Институт

Владимир Торчилин

ИНСТИТУТ

повесть в историях

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ.ДИРЕКТОР

Маленькое предисловие автора к циклу "Невыдуманные рассказы и повести из недавнего прошлого", включающему и повесть "Институт"

Вне всякой зависимости от политической оценки всего происходившего в Советском Союзе, а потом и в России в течение последних 10-15 лет (я написал эти слова в начале 1999 года), я думаю, никто не будет спорить с тем, что для людей, кому сейчас от тридцати-тридцати пяти и выше, в полное небытие ушла или, точнее даже, рухнула значительная часть их жизни. Жить в переломные времена всегда трудно, но если между старым и новым остается некий мостик привычных ценностей и знакомого жизненного уклада, то оно, все же, полегче. А вот если перелом начисто уничтожает все старое, и между днем сегодняшним и днем вчерашним образуется настоящая пропасть, то тем, чья жизнь в значительной мере прожита, так сказать, за пропастью, приспособиться к новому довольно трудно, даже если оно и лучше старого. Впрочем, новое бывает лучше старого далеко не всегда, и мне кажется, что только сейчас я начал правильнее понимать мысли и чувства людей, выброшенных из старой России большевистским переворотом и лишь много позднее получивших возможность узнать, что там и как.

Другие книги автора Владимир Петрович Торчилин

Андрей вряд ли стал бы перебираться в этот университет – и труба не в пример пониже и дым пожиже. Да и некие обязательства он тоже ощущал – все-таки именно тот, первый, университет взял его сразу на постоянную должность, когда он только приехал из Москвы в Америку и ничем особенным похвалиться ещё не мог. Так, в придачу к достаточно плохому английскому – пара статей в приличных журналах, да довольно нахально пройденное обследование, где он подверг сильному сомнению результаты как раз того из местных корифеев, кто был вторым по значимости лицом в конкурсной комиссии. Хорошо, хоть мужик оказался старой школы и сразу признал в нем заслуживающего уважения коллегу – вместо того, чтобы озлиться и начать вставлять палки в колеса. Да, в общем, немало хорошего можно было вспомнить за прошедшие пять лет, которые вывели его в первачи по их области, а плохого вроде как вообще и не было. Так бы, наверное, и работал, придерживаясь привитой на родине тяге к постоянству и не слишком понятного презрения к “летунам”, и рос бы понемногу. Хотя, строго говоря, расти выше полного профессора было некуда, тем более что административная карьера ему была абсолютно противопоказана. Вот и катилась бы его размеренная жизнь, как биллиардный шар по аккуратному сукну до самой лузы далекой пока еще отставки, чтобы свалиться потом в сеточку обеспеченной старости (совершенно в лактионовском духе, только что на самом деле, а не в фантазии художника). И лишь иногда в этой сеточке покачиваться, отправляясь во все положенные отставникам путешествия от солнечной Флориды до заснеженной Аляски. Не он первый, не он последний.

Журнальный вариант

Опубликовано в журнале: «Новый Журнал» 2006, № 243

I

Время, наверное, подошло. Время и общая заброшенность — не в смысле там невытертой пыли или незаштопанных носков, а в отношении более экзистенциальном. Все посыпалось меж пальцев — лиц вокруг нет, голосов не слышно, даже шаги случайные и те с лестницы, по ту сторону двери, еще могут донестись, но уж никак не по эту — чтобы из коридора. Некому больше по коридору шагать, поскольку никого не осталось из тех, кто в нем когда-то появлялся. Да что там голоса или лица, бывшие когда-то вполне реальными, иногда даже слишком — может и впрямь нечего им вокруг суетиться, но и не в пример менее вещественное и, казалось, навсегда уложенное в память за годы тщаний отвлеченных и умственных, тоже начинает выпадать из фокуса, мутнеть, расплываться и путаться. Имена, названия, а порой и просто слова... Иногда даже и не поймешь, что за обрывок колотится где-то между лбом и затылком — имя или еще что? Вот тут сидел у окна, смотрел в никуда, и вдруг выплыли какие-то «крушеван»[1]

Владимир Торчилин

Тени под мостами

Рассказы

Просто короткие и очень короткие рассказы, которым, похоже, полномерными

уже никогда и не стать

Эх, Осип Эмильевич...

