Интервью с раввином Адином Штайнзальцем

Введите сюда краткую аннотацию

Отрывок из произведения:

Рав: В наше время семья как форма человеческого бытия переживает кризис. Это справедливо не только в отношении еврейской семьи, это глобальная проблема. И как таковая она имеет свои причины и свое положение дел.

Ситуация в России знакома мне не понаслышке. Если спросишь людей в России или на Украине или в Сибири - я бывал там во многих местах, - как создается семья, они ответят: по любви. Людям свойственно говорить о любви. Но с давних пор люди знали, что любовь недолговечна. И не важно, когда пропадает любовь - в день ли свадьбы, или через год, или через много лет совместной жизни... Важно, что любовь кончается. А если любовь кончается, то зачем же нужна семья? Возьмем для примера мужчину, который приятно проводит время с женщиной где-нибудь в гостинице. Ему хорошо, но вот он встречает женщину более красивую и думает, зачем же мне та, первая? Он оставляет первую и сближается со второй. Но какое-то время спустя обнаруживает, что есть третья, еще более привлекательная... Думает ли он о семье? И что думает? Предположим, женщина забеременела от него. Рад ли он? Но ведь он сблизился с ней по любви и знает, что любовь эта пройдет! Значит, ее беременность его не радует. Ребенок ему лишь обуза. А значит, и беременная женщина - обуза...

Другие книги автора Адин Штайнзальц

Почему нужно помогать ближнему? Ради чего нужно совершать благие дела? Что дает человеку деятельное участие в жизни других? Как быть реально полезным окружающим? Узнайте, как на эти вопросы отвечают иудаизм, христианство, ислам и буддизм, – оказывается, что именно благие дела придают нашей жизни подлинный смысл и помещают ее в совершенно иное измерение. Ради этой книги объединились известные специалисты по религии, представители наиболее эффективных светских благотворительных фондов и члены религиозных общин.

Физический мир, в котором мы живем и который воспринимают наши органы чувств, — всего лишь часть невообразимо огромной системы миров. Большинство их духовны по своей природе; они совершенно иные, нежели известный нам мир. Это не обязательно означает, что они существуют в других областях пространства — точнее было бы сказать, что они существуют в других измерениях бытия. Более того, происходит настолько глубокое взаимопроникновение и взаимодействие различных миров, что они становятся как бы составными частями друг друга; при этом каждый из них служит отражением другого и, наоборот, — сам отражается в ином мире, стоящем выше или ниже его, — изменяясь, преобразуясь и даже искажаясь под влиянием такого взаимодействия. И тот реальный мир, который мы видим вокруг себя, — суммарный результат бесконечно сложного комплекса взаимных влияний различных областей всего мироздания.

Когда мы говорим о «высших» или «низших» мирах, то не имеем в виду их расположение в пространстве относительно друг друга, ибо в сфере духовного не существует материальных характеристик, — слова «высший» и «низший» определяют лишь положение, занимаемое тем или иным миром в иерархии причин и следствий. Мир называется «высшим», если он расположен ближе к Первопричине, чем другой мир, в цепочке причинно-следственных связей, в то время как мир «низший» — это мир вторичный, в некотором смысле — подобие «высшего» мира. Тем не менее это подобие — не просто копия, это целая система, ведущая свое более или менее независимое существование, система со своими собственными характеристиками…

Сборник статей раввина Адина Штейнзальца — необычная книга необычного человека. С одной стороны, он профессионал, редкий знаток Торы в широком смысле этого слова, т. е. всей еврейской классической письменности. С другой — энциклопедист, человек чрезвычайно эрудированный во многих сферах науки и искусства. Он не вещает, не проповедует — но размышляет вслух, заставляя нас взглянуть на знакомые понятия под новым, неожиданным углом. Раввин говорит о том, что трудно отнести к религиозным дисциплинам: о любви, глупости, деньгах, психоанализе, юриспруденции и многом другом.

