Иолдо - Нижний Курагаг - Катунь

Иолдо - Нижний Курагаг - Катунь

Фрагменты ОТЧЕТа

Владимира Лысенко

о водном путешествии пятой категории сложности

по р.р.Иолдо - Нижний Курагаг - Катунь (Алтай)

в сентябре 1983г.

Маршрутная книжка 0-90-83,

выдана Новосибирской МКК.

Руководитель группы

Лысенко В.И.

Новосибирск, 1983

ОГЛАВЛЕНИЕ 1. Справочные сведения о путешествии 2. Сведения о районе путешествия 2.1. Рельеф 2.2. Климат 2.3. Гидрологическая характеристика района 2.4. Типы ландшафтов, флора и фауна 3. Характеристика маршрута и его туристское освоение 3.1. Гидрологические характеристики р.р.Иолдо и Нижний Кураган 3.2. Гидрологические характеристики р.Катунь 3.3. Туристское освоение реки Нижний Кураган 3.4. Сведения о заходе на маршрут и выходе с него 4. Состав группы 5. Организация путешествия 6. Техническое описание маршрута 7. График движения 8. Обеспечение безопасности на маршруте 9. Итоги путешествия, выводы и рекомендации 10. Картографический материал 10.1. Лоция р.р.Иолдо и Н.Кураган 10.2. Лоция р.Катунь 10.3. Условные обозначения на схемах препятствий 10.4. Схемы препятствий на маршруте 11. Приложения 11.1. Средства сплава 11.2. Список группового снаряжения 11.3. Список личного снаряжения 11.4. Ремонтный набор 11.5. Продукты питания 11.6. Медицинская аптечка 11.7. Весовые характеристики груза 11.8. Смета расходов 11.9. Список литературы

Другие книги автора Владимир Лысенко

Владимир Лысенко

На катамаране с высочайших вершин мира

В книге описываются гималайские, каракорумские, кордильерские и другие экспедиции Владимира Лысенко (в Непале, Индии, Пакистане, Китае, Аргентине, Танзании, Перу, США, Италии, Австралии, Индонезии и Эфиопии), во время которых он сплавился на катамаране и плоту по бурным рекам со всех четырнадцати восьмитысячников (в том числе и с Эвереста), став первым человеком в мире, сделавшим это, а также с высочайших вершин всех континентов и Океании (опять же ( первым) и, кроме этого, по горным истокам Амазонки и Нила.

Владимир Лысенко

Краткая биография путешественника

Хотя по опыту и совершенным путешествиям я являюсь, конечно же, профессиональным путешественником (в России признаю равным себе лишь Конюхова и Малахова), но все-таки считаю себя путешественником полупрофессиональным (профессиональный - значит, зарабатывающий этим), так как все мои экспедиции не принесли мне никакого финансового дохода (а в первые путешествия я вообще вкладывал свои деньги, все, без остатка), так что в свободное от экспедиций время существую на 50 долларов в месяц как обычный нищий российский госслужащий. А в мирной жизни я - старший научный сотрудник Института теоретической и прикладной механики СО РАН, кандидат физико-математических наук, занимаюсь сверхзвуковой аэродинамикой, тема моей кандидатской (защищенной еще в 1982г.) "Устойчивость и переход сверхзвукового пограничного слоя при теплообмене". Тема докторской диссертации (написанной еще пять лет назад, но для защиты которой - из-за путешествий - у меня никак не хватает времени, да и желание это сделать с каждым годом ослабевает) - "Устойчивость и переход высокоскоростных пограничного слоя и следа". Имею 60 научных работ, в том числе в ведущих в мире (по моей тематике) журналах, таких как Journal of Fluid Mechanics (Англия), AIAA Journal (США), Jornal of Mechanical Sciences (Англия) и т.д. Однако наука в моей жизни потихоньку отошла на второй план, и я большую часть времени посвящаю путешествиям или подготовке к ним.

