Искусство успевать (61 метод экономии Вашего времени)

Алан Лакейн

ИСКУССТВО УСПЕВАТЬ

61 метод экономии Вашего времени

Эта книга для тех, кто стремится прожить интересную, творческую и счастливую жизнь. Ее автор не только описывает проблемы нынешней жизни и вытекающие из них болезни современного человека, но и предлагает методы преодоления этих проблем, дает советы относительно того, как выйти невредимыми из жизненных передряг и при этом добиться заметных достижений. Эти рецепты доступны каждому человеку, поэтому эта книга - незаменимый помощник в вашей повседневной жизни. Эта система эффективного использования времени была успешно внедрена в таких корпорациях, как: IBM, Bank of American, American telephon and telegraph, Standart Oil of California... Общий тираж книги более 1000000 экз. "Как взять под контроль ваше время и жизнь?" На этот непростой вопрос вы найдете исчерпывающий ответ в этой книге. Автор предлагает подробные советы относительно того, как выйти невредимым из жизненных передряг и при этом добиться заметных достижений. Эти рецепты доступны каждому человеку, поэтому эта книга -незаменимый помощник в вашей повседневной жизни.

Другие книги автора Алан Лакейн

ВАМ НЕ ХВАТАЕТ ВРЕМЕНИ? ЭТА КНИГА ДЛЯ ВАС

61 метод экономии Вашего времени

Эта книга для тех, кто стремится прожить интересную, творческую и счастливую жизнь. Ее автор не только описывает проблемы нынешней жизни и вытекающие из них болезни современного человека, но и предлагает методы преодоления этих проблем, дает советы относительно того, как выйти невредимыми из жизненных передряг и при этом добиться заметных достижений. Эти рецепты доступны каждому человеку, поэтому эта книга – незаменимый помощник в вашей повседневной жизни.

Эта система эффективного использования времени была успешно внедрена в таких корпорациях, как: IBM, Bank of American, American telephon and telegraph, Standart Oil of California…

Общий тираж книги более 1000000 экз. «Как взять под контроль ваше время и жизнь?» На этот непростой вопрос вы найдете исчерпывающий ответ в этой книге.

Автор предлагает подробные советы относительно того, как выйти невредимым из жизненных передряг и при этом добиться заметных достижений. Эти рецепты доступны каждому человеку, поэтому эта книга –незаменимый помощник в вашей повседневной жизни.

Популярные книги в жанре Публицистика

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

В современном мире все социальные и политические системы проистекают из феномена Орды. Запад, вследствие прямой оккупации и системного подавления, вернее практически полного уничтожения собственных элит приобрёл понятие надвластного, надсовестного и наднравственного Права. Главенство мёртвого Закона стало основой жизни Западного общества. Закон можно изменить, но только вперёд. Обратной силы он не имеет. В Западном Проекте это обусловило доминирование мошенничества, лжи, фальши. Запад не понимает и не может понять справедливость вне Закона, вне уложений Права. Сила может изменить Закон, но не может изменить его последствий. Восток, после власти Орды, получил иероглифическое единство. Основное население Поднебесной империи начало думать не через понятия и категории социума, а через силлогизмы своеобразной письменности, только в ней ища и находя ответы на вопросы бытия. Россия, после Орды получила исключительный примат центральной власти, не ограниченной ничем, кроме внутреннего восприятия справедливости и целесообразности владыки. Исторически, власть от Орды представлял исключительно верховный правитель – великий князь, хан, царь, безо всяких промежуточных звеньев, без распределения, во всей полноте. Вниз власть спускалась чисто волюнтаристски, по произволу сначала хана, князя, потом царя, императора, генсека. После ослабления и ухода Орды с реальной политической сцены, власть вынуждена искать поддержки внутри русского общества.

Мир всегда существовал в пределах необходимости. Самостоятельно человечество редко предпринимало даже минимальные усилия к развитию. Человек довольно легко привыкает к ничегонеделанию и только острая необходимость заставляет его совершать некие шаги к развитию собственному и мира вокруг. Народы в различных странах и регионах мира существовали, придерживаясь разных установок социального устройства и принципов общежития. Восточные народы руководствовались установками на традиции и естественный порядок в природе и социуме. Запад предлагал главенство раз и навсегда установленного Права. Права, которое выше законов природы, а вернее подменяет их. Славянское мироощущение выдвигало примат общечеловеческой справедливости, примат совести. Так же распределялась власть и собственность. На Востоке, путём традиций и обычаев, на Западе, через установленное Право, в славянском мире, а затем и в Русском мире, через ощущение справедливости и правды. Попытки внедрения как восточной, так и западной модели, в России и в странах со схожим мироощущением приводили к революционному взрыву, бунту, черному переделу власти, страны, собственности. Власть в Русском социальном пространстве должна была основываться исключительно на понятиях справедливости, в противном случае она всегда становилась нелегитимной и неустойчивой. Да, эта власть иногда поддерживалась в течение столетий. Но это была власть узурпированная, власть на насилии, власть поддерживаемая искусственно, через прямое порабощение. Эффективность такой власти всегда крайне низка. В этом причины странного, на первый взгляд, развития России. Оно проходит скачками, в догоняющем ключе. Страна стремительно догоняет и перегоняет Запад при наличия ощущения справедливости происходящий перемен, и погружается в спячку, апатию, при уверенности в несправедливости происходящего.