Универсальность обсуждаемых им тем наряду с глубиной и ясностью мысли привлекает к его статьям внимание людей, принадлежащих к разным культурам. Его обращение к этим темам — не предлог поговорить о главном, не средство охмурения интеллектуалов. Ему действительно интересно все это, ему есть что сказать, и он делает это с завидным мастерством, не пересыпая свою речь цитатами из источников. Эффект получается крайне неожиданным: рождается новый жанр, который можно определить как беседа мудреца на “мирские” темы. Поскольку этот термин неизвестен русскому литературоведению, стоит сказать о нем несколько слов.

Действующие лица и героя Танаха[1], несомненно, являются самыми известными образами человеческой истории. Даже людям, не очень сведущим в Священном Писании, знакомы, по крайней мере, имена его главных персонажей. Мы то и дело встречаемся с ними в искусстве и литературе, упоминаем их в своей речи. И все же библейские образы остаются не вполне ясными для нас; мы понимаем их меньше, чем героев обычных литературных произведений. Это отсутствие четкого представления не обязательно является следствием недостаточного знания; оно объясняется, скорее, следующим парадоксальным фактом: библейские персонажи настолько знакомы, настолько «знамениты», что превратились в определенном смысле в стереотипы. Они стали как бы жертвой общепринятых представлений, будучи приспособлены к стереотипным условностям, подчинены представлениям, которые кажутся сами собой разумеющимися, и это мешает более глубокому их пониманию. Ведь обычно то, что «каждый знает», не удостаивается должного внимания.

Герои Талмуда — люди духа, великие мыслители, яркие творческие личности. Их главные жизненные свершения, история их судеб связаны с познанием Торы, ее осмыслением и толкованием. Их подлинную биографию составляют не внешние события личной или общественной жизни, но совершенные результаты их творчества. И действительно, почти вся талмудическая литература посвящена духовной истории ее героев.

И все же, особый характер талмудического творчества дает возможность как бы заглянуть через маленькие, приоткрытые для нас окна внутрь художественной, интеллектуальной традиции и сопутствующих обстоятельств и, сложив свидетельства об отдельных деталях и поступках, получить определенное представление о личностях, ставших героями Талмуда. По мере того, как наше знакомство приобретает более близкий и личный характер, мы открываем для себя полных жизни, многогранных людей, величие личности и дел которых вполне соответствует величию их творения.

Статьи раввина на темы иудаизма

Вера, провидение и упование Время в еврейской традиции Грех Иерусалимские образы Иудаизм и христианство Лекция в обществе "Хэсед Авраам" Личность и общество Миссия человека и его место в мире Мистицизм, фундаментализм и современность От рабства к свободе Почему революции терпят поражение Талмуд Что такое еврей?

Р. Адин Штейнзальц

Слова, слова, слова… Так много слов, произнесенных и написанных, напечатанных и нацарапанных на стенах, появляющихся в сети Интернет и звучащих с телевизионных экранов, — а ведь еще есть слова, которые лишь шепчут, и слова, вовсе не предназначенные для чужих ушей!..

Эта книга о словах, но не о таких сложных и заумных, как, скажем, «трансцендентность», или химических терминах с длинным названием типа «диметилформамид», а о простых словах, произносимых повседневно.

Впрочем, их простота кажущаяся, ибо они несут в себе глубокий смысл. И для его понимания не нужно доискиваться, какой в них корень — латинский или санскритский, — достаточно лишь четко уяснить самим себе, какую мысль мы вкладываем в то, что произносим. Научный подход, которым сегодня так принято козырять, всегда основывался на глубоком осмыслении терминов и понятий.

В книге рассматриваются некоторые общеупотребительные слова с точки зрения обычного человека, заинтересованно и пристально наблюдающего за этим миром. Глядишь, и знакомые слова вдруг обретут новые значения, границы понятий станут четче, а их содержание — глубже.

