Искусство прозы

Искусство прозы

Она та же, что и у любого художественного произведения. Тут мы вспоминаем категории художественного содержания и художественной формы. Независимо от споров вокруг всего этого, есть простое, что и примем мы пока во внимание. Во всяком явлении природы, духа есть некая суть, пусть и неизвестная нам, не понятая нами до конца, и ее видимое выражение, т. е. то, как, через что, каким образом эта суть нам явлена, предстает перед нами. Вот растение. Суть его, видимо, та скрытая жизнь («оживляющий принцип»!), которая определяет и всю его внешность, но о сути мы судим исключительно через самое внешность — иного способа у нас нет: мы о ней судим по вот этой округло-зубчатой форме листьев, по их ворсу, по цветам, жилам стебля. Даже если мы разрежем, вскроем все это, все равно оно — лишь внешность той незримой, невидимой жизни, которая одушевляет растение. Мы идем вглубь его внешности, но еще не постигаем всей сути. При этом очевидно, что все это — наши приемы анализа, а само по себе растение являет то некое и великое ЦЕЛОЕ, в котором суть и внешность есть именно суть и внешность, но практически неделимы без умерщвления самого целого.

Другие книги автора Владимир Иванович Гусев

Владимир Гусев — прозаик, критик, кандидат филологических наук. Он автор литературоведческой книги «В середине века», прозаической — «Утро и день», повестей «Душа-Наташа», «Жизнь. Двенадцать месяцев», множества рассказов, около двухсот статей, рецензий, очерков.

Для Гусева-писателя характерен интерес к духовным проблемам в социальном их выражении, к вопросам ответственности человека перед собой и перед обществом, взаимоотношений человека и природы.

Новая его книга посвящена Боливару — руководителю и герою борьбы за независимость латиноамериканских народов в начале XIX века.

Повесть пронизана пафосом революционного подвига, в ней находят отражение проблемы отношения революционера к народным массам, революционного действия к нравственному началу жизни.

Книга известного критика и прозаика Владимира Гусева «Дни» состоит из романа «Чужая» и рассказов, написанных в разное время.

Роман «Чужая» заключает повествовательный триптих о социально-философских и нравственных проблемах нашего времени, включающий ранее опубликованные романы «Спасское-Лутовиново» и «Солнце».

Вл.Гусев

Патетика будней

--------------------------------------------------------------------

Книга: С.Рыбас. "Что вы скажете на прощанье?". Повести и рассказы

Издательство "Молодая гвардия", Москва, 1983

OCR & SpellCheck: Zmiy ([email protected]), 10 марта 2002 года

--------------------------------------------------------------------

Разная бывает литература. По иным произведениям мощно судить о состоянии скрытого "духа общества", души отдельного человека в такую-то эпоху, однако же из них немного можно вынести в смысле "фактологии" самой эпохи, уклада ее. Много ли мы узнаем о 30-х годах XIX века из "Страшной мести" Гоголя, где действуют колдуны, святые и ведьмы? Что запомним о гвельфах и гибеллинах из "Божественной комедии" Данте? Кое-что, но немного. Значение таких произведений в ином; в них нет конкретной социологичности.

Популярные книги в жанре Литературоведение

А.Финкель

66-й сонет в русских переводах

1

Из всех ста пятидесяти четырех сонетов Шекспира, быть может, наиболее значительным, наиболее живым, наиболее сохранившим свою силу и впечатляемость является сонет 66-й. Недаром Лион Фейхтвангер, рисуя в романе "Изгнание" образ высокоталантливого и тонкого юноши-писателя Гарри Майзеля, выводит его как автора цикла новелл под общим названием "Сонет 66", а сонет этот характеризует в следующих словах: "В величественных, полных отчаяния стихах предъявляется обвинение растленности века. Пустое ничтожество чванится здесь блеском и великолепием, чистая вера безнадежно сбита с толку, доброе имя бесстыдно отдано подлецам, сила растрачивается нечестной властью, заслуги лежат в пыли, личность подавлена, искусству заткнут начальством рот, разум принужден лечиться у безумия, добро и зло во всем поменялись местами".

Приложение

Размеры применяемые в стихах Горация

Оды

Оды Горация неписаны "логаэдическими" размерами, т. е. такими, где стопа в три музыкальных единицы (моры) сочетаются со стопами в четыре таких единицы; последние стопы должны были произноситься при декламации стихов несколько ускоренным темпом, соответствуя до известной степени музыкальной триоли. В передаче русским силлаботоническим стихом метров Горация эта особенность соединения стоп разного размера безусловно не может быть вполне передана, из-за отсутствия в русском языке музыкального ударения и различия между краткими и долгими слогами. Для того, чтобы хоть отчасти передать своеобразие метрического рисунка логаэдических размеров, надо тщательно соблюдать естественные ударения русских слов и, по возможности, строго выдерживать цезуры. При этих условиях размеры од Горация будут вполне хорошо звучать по-русски, как это доказывается, например, сапфической строфой, вполне вошедшей в самостоятельную русскую поэзию; сапфическая строфа была применена еще Радищевым и получила одобрение Пушкина. Приводим начало "Сапфических строф" Радищева:

МЕЧТА ПРОКЛАДЫВАЕТ ПУТЬ

Ариадна ИВАНОВСКАЯ

Первый в России роман о путешествии на Луну

Необычно сложилась судьба романа Василия Алексеевича Левшина, писателя-просветителя конца XVIII - начала XIX века, названного автором довольно длинно, но в соответствии с литературной традицией своего времени "Новейшее путешествие, сочиненное в городе Велеве". Минуло двести лет со дня его выхода в свет. Печатался роман на страницах журнала "Собеседник любителей российского слова" и в 1784 году с продолжениями, в четырех выпусках - с тринадцатого по шестнадцатый включительно. Особенного успеха среди современников роман, по-видимому, не имел и с тех пор никогда не издавался отдельной книгой. Фактически он был надолго забыт, и только в советское время, совсем недавно, когда возник интерес к истории развития научной фантастики в русской литературе, роман привлек к себе внимание. Наиболее интересные главы, связанные с полетом героя на Луну, снова увидели свет в сборнике "Взгляд сквозь столетия" (М., "Молодая гвардия", 1977).

В.Н.Ярхо

Менандр - поэт, рожденный заново

Современного читателя заголовок этого послесловия может немало озадачить. Легко представить себе, как рождается заново архитектурный шедевр далекого прошлого: с храма XV в. снимают кровлю и новый раскрашенный купол, и взору открывается первобытная красота строгого позакомарного покрытия, увенчанного шлемовидной главой; или по чертежам, старинным рисункам и гравюрам возводят дворцовый павильон XVIII в., разрушенный войной. Наконец, по отдельным строчкам собирают зашифрованные Пушкиным строфы 10-ой главы "Евгения Онегина", но никто еще не нашел способа возродить из пепла главы "Мертвых душ", сожженные Гоголем.

НЕВЕДОМОЕ: БОРЬБА И ПОИСК

ЛАРИСА МИХАЙЛОВА

"Ретро" в научной фантастике

Советский читатель благодаря сложившейся в нашей стране традиция переводов научной фантастики Англии и США познакомился ео многими значительными произведениями прогрессивных писателей этих стран. У нас лучше знают тех писателей, наиболее плодотворный период творчества которых пришелся на, -пятидесятые годы. Это прежде всего Айзек Азимов, Артур Кларк, Джон Уиндем, Клиффорд Саймак, Теодор Старджон, Пол Андерсон, Фред Хойл и Хэл Клемент.

В концептуальной статье самого талантливого автора «сакральной фантастики» из группы «Бастион» изложены необходимые для христианской фэнтези условия.

В своей речи по случаю присуждения ему Нобелевской премии, произнесенной 7 декабря 1999 года в Стокгольме, немецкий писатель Гюнтер Грасс размышляет о послевоенном времени и возможности в нём литературы, о своих литературных корнях, о человечности и о противоречивости человеческого бытия…

Автор рассказывает о творчестве писателей–антифашистов немецкоязычных стран (ГДР, ФРГ, Австрии). В произведениях, о которых идет речь, ведущее место занимает развенчание фашизма в сознании сограждан и в политике правительств. Анна Зегерс, Франц Фюман, Генрих Бёлль, Зигфрид Ленц и Ингеборг Бахман — выдающиеся художники двадцатого века, их романы и повести учат добру, справедливости, гуманному отношению к человеку.

В. А. ПРОНИН — кандидат филологических наук, доцент кафедры истории литературы Московского полиграфического института.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Второй том фэнтези — эпопеи "Орден Манускрипта" повествует о дальнейших странствиях Саймона по удивительным землям Светлого Арда.

Роман "Дорога ветров" продолжает культовую эпопею Тэда Уильямса "Орден Манускрипта", имевшую грандиозный успех и вызвавшую массу подражаний. Ее по праву ставят в один ряд с "Властелином колец" Дж. Р. Толкина и называют "Войной и миром" в жанре фэнтези. Новые испытания выпали на долю Саймона. Верный данному слову, он снова отправляется в путь, сопровождая принцессу в полном опасностей путешествии через разоренный войной Светлый Ард. Судьба не балует героев, но их спасает вера в то, что уже совсем скоро счастье переменится и совершится новый поворот колеса, ведь они встали на загадочную Дорогу ветров. Перевод с английского М. Юнгер.

Новые испытания выпали на долю Саймона, вновь он отправляется в путь сквозь разоренный войной Светлый Ард. Судьба не балует героев, но их спасает вера в то, что уже совсем скоро счастье переменится и совершится новый поворот колеса.

Саймон, принц Джошуа и их спутники достигают Скалы Прощания. Король Элиас все глубже погружается в темное колдовство Инелюки, Короля Бурь. Сильно сократившийся в числе Орден Манускрипта ищет древнее знание, способное помочь малочисленной армии Джошуа. Приближается последний бой, и борьба Света и Тьмы достигает высшей точки.