гетмана Пилипа Орлика общеизвестно: сподвижник Ивана Мазепы, наследник его славы, автор «Пактов и конституций законов и вольностей Войска Запорожского»… Гораздо меньше современные украинцы знают о его сыне Григории Орлике, который был известным политическим и военным деятелем эпохи короля Людовика XV, выдающимся дипломатом и организатором разветвленной разведывательной сети, а также искренним приверженцем идеи восстановления казацкого государства на украинских просторах. В жизни Григора Орли (именно под этим именем гетманыч вошел в мировую историю) было множество опасных приключений, из которых он всегда выходил с честью.

«Орли, сын Орлика» – роман из исторического «казацкого» цикла киевского писателя Тимура Литовченко, стал лауреатом Всеукраинского конкурса «Коронация слова – 2010».

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Еврейская рубашка

Я вертелся на сидении электрички и так, и сяк. Но дело было не только в его жёсткости и в душной жаре, несмотря открытые окна стоявшей в вагоне. Просто-напросто позади меня сидели две старушонки, яростно обсуждавшие положение на Ближнем Востоке. Из-за похвал, расточаемых израильскому премьеру Ариэлю Шарону, и нелицеприятных эпитетов, которыми они награждали и слишком мягкого, по их мнению, экс-премьера Шимона Переса, и слишком зарвавшихся арабов, начиная от террористов движения "Хамаз" вообще вплоть до лидера ООП Ясера Арафата в частности, а также судя по произношению "эр", то были еврейки.

Тимур Литовченко

Гоп-стоп!

Прибытие пассажирского поезда "Москва-Киев" ожидали трое милиционеров. Разумеется, почётный эскорт встречает только очень почётных персон. Это или какие-нибудь президенты, премьер-министры или разные другие делегаты, или... Однако делегаты вряд ли станут ездить пассажирским поездом. Поэтому, учитывая наличие здоровенной овчарки у ног одного из милиционеров, нетрудно было понять, что стражи порядка готовятся выполнить несколько иные обязанности.

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ОДНАЖДЫ В ЭДЕМЕ

РАННЕЕ УТРО ШЕСТОГО ДНЯ. Творение

Едва осознав СЕБЯ, ОНА ощутила присутствие кого-то еще. ЕГО присутствие. - Ты кто? - спросила удивленно. Мир, внешний мир, прекрасный и пока неизведанный, обрушил на НЕЕ лавину впечатлений. Но прежде всего ЕЕ почему-то заинтересовало, кто же такой ОН. - Ты создал меня, так? - Этого еще не хватало! - насмешливо фыркнул ОН. Бедняжка моментально обиделась: выходит, ЕЮ пренебрегают? Сделал живую игрушку себе на потеху, а теперь издевается... Однако моментально уловив перемену в ЕЕ настроении ОН поспешил заверить: - Нет-нет, ни в коем случае! Не я создал тебя, вот и все. Я бы... не смог. Просто не смог бы управиться с этим. И ты бы не смогла, да и никто... ИЗ ЗДЕШНИХ. ВСЕХ НАС, КОТОРЫЕ ЗДЕСЬ - сделали. Вот все, что я знаю. - КТО же тогда? - искренне удивилась ОНА. - ТОТ... КОТОРЫЙ,- сказал ОН неопределенно. И ОНА навсегда запомнила: СОЗДАТЕЛЯ зовут ТОТ-КОТОРЫЙ. - Но ты...- начала робко и замялась, не зная, о чем говорить дальше с незнакомцем, который к тому же НЕ-ТОТ-КОТОРЫЙ. - Меня зовут Адам,- перебил он, чтобы как-то поддержать беседу и замять неприятную неловкость. - Адам? Адам. Адам...- повторила она на разные лады.- Красиво звучит. Мелодично. А-дам...- пропела. - Но я-то? Я-то кто? - всполошилась тут же. - Ты? Ева,- ответил Адам после небольшой паузы, также выдававшей легкое смущение. - Тоже ничего звучит,- одобрила она.- Кто ж это придумал: Адам, Ева... ТОТ-КОТОРЫЙ - или... может быть...- неожиданно для себя самой предавшись сладостным мечтаниям она не договорила. - Похоже, и в самом деле Создатель,- неуверенно сказал он, однако немедленно словно бы возразил себе: - Впрочем, не знаю. Может, имя тебе придумал я сам... - Вот было бы здорово! - Ева пришла в полнейший восторг от одной мысли о подобном счастье: в самом деле, как прекрасно, когда ОН придумывает имя ЕЙ... Адам называет ее, свою половинку (и откуда взялась такая мысль?..) им же выдуманным именем - Ева... - Но по крайней мере я точно знаю, что тебя так зовут,- решив ни за что не приписывать себе чужих заслуг, но и не умалять собственных сказал он.- А в общем, какая разница. Адам и Ева всегда были неразлучной парой... - Всегда? Как это - ВСЕГДА? - удивилась она. - Не знаю. Но были,- и добавил уверенно: - И БУДУТ. МЫ будем. - Раз ты такой знающий, скажи... что же нам делать теперь? - спросила она так, как робкая ученица вопрошает мудрого учителя. - Жить. Учиться. Впитывать мир,- Адам почувствовал, что говорит высокопарными фразами, смысл которых не вполне ясен ему самому, умолк на несколько секунд, затем добавил уже более скромно: - Поэтому давай просто жить... и ВПИТЫВАТЬ МИР. Так они и поступили: словно бы слившись в единое целое впитывали каждой мельчайшей частичкой своих юных, только что созданных, девственно-невинных душ внешний мир, его восторги и радости, огорчения и горести, бесконечное разнообразие форм, подчинявшееся однако строгим наборам гармоничных вибраций, гораздо более многочисленным, нежели комбинации кодов ДНК всех живых существ, вместе взятых или наборы нот в сложнейшей симфонии.