В книге описывается двойное кругосветное путешествие на автомобиле Владимира Лысенко, совершенное им по оригинальному маршруту – через крайние точки всех континентов (Владимир «перекрестил» на машине эти континенты). Он пересек Северную и Южную Америки с севера на юг и с запада на восток, Африку – с юга на север и с востока на запад, Евразию – с запада на восток и с юга на север, а Австралию – с востока на запад и с севера на юг. Маршрут Лысенко пролегал через 62 стран, и общая протяженность пути составила 160 тыс. км.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Описание путешествия из Европы в Америку на борту океанского лайнера «Грейт-Истерн», также называемого плавающим городом за свои размеры и предоставляемый пассажирам комфорт.

Данный перевод романа печатается по изданию: Спб.: Издательство П.П.Сойкина, 1902 г.

Перед семьей Каскабель — и не обычной семьей, а семьей цирковых актеров! — стоит непростая задача. Из Калифорнии им нужно вернуться домой, в Нормандию. Первоначальный план морского путешествия через Атлантику оказался невозможен. Ну что ж! Если нельзя попасть во Францию, идя на восток — Каскабели попадут в нее, двигаясь на запад — через Канаду, Аляску, Россию. Славному Цезарю Каскабелю и его семье вполне по силам этот невероятный план!

Роман представлен в новом (1997) переводе Е. Трынкиной и И. Кутасова; он сопровождается классическими иллюстрациями Жоржа Ру.

Увлекательный роман о молодой американке, которая решила осуществить свою заветную мечту — поступить на работу в мясную лавку.

Мы видим Яшу и Серегу в поезде, в момент получения известия о смерти К.У. Черненко, наблюдаем реакцию на это событие как главных, так и эпизодических персонажей. Яша и Серега совершают победоносное турне по маршруту Москва – Таллинн – Ленинград – Угловка – Гульбарий. Им открываются новые онтологические истины.

Книжки эти веселые, на первый взгляд – развлекательные. Вместе с тем, в такой шутливой форме нашлось место для серьезных вопросов – история страны, истоки современных проблем, национальная идея, религия, тема внутренней и внешней свободы.

Долгое время единственным местом ссылки преступников, приговоренных во Франции или в ее заморских владениях к каторжным работам, была Гвиана[1]. Изменения произошли в 1867 году, когда для карательных целей начала использоваться еще одна территория — Новая Каледония[2]. С этих пор всех каторжан европейского происхождения стали ссылать туда; Гвиана же оставалась тюрьмой, где отбывали наказание уроженцы Алжира, Антильских островов, острова Реюньон, Сенегала, Кохинхины[3]

Длинная пирога[1], вырезанная из ствола железного дерева, отчаливает от левого берега Марони, разворачивается, и Генипа — так зовут моего проводника-индейца — направляет ее, энергично работая веслом, в протоку шириною метра два.

Я устроился на своем походном сундучке и едва успеваю нагибать голову, чтобы уберечься от ударов темно-пурпурных[2] ветвей, низко свисающих над водой.

Целая туча встревоженных нашим появлением небольших разноцветных попугаев с громким щебетанием поднимается в небо.

Три недели прошло с тех пор, как нас обратили в бегство белые цапли. Генипа, поклонник лечения ран вливанием в желудок значительного количества тростниковой водки, весьма расстроен тем, что выздоровел слишком быстро — больше ему не удастся пьянствовать в свое удовольствие.

Мы все глубже продвигаемся в сердце богатейшего и необыкновенно интересного для естествоиспытателя края тропических озер.

Здесь без труда можно удовлетворить и свой охотничий пыл, и склонность к наблюдениям за жизнью животных и птиц.

К-о-о-ю! М-о-о-ю! О-о-ю-ю! Э-э-э… — этот причудливый крик, служащий у аборигенов Австралии сигналом к сбору, прозвучал около двух часов ночи на восточном побережье материка.

Как раз в это время транспортное судно «Геро», не устояв под натиском штормовых волн, бросивших его на коралловые рифы, потерпело крушение недалеко от мыса Палмерстон.