Эта книга не поучает и не проповедует. Ее главное назначение — помочь людям научиться понимать то, что они говорят. Скрытая мудрость простых слов может показаться поразительной, но не потому, что никто не ведает о ее существовании. Каждый из нас временами заново открывает ее для себя, но в суете буден она как-то сходит на нет, стирается.

Исходная посылка авторов этой книги состоит в следующем: на протяжении всей истории человечества различные группы интересантов стремились к монопольному обладанию знанием, препятствуя его распространению и сознательно поощряя невежество, которое, по Орвеллу, - могучая сила. Все развитие общества рассматривается авторами с этой точки зрения. Они анализируют происходившее в различные эпохи в разных регионах мира и обращаются к современности, в частности, к тем общественным группам, которые декларируют идею т.н. «открытого знания».

Популярные книги в жанре Документальная литература: прочее

В этой цветной, прекрасно иллюстрированной книге приведены в хронологической последовательности самые существенные свершения в израильской истории освоения космоса за прошедшие 20 лет. Описаны ключевые тенденции в лидирующих программах гражданской и военной космонавтики — наблюдения Земли, телекоммуникаций, технологии, пилотируемых полетов, навигации. Проанализированы некоторые аспекты космического рынка, динамики бюджета, инициатив сотрудничества, политики. Эссе Моше Гельмана, представленное в предисловии, ориентировано на проблемы, ожидающиеся впереди. Авторы надеются, что будущие проекты Израиля будут успешными и своевременными, ускорят развитие космической техники и в Израиле, и во всем мире.

Историко-художественные

и биографические очерки

К 35-летию факультета «Международный» ДГТУ

и кафедры «Естественные науки»

Людмила Олехнович. 35 лет естественного счастья.

Ростов-на-Дону, 2011. – 336 с., с ил.

© Л. Олехнович, 2011

ТАКАЯ МАЖОРНАЯ ЖИЗНЬ…

Я сам, что называется, вызвался написать в качестве предисловия к этой книге о её авторе

В этой статье, опубликованной как послесловие к 27 тому собрания сочинений Жюля Верна, Сесиль Компер расказывает о "Верновском Париже" — то есть о тех местах французской столицы и ее пригородов, которые непосредственно были связаны с жизнью и творчеством Жюля Верна. Подробно указаны улицы и дома где он жил, работал, отдыхал, общался с друзьями; театры где ставились его пьесы; здания и учреждения которые он посещал или мог посещать.

Статья была опубликована в Revue Jules Verne. - 1997. - №2

«К числу приятнейших эпизодов моей жизни принадлежит заочное сближение, перешедшее наконец в истинную дружбу, с Александром Александровичем Бестужевым!.. Его необыкновенная судьба и не менее необыкновенное дарование. как писателя, делают его лицом чрезвычайно любопытным, столько же для современников, сколько для потомства, и потому я почитаю счастием, что могу познакомить русскую публику с последними годами жизни этого достопамятного человека, изданием писем его, писанных к брату моему Николаю Алексеевичу и ко мне, с 1831-го года почти по день его смерти…»

Миссионерка Нарцисса Прентис Уитмен (1808-1847) была одной из двух первых белых женщин, которые жили к западу от Скалистых гор. Вместе со своим мужем Маркусом Уитменом она приехала в Орегон в 1836 году и оставалась здесь до своей трагической гибели от рук индейцев. За это время она написала родным более сотни писем, которые сложились в своеобразный дневник. Тяжёлое полугодовое путешествие, условия жизни на неосвоенной территории, отношения с индейцами, семейные радости и несчастья – всё это отражено в письмах. Оригинальный текст перешёл в общественное достояние. Здесь представлен первый русский перевод восьми писем.

https://sites.google.com/site/dzatochnik/

«Летом 1868 года все мы, нижнедунайские консулы в Галаце, Измаиле и Тульче, получили через министерство иностранных дел по экземпляру литографированной записки судебного следователя одной из восточных губерний о бегстве из этой губернии старовера Александра Иванова Масляева, находившегося там под присмотром местной полиции, и об убийстве им с целью ограбления одной почти совсем слепой старухи, которая, по выражению записки следователя, была убийце благодетельницей.