Тимур Литовченко

Квартирный вопрос

(маленький этюд на тему нынешнего дня)

Вечерний Киев лежал передо мной, как пряник на ладони. Я был одинок в этом пустеющем к ночи огромном городе, никому не нужный изгнанник из разорённого семейного гнёздышка. Оставалось решить, куда же теперь податься.

В принципе, ещё можно вернуться домой и попытаться как-то всё загладить. В принципе, можно... Но тут мне представилось лицо моей Ани с побелевшими трясущимися губами, уши резанул противный визг: "Чтоб духу твоего здесь не было!!!" В порыве гнева она даже забыла, что приватизированная квартира, собственно, записана на моё имя. Вот ненормальная!

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Звонко стучали топоры. Их разноголосая песнь привычно разносилась по всему посаду. Не бывает такого времени, чтобы нигде ничего не рубили, лишь по праздникам топоровый звон сменяется колокольным. Нет звука уютней человечьему уху.

Но сегодня ладный перестук словно иной – заставляет прислушиваться и ёжиться в испуге, представляя плотницкую работу.

Ладили сруб. Мастерили добротно с вылежанного леса, рубили в лапу, как не всякую избу делают. Старались, хоть и знали, что работе стоять не долго. Да и сама работа, господи помилуй, что за сруб такой? Для колодца велик, для избы – да что там, для избы – для баньки захудалой и то маловат. И место выбрано то ж не для байны – у воеводских хором, перед самым красным крыльцом.

МАЛОВ Владимир

ЗАО "Дом Кукушкина"

1

Поток пассажиров, выплескивающийся из недр метро к выходу, был в этот утренний час плотно спрессованным и бесконечным, однако старший сержант, дежуривший в верхнем вестибюле станции "Дмитровская", не упускал своим цепким профессиональным взглядом ни единого лица. Этому способствовало занятое им исключительно удобное место - возле мраморной колонны, которую словно специально поставили как раз напротив эскалатора для такой цели.