Туземцы, которым гибель корабля несет поживу, уже зажгли множество огней, чтобы известить сородичей о неожиданном подарке, который подбросил им добрый отец-океан. Кроме того, язычки пламени, по местным поверьям, убивали белых, что сулило дикарям буйный кутеж.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Антон Лысенков

БЕЛЫЙ ГОСПОДИH

Hекоторое время назад, когда я работал в одной начинающей туристической компании, это было в то время когда большинство компаний были начинающими, пришлось мне побывать в некоторых интересных местах. Опыта ни туристического, ни жизненного ни у кого не было, поэтому зашвыривало нас порой в давольно отдаленные уголки, где любой "белый" турист c фотомыльницей на шее считался туземцами обязательно американцем и неприменно миллионером. По тогдашней студенческой жизни это временное воспарение щекотало нервы.

Виктор Лысенков

Мементо!

Об авторе. Виктор Лысенков родился в 1936 году в г.Душанбе. Всю жизнь посвятил журналистике, литературе и искусству. Член Союза Журналистов, Союза кинематографистов, Союза театральных деятелей. Он - автор нескольких десятков документальных фильмом, получавших всесоюзные и международные призы, кинокритик, литературовед. С 1991 года живет и работает в России

МЕМЕНТО!

(Помни!)

КНИГА СТИХОВ О РУССКОМ ЗАБЛУЖДЕНИИ И РАСПЛАТЕ ЗА ЭТО

Виктор Лысенков

Палата No 7

РАССКАЗ

Об авторе. Виктор Лысенков родился в 1936 году в г.Душанбе. Всю жизнь посвятил журналистике, литературе и искусству. Член Союза Журналистов, Союза кинематографистов, Союза театральных деятелей. Он - автор нескольких десятков документальных фильмом, получавших всесоюзные и международные призы, кинокритик, литературовед. С 1991 года живет и работает в России

Иван Федорович Монахов ехал в санаторий "Красный Октябрь" впервые. Он знал, что это - довольно престижный санаторий и согласился на путевку, которую ему предложили как персональному пенсионеру. Если сказать откровенно, особенно отдыхать в его длинной жизни не приходилось. В двадцать девятом, после окончания Сельскохозяйственной академии в Москве, он получил направление в одну из республик Средней Азии с вполне четким заданием: принять участие в выведении советских высокоурожайных сортов хлопчатника. На месте назначения ему были искренне рады: получить специалиста такого класса, когда разворачивается борьба за хлопковую независимость СССР, и селекционная работа становится делом номер один - более чем важно. Долгая история рассказывать, как он получил сортоиспытательный участок, как нащупывал путь к своему сорту, так нужному промышленности. И хотя сотрудников не хватало. Он не жаловался: все работали в те годы за троих, а то и за пятерых. Верным помощником была жена. Она преподавала русский язык в райцентровской школе, но успевала помочь ему и делала уйму черновой работы. Вплоть до калибровки семян, когда каждое хлопковое семя тщательно осматривалось, обрабатывалось и взвешивалось. И все шло хорошо вплоть до 1938 года, когда он собирался получить достаточное количество семян нужной репродукции, и опытное поле радовало обилием белых коробочек, - его арестовали. Его, верного соратника Н.И. Вавилова, обвинили в грехах, о существовании которых он даже не догадывался. Вплоть до того, что следователь, фамилию которого Иван Федорович не запомнил бы никогда, если бы не намек на некоторое соответствие фамилии и его обладателя - - Паршин, - поставил ему, Ивану Федоровичу в вину даже фамилию. "Вы насаждаете чужие нам идеалистические идеи, потому что у вас фамилия такая - дурацкая? Из попов? Отсюда вся космополитическая мистика? Хорошо - нашлись идейно зрелые товарищи, вовремя сигнализировали и помогли разоблачить такого типа, как вы. Иван Федорович тогда ему возразил: "Фамилия Монахов, наверное, пошла от какого-нибудь излишне скромного деревенского предка, а не от монахов, и попы тем более здесь ни при чем. Монахи, как известно, не женились и детей не имели". И спросил: "Вот ваша фамилия, какая?" И когда следователь впервые назвал себя (до этого он не удосужился даже представиться), Иван Федорович не стал анализировать, от какого слова произошла фамилия Паршин - один из вариантов толкования только бы усугубил его положение. Ему дали десять лет, но сидел он до лета 1953 года, а потом вернулся в южный город, где его без надежды ждала все эти долгие пятнадцать лет жена. Дети к этому времени выросли, сын, вернувшись из армии, работал шофером, а дочь заканчивала медучилище. Теперь у него и внуки есть. Совсем взрослые.