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Сталин — первое имя России. Это выявил государственный телеканал, предложив миллионам зрителей назвать самое почитаемое лицо русской истории. Ошеломляющий результат. Сталина шельмовала всемогущая пропаганда, начиная с хрущевского ХХ съезда, а ему в народе посвящались поэмы. На могилу Сталина пятьдесят лет валили падаль, мусор и гадость, а могила прорастала розами. На Сталина после разгрома СССР набрасывались легионы демонов, вгрызался Сванидзе, впивался "Мемориал", а ему ставили памятники, чеканили ордена. Уже почти не осталось воинов-сталинистов, которые брали штурмом европейские столицы, кровенили свежими ранами стены рейхстага, а их Победу попрали изменники Горбачев и Ельцин, всадив топор в спину "красной" страны. Почти не осталось великих конструкторов и оружейников, градостроителей и космистов, с именем Сталина созидавших гигантские заводы, строивших города, запускавших ракеты на Луну и на Марс, — творцов несметных народных богатств, украденных горсткой мерзавцев. Первая волна сталинистов ушла с земли, но чудесным образом явились молодые поколения, для которых Сталин остается вождем, и перед этим бессильна слизь либерального телевидения, льющего помои уже не на могилу Генералиссимуса, а прямо в человеческую душу, стремясь превратить её в бесчувственную липкую муть.

Колония строго режима в городке Середка под Псковом. Снаружи тусклая, с заляпанным бетоном стена, унылые вышки с охраной. Проходишь тесными вратами, сквозь засовы, железные двери, окошечки с зоркими стражами. Оказываешься по ту сторону стены. И слепнешь от обилия солнечного серебра. Всё блестит, переливается, сыпет лучи. Поднятая высоко, в два, в три ряда колючая спираль Бруно — сияющее серебро. Высокие, в три человеческих роста клети выкрашены серебряной краской, какой красят оградки на кладбищах, посеребренные запоры. И среди солнечного белого блеска — черные, как вар, сгустки, спрессованные, отделенные один от другого посеребренным железом. Загоны, где на вытоптанной, без травинки земле, топчутся люди в черных бушлатах. Топчутся восемь, десять, двенадцать лет, неся наказание за убийства и грабеж, насилия и изуверскую жестокость. Каждый загон — "отряд", разделительная между ними черта — "рубеж". Казарменное жилище сплошь уставлено двухэтажными кроватями, создающими впечатление зверофермы, на которой выращивают куниц или норок. Множество зорких, тревожных, измученных глаз смотрят на тебя, гадая, что сулит твое появление: пользу, корм, послабление или вред, утеснение, утонченную муку. Кирпичное здание карцера — длинный коридор со множеством одинаковых, уродливо-железных дверей с амбарными засовами. Открой любую — из темноты поднимется десяток бритоголовых насупленных людей: землистые лица, запавшие глаза, татуировки на руках, на груди, на шее. Сидят за дерзость начальству, за потасовку, за попытку сделать себе еще одну наколку в виде дракона или обнаженной красавицы. Промышленное производство колонии, когда-то прибыльное, служившее заключенным отдушиной в однообразном течении лет, рухнуло. "Зэки" обречены на изнурительное безделье, на бесконечную тоску, на бессмысленное общение друг с другом, что ужаснее карцера, и является тем наказанием, что влечет за собой несвобода. Правда, раз в несколько лет за примерное поведение заключенного отводят в крохотную комнатушку с двуспальной кроватью, куда на день или три приедет жена, и он ест не из общего котла, а домашнюю, приготовленную женою еду. И еще — ожидание "условно-досрочного освобождения". Отбыл половину или две трети срока. Не отмечен нарушением режима. Послушен начальству. Участвуешь в художественной самодеятельности. Пишешь в стенгазету. Умеешь прятать смертельную тоску и приступы ненависти. И тебе светит ослепительная надежда оказаться на воле, где леса, восхитительные города, прекрасные женщины, свободные, идущие, куда вздумается, люди. И ты — один из них.

Мы уважаем наших знаменитых земляков как-то выборочно. Сначала, кроме Чернышевского, никого как бы и не знали. Затем, позабыв автора «Что делать?», долго говорили о Столыпине и наконец увековечили его.