Эрнст Малышев

Живой радар

"Я родился в 1730 году, ровно за 25 лет до известного Лиссабонского землетрясения. Мой отец Энрике Диаш, потомственный, но обедневший дворянин, сумел скопить толику эскудо и дать мне приличное образование. Надо сказать, что я не оправдал его надежд. Отличаясь веселым нравом и легким характером, я большую часть времени проводил в Верхнем квартале города, общаясь со своими друзьями и сомнительного поведения девицами. С детства меня привлекали путешествия, а рассказы моряков о Новом Свете только будоражили мое и без того чрезмерное воображение. По вечерам я любил бродить по каменным лабиринтам Лиссабона, зайти в таверну и пропустить кружку красного вина. Особенно меня завлекала таверна, находившаяся недалеко от собора Кармо. Там танцевала знаменитый испанский танец "фламенко" красивая танцовщица. Признаюсь, я давно был неравнодушен к ее чарам. Да и как было устоять, когда в полутемном зале появляется эта знойная девушка с алым цветком розы, окруженная пушистым ореолом дивных черных волос... Зазвучит гитара, и под стук кастаньет ее напрягшееся тело вдруг взметнется вверх в исступленном ритме зовущего к сладострастию танца... Будто ветер поднимает пышные оборки ее многочисленных юбок, и Кармен, как большая розовая птица, взмахивая руками-крыльями, уносится в небо. В этом танце сочетается и заунывная мелодия Сахары, и дикая скорость скачки, и страх перед могучими силами Матери-природы. Под последние визги рожка и пламенные аккорды, едва не разрывающие струны, танцовщица исчезает. Этот танец был для меня, как глоток воды для странника, задыхающегося в пустыне от страшной жажды... Меня всегда влекло сюда, чтобы лишний раз увидеть эту прекрасную испанскую мадонну и насладиться ее изумительным танцем. В тот злополучный день, в середине осени, я зашел в таверну неожиданно рано, уселся на свое излюбленное место и заказал вина. '.'..'Держа в ладонях прозрачный бокал с рубиновой, искрящейся при свете свечей жидкостью, я глубоко задумался... Вдруг колоссальной силы подземный толчок сотряс всю таверну и последнее, что я увидел, это огромную зигзагообразную трещину, расползающуюся по противоположной стене, и обваливающийся на меня потолок. Не помню, сколько времени я пролежал без сознания, но, когда я открыл глаза, то увидел над собой небо. Необыкновенно мрачное, седое небо! Только выбравшись из-под обломков, я ощутил острую, совершенно непереносимую боль в затылке. Обхватив голову руками, я застонал и опустился на камни. Когда боль немного утихла, привстал и огляделся. До сих пор не знаю, как мне удалось выжить в этом всеобщем хаосе. Кругом простирались руины развалившихся домов, а от соседнего храма Кармо остались только стены. Не помня себя от отчаяния и горя, я бродил между развалин в поисках Кармен. Но ее нигде не было. Вой и стоны раненых и искалеченных людей сопровождали мои поиски. В те страшные дни, как я потом узнал, в городе погибло более 50 тысяч жителей. И Кармен, моя Кармен осталась погребенной под каким-то обвалившимся сводом. Ни среди мертвых, ни среди раненых, тем более среди живых, измученных, запуганных людей я ее не обнаружил. Мне нечего было больше делать в этом городе, в этой стране, и спустя несколько дней на одном из торговых судов я плыл на Иль-де-Франс, куда завербовался в качестве служащего в контору одного французского негоцианта. В тесной и душной каюте мне нечем было дышать. Я вообще не мог долго находиться в помещении. Слишком тяжелой и незаживающей раной сказался в моей душе тот бесконечно длинный трагический день... Дни и ночи я проводил на палубе, вглядываясь в необъят-ные океанские просторы. Погода была прекрасной. Океан - величаво спокоен, а его темно-синяя бездна приковывала к себе мои затаенные мысли и желания. Неожиданно вдалеке я заметил силуэт судна. Прич'ем не глазами, нет! Каким-то "внутренним зрением" я увидел, скорее, ощутил, что где-то далеко, в тайниках моего еще незажившего от удара затылка, вырисовывается картина несущегося на всех парусах французского фрегата. Я крикнул стоящему на судовом мостике капитану, что вижу судно, и указал направление. Он повел туда подзорной трубой, долго обшаривал горизонт, затем рявкнул, чтобы я спустился в каюту и проспался, а то у меня от бессонных ночей начались галлюцинации. Я обиженно отвернулся в сторону и опять... опять тем же "внутренним зрением" увидел испанскую галеру... Взволнованный, я еще раз попросил капитана направить подзорную трубу в то место, слева по борту. Нехотя он уступил моему желанию, а спустя несколько минут раздраженно произнес: - Синьор Диаш, может быть, хватит дурачить меня, или вы считаете остроумными ваши выходки? Не забывайте, что вы находитесь на моем корабле. Здесь я хозяин! И ваши "шутки", по крайней мере, неуместны. Прошу больше не беспокоить меня, синьор Диаш, и не отвлекать по пустякам. Ко-рабельная служба - не игрушка! "Может, действительно, померещилось", - подумал я, опустив глаза вниз, и неожиданно отчетливо, совершенно ясно увидел дно... Да, обыкновенное морское дно. Правда, в, каком-то тумане, синеватой дымке. Я видел коралловые рифы, трещины, разломы. ' - Синьор Маручино, - снова обратился я к капитану. - Попросите проверить глубину, кажется, мы сейчас сядем на мель. - Да вы что, издеваетесь надо мной! - уже не заорал, а завопил он, размахивая руками. - Да здесь глубина не меньше мили! Я исходил эти широты вдоль и поперек. - Может, "банка", - осторожно заметил я. - Спустить лот, - скомандовал капитан. Когда лот подняли, то, белый от бешенства, капитан заявил, что если он услышит от меня до конца плавания хотя бы одно слово, то выбросит за борт... Каково же было удивление капитана, когда на следующий день, прямо по нашему курсу, на всех парусах мимо пронесся французский фрегат. Я не сводил глаз с этого судна: те же мачты, заостренный бушпритом нос, немного тяжеловатая корма, все это я видел вчера, когда между нами было не менее ста миль. Хотя я никогда не был моряком, но прекрасно разбирался во всех видах и типах кораблей. Мы обменялись с капитаном взглядами, но я промолчал. Он тоже. Вечером справа по борту мы обошли испанскую галеру! Капитан чертыхнулся и ушел с мостика, не преминув ехидно заметить: - В следующий раз, когда увидите свои "воздушные замки", соблаговолите не сообщать мне об этом. То, что нам попались эти два судна, случайность. Обычная случайность! Мало ли в море встречается кораблей! Но я-то теперь понимал, что это вовсе не случайность, а нечто другое. Выходящее за пределы человеческого понимания, но другое! Очевидно, после травмы головы у меня появилось какое-то "внутреннее зрение". Вчера я видел эти корабли, именно эти, а не какие-либо иные! Чтобы окончательно проверить себя, я подошел к борту и заглянул вниз. Под нами в глубине отчетливо проплывали силуэты подводных холмов, я ясно видел изломы океанского дна и многочисленные тени рыб. "Интересно проверить себя еще раз", - подумал я и взглянул на горизонт, и там, в туманной дали, снова увидел судно. Это был корвет. На этот раз я промолчал и ничего не сказал капитану, а два дня спустя нас обогнал военный корвет под английским флагом... Прибыв в Порт-Луи, я рассчитался с капитаном и устроился на работу в соответствии с заключенным контрактом. Первое время я боялся даже подходить к морю, но однажды не выдержал и взглянул за горизонт. И сразу увидел, буквально сразу. К острову один за другим направлялись три судна. Одно из них - португальское, а два - французских... Я отправился на гору Синьял, где был оборудован наблюдательный пост, и попросил офицера тщательно посмотреть на горизонт, не видно ли там каких-либо судов. Вежливый француз повел подзорной трубой в указанном мной направлении и, галантно улыбнувшись, произнес: - Я сожалею, месье, но горизонт чист. Кроме того, по нашим сведениям, в ближайшие два дня в Порт-Луи не должен прибыть ни один корабль. Вечером следующего дня в городе появилась португальская каравелла, а через день - два французских фрегата! Теперь все сомнения исчезли. Я мог видеть, видеть на сотни миль вокруг. Это было чудо! Но кто мне поверит? Мне, бедному португальскому служащему. Здесь, на этом острове, заселенном французскими военными во главе 1с чванливым губернатором... Постепенно моя жизнь в городе вошла в колею. Каждый вечер я заходил в один из портовых кабачков, где меня ждали мой ежедневный бокал испанской мадеры, табачный дым, гам и -болтовня пьяных матросов. Вскоре я познакомился с одним из французских офицеров, лейтенантом Жераром де Бристолем, высоким, худощавым брюнетом, с бледным отечным лицом. Как-то раз, изрядно охмелев, я не выдержал и сообщил ему свою тайну о существующем в моей голове "внутреннем зрении". Жерар рассмеялся и сказал: - Луис, я готов заключить пари на тысячу франков, что ваше "внутреннее зрение" - плод больного воображения. След мозговой травмы. Обыкновенные галлюцинации. Мы ударили по рукам. На следующее утро мы вместе вышли на берег. Я посмотрел и увидел на небольшом расстоянии друг от друга силуэты четырех кораблей. Три из них были французские торговые судна и один английский "купец". Жерар поднялся на гору Синьял, осмотрел с наблюдателями все окрестности, вернулся и, хлопнув меня по плечу, весело проговорил: - Дорогой Луис, вынужден вас огорчить. С вас причитается 1000 франков. Готов получить наличными. - Не торопитесь, месье Жерар, - уверенно ответил я.