Виктор Лысенков

Тщеславие

роман

Об авторе

Виктор Лысенков родился 23 августа 1936 жил в Таджикистане, работал в газетах и на телевидении, член союзов журналистов, кинематографистов, театральных деятелей. Снял более 10 документально-публицистических фильмов, автор монжества книг и и киносценариев. С 1993 года живет и работает в России.

Глава первая.

Вы даже не представляете себе, насколько я правдив перед Вами. На это у меня есть более чем веские основания, о которых я, как Вы поймете дальше, просто не могу пока сказать. Я понимаю, быть правдивым - не только моя привилегия: многие великие были исключительно честны (и это одно из основных условий, помимо таланта, что сделало их великими: в конце концов, вам известно немалое число талантливых мерзавцев). Понимаю, - умный читатель тут же возразит мне: разве в произведении важна только правдивость? (талант - мы просто выносим за скобки, ибо о каком произведении может идти речь без оного?). Разве в сочинениях великих мы видим мало заблуждений? И, может, твоя правдивость вся исходит из ложных представлений и выводов, и нам это не нужно, мы сами уже пожили (раз книжки читаем), многое чего поняли и не надо засорять нам мозги своими псевдооткрытиями. Абсолютно согласен с вами по поводу ошибок и заблуждений великих. Больше того: никто не назовет мне ни одного имени из великих писателей - от России, до Южной Америки, и дальше, за океан - в Японии, кто бы хоть в чем-нибудь, да не заблуждался. Поверьте, - я знаю, о чем говорю: в свое время я с отличием окончил филологический факультет университета, потом еще - и литературный институт (правда, заочный), читал-перечитал сколько только мог, так что предмет мне, как говорится, знаком. А кто не верит, может заглянуть ко мне домой: вес подвал завален литературными журналами - от "Иностранной литературы", которую я начал выписывать сразу после начала ее издания в 1955 году, и "Юности", начавшей выходить в том же году, до любимого мною в те годы "Нового мира", который выписывали еще мои родители до войны и с тридцать пятого года все номера в жестком переплете (тогда "Новый мир" выходил и в жестком переплете) лежат в подвале. Мы и вынесли журналы туда, так как за год все экземпляры, что мы выписывали, повторяю, от "Нового мира" и кончая средними, что ли, по толщине журналами типа "Науки и жизни" и даже "Уральского следопыта", не считая, конечно, "Вопросов литературы" (это я все хотел доискаться той самой правды в нашей литературе), и журналов "Театр" и "Искусств кино", которые читали все - и родители, и я. Да, забыл упомянуть: от одной из бабушек нам достался чуть ли не полный комплект "Нивы" с 1900 года, когда бабушка сама начала работать и могла позволить себе выписывать этот журнал и покупать кое-какие книги. Нам повезло: все это сохранилось в доме. Так что мне многое известно из истории "сшибки" умов и мнений, и мне лично теперь это совсем ни к чему - просто вот читателя хочется успокоить, что не серый лапоть подводит окончательные выводы, хотя о многом, наверное, догадывается и мой анонимный собеседник, только вот ему не хватает мужества признать правоту истин, на которые мы натолкнулись с ним, быть может одновременно, или почти одновременно, и разница между нами только та, что он либо, как я догадываюсь - не пошел до конца в выводах, а если даже сделал их, то решил просто: все же так живут!