Герой сегодняшнего небольшого исследования саратовских ученых был и врагом большевиков, и политическим оппонентом Столыпина.

Может, поэтому в Советской России его имя было под запретом и в новой не вспоминают. Хотя сделал он для родины немало.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Kosta Lakokrasovsky

П Р О В О Д К А С Е Т И Д И О H О М И Г У С Т А В О М

Дион шел по лестнице вверх, держа в руках плотоядницкий набор и 500 метров сетевых шлангов. Сзади, неся непосильную ношу, шел курилка Густав. В руках его был также сетевой шланг. Тут Дион повернулся и прочамкал своими половинками двойного жирного подбородка: 'Присфсфсф-ли узфзфзф-э, фсффсфсфс-крывай чердак!'. Густав бросил бамбуковую самокрутку и стал колотить в дверь, от чего она незамедлила с храпом открыться. Они вошли на крышу. Проводка сети обещала скоро начаться, но тут Диону невыносимо захотелось кушать. Он тут же бросился на сидящую на краю крыши ворону, ощипал ее плотоядницким набором и сьел. Затем от размотал рукав сетевого шланга и попытался перекинуть его на следующее здание, но промахнулся и попал аккурат по лицу слона , который в составе цирковой труппы передвигался нечеткими шажками по белесой как ладонь негра мостовой Яхромки. Сетевой шланг аккуратно снял слону часть скальпа и он неистово заревел, махая бивнями и брызжа крэмом во все 4 стороны света. Дион с Густавом побелели от ужаса и забрались на буковку 'Х' огромной люминесцентной вывески 'ХОЗЯЙСТВЕHHЫЙ МАГАЗИH'. Слон орал матом и прыгал внизу, пытаясь уцепиться хоботом за стену и отомстить негодникам за оголенный череп. От страха Дион все больше дрожал мелкой сыпью, после чего с ним неожиданно случился спрун. Глядя на ошметки сьеденной вороны, вылетавшие у него из носа и из щели в двойном подбородке, Густаву стало плохо его вырвало. Вывеска дернулась, покачнулась и вся честная конструкция стала падать вниз. Густава и Диона продолжало в полете выворачивать наизнанку, они летели на одном уровне с рвотой. Опешивший слон полсекунды смотрел на падающую на него вывеску вытаращенными глазами размером с коленку жирной бабки. Он не успел среагировать - многотонная масса стекла, железа, сетевых шлангов, крэма, спрунозной массы упала на него и подавила. Прыснул во все стороны слоновий крэм и все успокоилось. Густав и Дион вылезли из-под клокочущей массы и ,охая, побрели домой, где после совещания отказались от кидания сетевых шлангов.

Лалита

На пути к счастью

Суть данной книги - рассказать об основных ошибках в религиозной практике. Сейчас в мире существует огромное множество интерпретаций священных писаний, на основе этих интерпретаций возникает огромное множество религиозных организаций, к примеру, на основе только одной Библии существует огромное множество религиозных организаций, которые занимаются разной обрядовой деятельностью. Как правило, жизнь тех людей, которые обращаются к религии, не меняется коренным образом в лучшую сторону, люди продолжают ощущать себя несчастными, неудовлетворенными, часто их страшит будущее. Большую ценность имеет опыт людей, которые обратясь к Господу получили особую Его милость, такие люди способны помочь другим. Автор книги прошла через тяжелые суровые испытания благополучным образом благодаря вере в Господа.

Лаллеман Фердинан

Пифей. Бортовой дневник античного мореплавателя

Книга французского археолога и писателя Фердинана Лаллемана "Пифей. Бортовой дневник античного мореплавателя" посвящена описанию путешествия в страны "олова и янтаря" выдающегося греческого ученого - математика, астронома, географа и этнографа - Пифея из Массалии (Марселя), который был современником Аристотеля, Демосфена и Александра. Известно, что Пифей оставил записи о своих приключениях, погибшие после захвата его родного города римлянами.

Нина ЛАМБЕРТ

ИСТОРИЯ СОФИ

Анонс

Макс Тайрон - знаменитый писатель, Софи настоящая красавица, но молода, неопытна и чересчур амбициозна. Неожиданная ситуация сводит их вместе, однако Макс слишком ценит свой уклад жизни, а Софи не желает сдаваться без боя. Поможет ли страсть победить амбиции? Об этом вы узнаете из увлекательной истории любви юной англичанки.

Глава 1

Завтрак в пансионе благородных девиц Хайматсдорф всегда был скучным занятием. Невыспавшиеся воспитанницы зевали и оживлялись только тогда, когда им вручали прибывшую почту. Именно в этот момент Софи обычно вставала из-за стола и незаметно покидала комнату.