- Эти суда появятся в Порт-Луи в течение трех дней. - Хорошо, Луис. Жду три дня, но не больше. Не забудьте приготовить деньги. На следующий день утром в порту появилось два французских судна, вечером английское, а через день - еще один французский корабль. Ошеломленный Жерар, выплатив долг, заявил, что это - чистой воды случайность, и снова готов побиться об заклад. - Хорошо, - согласился я. - Готов вернуть ваши деньги и выплатить еще десять тысяч франков, если в течение двух дней в Порт-Луи не появятся две испанских каравеллы и русский фрегат. - Ну, знаете ли!.. - вскричал лейтенант.-Если они появятся, то не вы мне, а я вам на этом самом месте выплачу не десять, а пятнадцать тысяч франков. - Не боитесь проиграть, месье Жерар? - Нисколько! Бешеный от злобы, Жерар был готов разорвать меня на части, когда на следующий день на рейде появились названные мной корабли. Лейтенант не преминул рассказать о моем феномене своим друзьям и вскоре экспансивные офицеры один за другим стали заключать со мной пари, которые ваш покорный слуга неизменно выигрывал. Не было случая, чтобы я ошибся в типе или времени прибытия судна. Со временем я научился распознавать, на каком примерно расстоянии находятся корабли от Иль-де-Франса. Надо сказать, что если бы я захотел, то на одних пари стал бы миллионером, но зачастую я спорил только ради интереса и нередко прощал долги. Между тем все это не принесло мне особой популярности. Многие офицеры невзлюбили меня и стали косо поглядывать. Через некоторое время меня пригласили к губернатору острова. Едва я успел войти в приемную, как услышал хриплый голос: - Это тот самый португальский шарлатан, который обирает честных французских офицеров. Полагаю, что ему нечего делать на моем острове. Я увидел пышно одетого коротышку - краснолицего, с багровыми прожилками на большом, нависшем над верхней губой носом. - Извините, сеньор губернатор. Но, во-первых, я не шарлатан, а такой же дворянин, как и вы. А во-вторых, ваши офицеры сами заключают со мной пари. И если я его выигрываю, то только благодаря моему "внутреннему зрению". - Какое еще "внутреннее зрение"? Рассказывайте эти сказки младенцам, а не мне. Я старый волк и давно вышел из детского возраста... Убирайтесь немедленно, чтобы духу вашего не было на острове. А вообще подождите... Посадите-ка его лучше в тюрьму, - обратился он к дежурному офицеру. Пускай "на досуге" поразмыслит над своим так называемым чудесным даром предвидения. В незапамятные времена его бы успешно сожгли на костре как колдуна и еретика. Вывести его и заковать в кандалы! Почти год я пробыл за решеткой. К моему счастью, губернатор скончался и на его место назначили нового. С помощью Жерара и двух товарищей мне удалось выбраться из тюрьмы. Они сумели убедить де Моля, что бывший губернатор поступил со мной несправедливо. Новый губернатор принял меня прямо в кабинете. Это был еще не старый человек в аккуратном парике. У него оказалось волевое решительное лицо, которое несколько портил шрам от сабельного удара, пересекавший левую щеку. Подняв голову от бумаг, он внимательно оглядел меня и сказал: - Расскажите мне все по порядку. Я хочу установить истину. Де Моль выслушал мой рассказ с большим вниманием, ни разу не перебив. Затем, несколько секунд посидев в раздумье, сказал: - В течение года вы письменно, лично мне будете сообщать о том, когда и какие корабли, по вашему предположению, появятся в Порт-Луи. Если вы хоть раз ошибетесь, то вас расстреляют как шпиона. Если все ваши предсказания сбудутся, то я подумаю, как можно будет вас использовать. Во время боевых действий вы сможете оказать Франции большую услугу. За двенадцать месяцев я предсказал появление в порту 227 судов и ни разу, ни разу не ошибся! Каждое мое письменное "предвидение" регистрировалось и затем тщательно проверялось. Через год меня снова вызвали к губернатору. - Теперь я сумел убедиться в вашей неординарной прозорливости. Я долго размышлял над вашим феноменом. У меня сложилось впечатление, что ваше "внутреннее зрение" каким-то образом связано с атмосферными явлениями и как бы напоминает мираж в пустыне. Я подготовил письмо во Францию маршалу де Кретби. Полагаю, что вам следует немедленно отправиться на военном корвете в Марсель, а оттуда поедете в Париж. Маршал - умный человек, и он сумеет решить, как с вами поступить. Дело в том, что как противник, вы представляете серьезную угрозу безопасности Франции. Надеюсь, ваше плавание будет удачным, - и кивком головы он дал понять об окончании аудиенции. По пути во Францию я дважды помогал капитану избежать нежелательной встречи с английскими военными судами. Обстановка между этими двумя странами была достаточно накалена. А один раз вообще спас судно, предупредив командира корабля об опасном скалистом рифе, не нанесенном на карту. Последнее произвело на капитана особенно сильное впечатление, и он обещал посодействовать моей встрече с маршалом - оказывается, они были дальними родственниками, что-то вроде двоюродных кузенов. Таким образом, я снова, неожиданно для себя, вернулся в Европу. В Париже меня встретили чрезвычайно холодно. К маршалу меня даже не допустили. Заключение членов Французской Академии наук по поводу моего "внутреннего зрения" было однозначным - "бред и шарлатанство". Видимо, мои недруги успели попасть во Францию несколько раньше и соответствующим образом настроили де Кретби. Больше всего мне досталось от прессы, которая обвиняла меня во всех смертных грехах и объявила "чернокнижником". Оставшись без единого франка в кармане, я попробовал через английское посольство в Париже попасть в Англию, но был схвачен жандармами и арестован. Все мои попытки объясниться с моими тюремщиками оказались неудачными, кроме всего прочего, меня обвинили в шпионаже в пользу "недружественной" страны. Находясь в темнице, я пришел в полное отчаяние. Я не знал, что делать, что предпринять. В этой стране никто, буквально никто не хотел меня понять. Ведь какую неоценимую пользу человечеству могло принести мое "внутреннее зрение"! Сколько я смог бы спасти кораблей от столкновения с неизвестными подводными рифами, сколько новых дорог сумел бы проложить на океанских и морских путях, сколько... Да что говорить, число этих "сколько" могло быть бесконечным. Но я гнил заживо, погребенный в секретной военной тюрьме Франции. Однажды я попытался бежать и был схвачен. Меня приговорили к смертной казни. В качестве последнего желания палачи разрешили мне написать эти записки. Льщу себя надеждой, что когда-нибудь человечество поймет, что оно потеряло вместе с моей гибелью. Прощайте, люди... Святая дева Мария, помоги мне.... Боже, как не хочется умирать! Луис Диаш". Эту рукопись четыре года назад привез из Франции мой старый товарищ, который писал книгу об участии советских военнопленных во французском Сопротивлении в период второй мировой войны. Долго, прежде чем ее опубликовать, вчитывался я в эти печальные строки, написанные рукой живого радара... Радара-человека! Неизвестно, как бы сложилась история человечества, если бы тогда, в XVIII веке, его поняли и оценили!