Подробности этого, изложенные в записке, представляли Масляева в непривлекательном виде…»

Юлиус Эвола, великий итальянский культурный философ, замученный старостью и болезнями, сидит в своей затемненной квартире на Корсо Витторио Эмануэле. Его невротическая экономка тиранит его. Чтобы найти «точку», которая объяснила бы его нынешнюю ситуацию, он съедает свой таинственный шоколад. И тут возникают образы из его волнующей жизни: «дадаизм», встречи с женщинами, «жрица Сатаны» Мария Нагловская, ритуалы в Митреуме, встречи с Феллини, графом Дюркхаймом, Муссолини и студентами–«эволоманами». Воспоминания смешиваются с современностью, ситуация в квартире обостряется.

Автор демонстрирует свою компетентность – не только в том, что касается симптомов поперечного миелита, но и в подробностях биографии барона Эволы и обстановке римских «двадцатых».

Эта книга – вымышленная история, однако она вызывает к жизни миф Эволы с удручающей настойчивостью.

Судьба разбитого героя на горизонте античной трагедии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

Национальный аэрокосмический журнал. Новости военной и гражданской авиации, космонавтики и соответствующих отраслей промышленности.

Текст переведен по сетевому изданию:

Abbot Suger: Life of King Louis the Fat

http://www.fordham.edu/halsall/basis/suger-louisthefat.html

© сетевая версия — Тhietmar. 2003

http://www.vostlit.info

© перевод — Раков. Д. Н. 2003

© дизайн — Войтехович А. 2001

© Jean Dunbabin, St. Anne's College, Oxford OX2 6HS, England

Редко — а фактически почти никогда — великие покровители искусств брались за написание ретроспективных обозрений своих замыслов и достижений. Люди деятельные, начиная от Цезаря и вплоть до сельских врачей недавних времен, описывали свою деятельность и свои свершения, полагая, что если эти свершения не будут ими должным образом описаны, они не останутся надолго в памяти потомков, несмотря на то, что вполне этого заслуживают. Люди, обладающие даром самовыражения, включая писателей, поэтов, живописцев и скульпторов, обращались (особенно после того, как художественная и литературная деятельность была возведена Ренессансом в ранг Высокого Искусства) к автобиографии и самотолкованию всякий раз, когда они опасались, что их произведения — эти, по самой своей сути, изолированные и выкристализованные проявления непрерывного творческого процесса — не смогут передать потомкам в обобщенном виде то, что они хотели в этих произведениях выразить. Совсем иное дело покровитель искусств, то есть человек, чей престиж и инициатива способствуют созданию произведений литературы и искусства. Среди таких покровителей искусств мы находим и высокого иерарха церкви, и светского правителя, и аристократа, и плутократа. С точки зрения такого мецената, произведение искусства должно восхвалять покровителя, а не наоборот. Адрианы и Максимилианы, Львы и Юдин, Жаны де Бери и Лоренцо Медичи решали сами, чего они хотели от искусства и литературы, сами выбирали творцов, сами принимали участие в разработке творческих программ, сами одобряли или критиковали исполнение своих заказов и сами оплачивали — или не оплачивали — счета. При этом они поручали своим придворным и секретарям составлять всяческие списки и реестры, а своим историографам, поэтам и гуманистам создавать панегирики и толкования и описывать их меценатскую деятельность.

Понадобились особые стечения обстоятельств и уникальное сочетание личных качеств, чтобы на свет появились произведения, написанные Сюжером, Аббатом Сен-Дени, которые время благосклонно сохранило для нас.

С изд.: Erwin Panofsiky. Abbot Suger of St.-Denis.

In: Meaning in the Visual Arts. N.Y., 1957.

Перевод и комментарии: Панасьев А.Н.