Алексей Мась

Ящик по бартеру

- Семенов! - полковник вышел из машины, смахнул беспокойные снежинки с шинели. Посмотрел в сторону военного поселка. - Доложи обстановку.

- Все в порядке, товарищ полковник...

Одновременно, не дожидаясь окончания фразы майора, рухнул склад. Рухнул со страшным хлопком, рассыпая вокруг серый дым бетонной крошки. Полковник машинально присел.

- Я вижу... Все в порядке...

- Стараемся.

Анатолий Матях

ПЛОСКОСТЬ АПОКАЛИПТИКИ

Адам отвернулся от созерцания пышных достоинств Евы. Только сейчас он понял, какие же это достоинства. Голос, доносящийся одновременно отовсюду, обвиняющим тоном произнес:

-Итак, вы вкусили плода от Древа познания добра и зла. Я же предостерегал вас - вы еще не готовы к этому. И что теперь?

-А что, - неуверенно промямлил Адам, - весьма вкусно.

Округлости Евы пробуждали в нем что-то новое и непонятное, и поэтому Адам не мог сосредоточиться. Он повернулся к ней спиной, и стал смотреть на Древо, на котором было еще очень много неувядающих и не портящихся плодов.

Войцех Мазярский

ВИХРЬ

- Итак, господа, - произнес полковник, - ситуация вынуждает нас предпринять решительные шаги. Вы прекрасно знаете, что положение ухудшается с каждым днем. Если так пойдет дальше, через год мы уже не сможем обеспечить Город энергией.

Через открытое окно в зал проникал шум улицы. Послеполуденное солнце еще ощутимо грело, и его косые лучи падали на потные лица нескольких мужчин. Капитан Янг откинулся назад и выглянул наружу. Город жил своей жизнью, на тротуарах между разноцветными стенами копошились толпы прохожих, по дороге лился поток автомобилей и конных экипажей. На углу улицы двое полицейских живо жестикулируя спорили с группой полуголых дикарей, вооруженных ножами и дубинками. По-видимому, они объясняли пришельцам, что вход в Город с оружием запрещен, а те ничего не понимали. Они подсовывали под нос полицейским мятые грязные документы и показывали коня, на спине которого находилась живность, предназначенная для продажи. Наконец они неохотно направились к воротам Города, сдавать дубинки таможенникам.

Наталия Мазова

ШПИОН

Туське в память о ХИ-93 (свердловских).

Неожиданно гул толпы резко смолк. Сенито обернулся и увидел, что, раздвигая толпу, к месту происшествия пробирается всадник на серой берут, рога которой посверкивали сталью. На нем не было лилового плаща крестоносца, но он явно принадлежал к высокому роду - на это указывали металлический пояс с длинным кинжалом, серебряная цепь на груди, длинный темно-серый плащ, отделанный на плечах серебристым мехом и в особенности гордое, почти надменное выражение красивого лица, не привыкшего к возражениям... "Младший сын кого-то из Владык Мечей" подумал Сенито, и вдруг, пристальнее вглядевшись в резкие черты, осознал, что перед ним не всадник, а всадница - и колени его предательски задрожали. Только у одной женщины во всей долине Тонда были эти темные с сильным металлическим отблеском волосы и чисто-зеленые глаза Властителей с Запада - ибо среди крестоносцев не было ни одной женщины. И только одна женщина в здешних краях могла себе позволить одеваться подобным образом Лайгрила Анхемар, скаллоини-нэ-джельтар, именем Вэйанор одна из двух командующих силами Земель Ночи в "южной сфере влияния".

Агоп Мелконян

Ветка спелых черешен

Воспоминание

Он шествует к огромному дереву с прозрачными желтыми листьями, по пестрому ковру из света и тени, к овалу стоячих светло-зеленых вод, пронизанных копьями тростника и лучами. Там водные змеи - точно светло-коричневые полосы на дне - и лягушки стерегут свои тайны, которые он хотел бы раскрыть, как хотел бы взять это размытое округлое пятно с поверхности пруда и унести с собою туда, куда он уйдет. Скрыться в тени запруды, ощутить спиною холодноватые прикосновения ящерицы, а после достать из кармана размытое округлое пятно, поднести к губам и дунуть. Оно рассыплется на миллион парашютиков одуванчика, песнь скворца подхватит парашютики, вознесет к синему покрову небес и растворит в синеве.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

КАИН, БРАТ СТАРШИЙ

(гордыня)

Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним. (Быт., гл. 4, ст. 7)

Кто может сказать: "я очистил мое сердце, я чист от греха моего"? (Прит., гл. 20, ст. 9)

1.

Поравнявшись с шатрами Каин еще раз обернулся и посмотрел в сторону загона. Авель как раз выгнал оттуда последнюю овцу и теперь зычно кричал и вовсю размахивал высоким пастушеским посохом, собирая рассыпавшееся по пологому склону холма стадо. Лохматый пес Хум- Эге-ге-ге-ге-ей, бра-а-те-ец! - громко крикнул Каин. Чернявый Авель обернулся. Каин махнул ему на прощанье и завопил: - Счастли-и-и-и-во-о-о!! В ответ Авель отсалютовал посохом, затем ускорил шаг, нагнал стадо и что-то сказав Хуму махнул влево. Пес отрывисто гавкнул и послушный хозяйской воле бросился туда. В общем, у пастуха начались свои дела. Да и Каину, собственно, пора было отправляться на виноградник. Все же он постоял немного, провожая взглядом возлюбленного младшего брата, потом направился к своему шатру, подобрал валявшуюся у входа мотыгу с каменным наконечником, вскинул ее на плечо и беззаботно насвистывая пошел по протоптанной в густой траве тропинке. Для начала Каин проведал пару волов, которые паслись тут же, прямо за шатрами. Этих чудесных могучих помощников ему подарил весной брат, и благодаря волам Каину удалось вспахать и засеять пшеницей и ячменем значительно большие поля, чем в предыдущие годы. Раньше он относился к этим медлительным животным с некоторым недоверием, даже несколько недолюбливал их, как и все, что делал пастух. Однако после сева мнение Каина на сей счет резко изменилось, и теперь он каждое утро навещал волов несмотря на то, что Авель конечно же успевал проделать это гораздо раньше. Вот и сейчас Каин убедился: волы напоены, перегнаны на новое место и как всегда лениво жуют изумрудную сочную травку. Просто удивительно, как брат всюду поспевает и ни об одной подопечной твари не забывает!.. Впрочем, чему удивляться: ведь точно так и Каин знает все о злаках, фруктах и овощах, о винограде и дынях, знает, когда, что, где, как и рядом с чем или после чего посадить, когда полить, когда сорняки выполоть. Просто он земледелец, а младший брат - пастух. Однако разница все же есть. И СУЩЕСТВЕННАЯ, кстати, разница, если говорить начистоту... Каин нахмурился, обернулся к шатрам. Тут один из волов протяжно замычал, и этот звук словно спугнул мрачные мысли земледельца. Каин с улыбкой посмотрел на огромных животных, переложил мотыгу на другое плечо и зашагал дальше. В самом деле, с какой стати он станет придавать значение пустячным недоразумениям! Подумаешь, братья повздорили! С кем не бывает. Даже вот родители... Каин вспомнил, как мать рассказывала ему про первые годы после грехопадения. Отец долго сердился на нее, считая виновной во всем. Мол, если б не Ева и не ее ДУРАЦКОЕ ЖЕЛАНИЕ отведать предложенный Змеем плод, жить бы им сейчас в Эдеме, беззаботно существовать буквально у Бога за пазухой, а не ютиться на дикой территории, с превеликими трудностями отвоевывая клочок за клочком землю у враждебной пустыни. Адам тогда почти не обращал на нее внимания; бывало, бросит в пещере одну-оденешеньку и уйдет на весь день в поле. Несколько раз Ева пробовала увязаться за мужем, да только он сильно кричал на нее и приказывал убираться восвояси. Долго так продолжалось, пока однажды по возвращении домой Адаму не пришлось вырывать впавшую в беспамятство жену из когтей льва. Каин очень хорошо помнил левое бедро отца, изуродованное хищником, да и у Евы на шее белели старые рубцы... Они оба долго болели, ухаживали друг за другом как могли. В поле тоже приходилось работать. Тогда и помирились, двух детей вот прижили. И больше жизни друг без друга просто не представляли! "Господи, хоть бы Ты смилостивился над нами и дал умереть в один день",частенько повторяла Ева. Раньше Каин не мог понять, почему мать так говорит. Лишь теперь он понемногу начинал чувствовать, что же такое родственные узы. Брат! БРАТ... Каин представил смеющегося белозубого брюнета, вспомнил, как ловко управляется он с подопечными животными, оберегает и защищает их, заботится о каждой овечке, о каждом ягненке - и на душе моментально сделалось легко и радостно. Нет, что ни говори, а все ж таки Авель славный малый! Даже несмотря на то, что кое в чем не прав... В горле моментально начало першить... то ли от обиды, то ли от жары, но какая в сущности разница? Земледелец закашлялся. По всему видать, день будет знойным, если уже с утра так припекает. Или во всем виновата пыль, небольшие облачка которой гонит по дороге ветер? Каин остановился, хлопнув левой рукой по боку нащупал кожаный мех, развязал и поднес ко рту. Но после первого же глотка вздрогнул, затрясся и выронил его. На землю потекла струйка белой жидкости. МОЛОКО. Самое лучшее, самое жирное. Вершки. ОЧЕРЕДНАЯ МИЛАЯ БРАТСКАЯ ШУТОЧКА. Ничего себе ШУТОЧКА, если разобраться хорошенько... Каин брезгливо выплюнул всю жидкость, которая оставалась во рту, попытался еще плюнуть, но слюны больше не было, жарко, невыносимо жарко... Поблизости должна быть речушка. Вот и хорошо, хоть глотку можно прополоскать после этой ГАДОСТИ! Каин свернул влево и почти бегом устремился к тому месту, где надеялся найти желанную влагу. Он старался НИ ЗА ЧТО НЕ ГЛОТНУТЬ... ...Вода в ручейке была чиста и прозрачна, она весело журчала, звенела, перекатываясь через камешки. Каин с удовольствием искупался бы, однако здесь было слишком мелко. Поэтому распластавшись на берегу он лишь погрузил в ручей лицо, затем руки и плечи, опустил голову как можно ниже, поднялся над водой отряхиваясь и отфыркиваясь. Потом еще несколько раз погружал лицо, потом долго полоскал горло, долго пил вкусную холодную воду. Наконец отполз назад и блаженно замер под сенью старой смоковницы. И надо же такому случиться, чтобы он вновь и вновь мысленно возвращался к спору, которому конца-края не видать! Кажется, уже решено окончательно и бесповоротно: все, прекратили ругаться и забыли даже, о чем шла речь, каждый остается при своем мнении и ни под каким видом не принуждает другого делать то, что ему не нравится... и вот опять все сначала! Снова и снова!!! НА ЭТОТ РАЗ - МОЛОКО. А В СЛЕДУЮЩИЙ-ТО РАЗ что будет?! Сегодня днем? вечером? завтра? Послезавтра? Вообще когда-нибудь... " - Подумаешь! Что здесь такого страшного? Чем нарушаю я высшее указание? Молоко и сыр - это не мясо. Образумься, братец!" Но Каин не собирался "ВНИМАТЬ ГОЛОСУ РАССУДКА", сколько бы ни упрашивал его пастух. Ни за что. Никогда. Он осуждал ЗАНЯТИЕ брата с самого начала. Как только Авель построил загон и поместил туда первую пару овец, Каин заподозрил неладное. А потом пошло... Чем дальше, тем больше. Стадо овец. Коровы. Волы. Собаку эту еще приручил. Вот уж воистину СУЩЕСТВО, ЖИВУЩЕЕ В ДОМЕ И ПИТАЮЩЕЕСЯ МЯСОМ!!! " - Ну и что?! Хум лишь помогает мне, охраняя скот от хищников и не давая отдельным животным отбиться от стада." " - Но ты кормишь его МЯСОМ! Мясом животных! Представляешь, К ЧЕМУ это может привести?" " - К чему, братец?.." И - обезоруживающе открытая белозубая улыбка в дополнение к идиотскому ответу. Либо Авель НЕ ЖЕЛАЕТ ПОНИМАТЬ, что творит, либо... Либо безмерно глуп. Каин медленно поднял лицо к небу и попытался как можно пристальнее всмотреться в его яркую бездонную голубизну. Где-то там, за пределами небесного свода находится Господь, Который смотрит на все это безобразие и даже пальцем не шевельнет, чтоб навести порядок здесь, на земле. Хотя как раз Он-то мог бы ШЕВЕЛЬНУТЬ... и мгновенно поставить все на место. Каждому воздать по справедливости, чтоб на веки вечные было ясно, КТО прав, а кто жестоко заблуждается. Тем не менее Бог почему-то бездействует. Почему же? - Может для того, чтоб действовал ТЫ? Каин вздрогнул от неожиданности, принялся вертеть головой в поисках говорившего, однако не обнаружив поблизости никого поднялся на ноги, вернулся к ручью и еще несколько раз смочил голову водой. Если жара не спадет, недолго и солнечный удар получить. Но это не так страшно, это можно пережить. Вот если посевы сгорят... Или с виноградом что случится... И в который уже раз перед его мысленным взором всплыла картина, многократно описанная родителями: Он, раздосадованный, разгневанный, мечущий громы и молнии - и два жалких человеческих существа, выслушивающих приговор. Змей уже уполз, он свое получил... Да, приговор! ТЕРНИЕ И ВОЛЧИЦЫ ПРОИЗРАСТИТ ЗЕМЛЯ ТЕБЕ; И БУДЕШЬ ПИТАТЬСЯ ПОЛЕВОЮ ТРАВОЮ. В ПОТЕ ЛИЦА ТВОЕГО БУДЕШЬ ЕСТЬ ХЛЕБ, ДОКОЛЕ НЕ ВОЗВРАТИШЬСЯ В ЗЕМЛЮ, ИЗ КОТОРОЙ ТЫ ВЗЯТ... Каин нес доставшееся от отца бремя приговора с молчаливой покорностью, как и подобает сыну преступника. Он превосходно понимал, что если не будет скрупулезно выполнять ПЕРВОЕ предписание, на землю может мгновенно обрушиться ВТОРАЯ ЧАСТЬ ПРИГОВОРА. А это верная смерть. Что ж, такова судьба, ничего не поделаешь. И земледелец трудился до седьмого пота, до ломоты в суставах, до кровавых мозолей на ладонях. Трудился как и было велено - ОБРАБАТЫВАЯ ЗЕМЛЮ. С полным сознанием собственной правоты, с непоколебимой уверенностью, с гордостью мог он сказать: ДА, ОН ИСПОЛНЯЕТ ВЫСШУЮ ВОЛЮ КАК ПОЛОЖЕНО; И ЕСЛИ Б НЕ ЕГО СТОИЧЕСКАЯ ПОКОРНОСТЬ, НЕИЗВЕСТНО, БЫЛИ БЫ ВСЕ ОНИ ЖИВЫ... Совсем иное дело Авель с его овцами, коровами и собакой в придачу. Полнейшее легкомыслие! Подумать только, до чего вольно этот наглец осмеливается толковать УКАЗАНИЕ... "Питаться от земли? Но ведь мои животные дают молоко, только если едят сочную травку и пьют воду. Трава и вода происходят из земли, значит, животные питаются от земли, и получается, что через них ОТ ЗЕМЛИ питаюсь я! Разве не так, братец?.." И вновь безмятежная белозубая улыбка, вновь непереносимый хохот! Иногда Каину чудилось в этом хохоте полнейшее презрение, и ему стоило немалых усилий всякий раз убеждать себя, что это не так, что Авель любит его братской любовью, а вовсе не презирает, что он просто-напросто беззаботный мальчишка... Дорого же могла обойтись им всем беззаботность самого младшего! Тем более что осталось совсем немного. Сделать один-единственный ша г... Даже ШАЖОК... "Но братец, я не ем мяса! Я только Хума кормлю, ему положено." Да, это так. Каин потихоньку следил за пастухом, пытаясь поймать его за ЯВНО БОГОПРОТИВНЫМ ЗАНЯТИЕМ. Тщетно!!! Ни разу не удалось ему уличить Авеля. А молоко, сыр и масло этот глупец сравнивал с плодами земли, с зерном, ягодами, овощами и фруктами. И периодически устраивал пахарю глупейшие и вреднейшие розыгрыши, подобные сегодняшнему. Тайком налить молоко в мех вместо воды... Нет, надо же быть столь безрассудным! Хуже всего то, что на мальчишку никто не мог повлиять. Родители до сих пор чрезвычайно угнетены той давней историей с древом познания добра и зла и ни во что не желали вмешиваться. "ЛИШЬ БЫ ХУЖЕ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ",- говорил Адам, едва заходила речь о толковании воли Божьей. Ева лишь согласно кивала. Хотя сама же неустанно твердила, что нельзя ПРИБАВЛЯТЬ ЛИШНЕГО к словам Божьим. "Я-то говорю Змею: мол, нельзя нам есть плоды Древа и даже прикасаться к нему, не то умрем на месте. А он возьми да и толкни меня так, что я случайно зацепилась за ствол. И спрашивает с этакой ехидцей: ну что, умерла, дурочка? А Бог ведь и не говорил, что к Древу касаться нельзя, это я сама так решила. Чтоб еще надежней было, чем нам велели. Вот и получается: хотела как лучше, а вышло - хуже." Но мамочка, дорогая, любимая мамочка, разве НЕУМЕСТНЫЕ рассуждения Авеля не есть такое же точно ухудшение?! Почему же ни ты, ни отец ничего не сделаете, дабы образумить его... - А ты сам, Каин? ЧТО СДЕЛАЛ ТЫ? Земледелец задрожал всем телом, пошатнулся, до того испугался НЕИЗВЕСТНОГО СОБЕСЕДНИКА. Как вдруг понял: с ним говорит сама природа! Сама земля! Он ведь пахарь, вот она и обращается к единственному своему надежному защитнику: спаси, помоги, останови... все равно как! ЛЮБЫМ СПОСОБОМ! Но только - выручи. Иначе погибнет все: реки, горы, поля, луга и леса. ВСЕ ЖИВОЕ. И ВСЕ ЛЮДИ. Каин выпрямился, расправил плечи, приставил козырьком ладонь ко лбу и оглядел окрестности по-хозяйски любовно. Слишком долго проторчал он тут, давно пора быть на винограднике... но не в винограде дело. Дело в другом. Раз Бог по каким-либо Ему одному ведомым причинам бездействует, это Его личное дело. Но не таков Каин!! Он не собирается и дальше сидеть сложа руки. Ради спасения всех и вся он готов приступить к самым решительным действиям в ближайшее время. Он будет думать долго и много. И непременно что-нибудь придумает! Едва он решил это, на душе сразу полегчало. Беззаботно насвистывая Каин подошел к брошенным на берегу вещам, подобрал кожаный мех, вернулся к ручью, тщательно выполоскал его и наполнил до краев вкусной прохладной водой. Вновь посмотрел в небо, загадочно улыбнулся, подмигнул и слегка кивнул Тому, Кто прятался за бледно-лазоревым сводом. Ничего, все будет нормально. Земледелец найдет средство убедить брата отказаться от греховных занятий. Тогда можно будет вместе работать в поле, природа смилостивится над ними, солнце не будет выжигать посевы, они вдвоем соберут большой урожай, отец тоже соберет обильный урожай... Ничего, все будет в порядке! Просто замечательно будет.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Казнь через помилование,

или

Фантом

Моей любимой жене Елене

ПОСВЯЩАЮ

- Конрад и Глобалиус

пытались превратить тебя

в своего верного приспешника,

но не удалось... Молодец!

Я восхищён твоей стойкостью,

юноша!

.............................................

- Возьми. Эти таблетки мне уже

ни к чему, а тебе пригодятся,

если отважишься бежать...

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

КРЫСЯТИКИ

КУТЕЙКИН (открывает часослов, Митрофан берет указку). Начнем, благословясь. За мною, со вниманием. "Аз же есмь червь..." МИТРОФАН. "Аз же есмь червь..." КУТЕЙКИН. Червь, сиречь животина, скот. Сиречь: "аз есмь скот". МИТРОФАН. "Аз есмь скот". КУТЕЙКИН (учебным голосом). "А не человек". МИТРОФАН (так же). "А не человек".

(Д. И. Фонвизин. "Недоросль", действие третье, явление VII.)

ГЛАВА 1. Анрике

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Лунный сонет

1

Он миновал крайний дом, когда со двора его удивлённо окликнули:

- Лёнча!

Он обернулся, и губы сами собой расплылись в приветливой улыбке:

- Добрый вечер, дед Антон!

Старик ковылял к калитке так быстро, насколько позволяла хромота.

- То-то моя старуха говорила, что к Марии внук приехал погостить. Ты чего же не зашёл меня проведать?

- Да когда ж тут успеть ко всем! Я ведь только-только приехал. Завтра зайду, не волнуйтесь.