В те давние времена на каком-то участке - про отрезок от Яузских до Чистопрудного я помню точно - "А" и "Б" шли по одному маршруту, и мы с приятелем каждый раз, когда трамвай еще не подошел, забивались, какой появится первым, чтобы назвавший именно его и выигравший именно на нем и поехал, дабы первым добраться до "Колизея" и ждать там второго, обреченного ехать позади - по рельсам не обгонишь - на ошибочно выбранной букве. Он всегда выбирал "А" и на нем и ехал. И умер первым, то есть скорее. И во мне навсегда остался вопрос: а что было бы, если бы "Аннушку" называл я и, соответственно, ездил бы на ней тоже я - умер ли бы я первым? То есть была ли смерть внутри каждого из нас сама по себе или же закладывалась трамвайной буквой, независимо от того, кто на этой букве оказался? И так это для всех или только для нас с ним? Как там с остальными пассажирами, которые тоже могли ехать и на "А", и на "Б"? Конечно, абсолютное большинство из них садились то в тот, то в этот, так что роковые свойства "Аннушки" статистически компенсировались благоприятным прогнозом "Бэшки". Но вот если были такие, что из суеверия или еще по каким персональным своим мотивам предпочитали один другому и даже готовы были пропустить нелюбимую букву, чтобы прокатить свои пять остановок на той, что была по душе, то как бы выглядела статистика в их случае? Уходили ли из жизни упорные пассажиры "А" скорее, чем столь же упорные ездоки "Б"? Да или нет? Волнуюсь, спрашиваю, кричу... Нет ответа... Вот до чего поэзия доводит...

Конечно, каждый, кто проходит под пока еще относительно белыми стенами возобновленного, если можно так выразиться, храма Христа Спасителя, или даже просто натыкается взглядом на его золотые купола, бесцельно поводя глазами по московской панораме, скажем, с какого-нибудь Крымского моста, думает о своем. Кто, к примеру, вообще мыслей своих с храмовыми стенами и куполами не соотносит и как бы их даже и не замечает, продолжая размышлять, например, о мучительной нехватке денег до зарплаты или, совсем наоборот, о том, что предпочтительнее купить на материальный результат от удачно проведенной сделки — новый джип “чероки” или однокомнатную квартиру под сдачу у метро “Сокольники”. Да, впрочем, и те, кого посещают мысли, с храмом связанные, тоже не обязательно о божественном думают. Скорее даже, мало кто — о божественном. Жизнь заедает. Кто-то начинает московское начальство костерить, что столько денег вбухали, а людям жрать нечего; другие эстетически изгаляются, насмехаясь над тем, что, вот, поставили бетонный муляж с Глазуновым внутри вместо тоновского мрамора и васнецовских фресок и еще позволяют себе гордиться; третьи, может, даже и когдатошний бассейн, куда ходили на предмет здорового веселья, и нетребовательных, по тем давним временам, московских девушек добрым словом вспоминают… Хотя некоторым — туристам особенно — очень даже и нравится эта этнографическая лепота, со всех углов снимают. В общем, кому что.

— Ничего не понимаю! — упрямо повторила Она. — Ведь такого же быть не может! Как это так — редактировать кадр, когда он уже сделан? Ведь изображение-то уже на пленке или что там внутри этой штуки...

— Вот-вот! — с трудом вклинился в ее монолог уже несколько обалдевший от необычного по текущим временам невежества продавец отдела фототоваров. — В этом-то все и дело! Я не хочу тратить ваше время, объясняя детали процесса, тем более что суть вы уже уловили (польстил, ох польстил ей продавец!): у цифровых камер внутри как раз и не пленка, а то изображение, которое вы зафиксировали, просто состоит оно из отдельных элементов информации еще до того, как вы его станете превращать во что-то видимое. А раз есть отдельные кусочки целого, то есть информации, значит, их можно и убрать с помощью компьютера или даже добавить, перенеся с помощью того же компьютера из другого файла, то есть из другого изображения, тоже пока что записанного только в машинной памяти. Я понимаю, что это несколько запутанно, особенно, для тех, кто снимать привык более традиционным образом и с компьютерным редактированием изображений еще недостаточно ознакомился. Но вот такие уж возможности предоставляют современные технологии. Многим даже нравится.

Популярные книги в жанре Современная проза

— Посмотрите, снег! — удивленно сказал Человек.

— Рано еще, поспи, — посоветовал ему Шура Корсиков.

— Снег, — повторил Человек. — Снег идет.

— Идет, идет, — покивал ему Шура. — Правда, осень еще, рано снегу.

— Посмотрите в окно, — настаивал Человек. Посмотреть туда мы не могли, потому что сидели за шкафом. Он стоял поперек комнаты и отгораживал нас от окна.

— Не мешай, ты же видишь, играют, — попросил Шут.

— Уже три года играете, — не отставал Человек. Тут он не врал. И раньше вроде не грешил против истины.

Роман "Челленджер" – о поколении хайтека; тех, кто родился до того, как появилась их профессия. Высокие технологии преображают не только окружающий мир, но и своих создателей – поколение Челленджер, детство которого началось со взлёта и гибели космического корабля, и которому слишком знакома внутренняя пустота, сравнимая лишь с Бездной Челленджера – самой низкой точкой поверхности Земли, расположенной в Марианской впадине.

В новой книге молодого, но уже хорошо известного читателям автора рассказана удивительная, искренняя история любви.

Что произошло между Им и Ей? Каким испытаниям подверглись их светлые чувства?

«Я люблю тебя, моя Женщина!» – восклицает главный герой и знает – Она его слышит…

Встал, оделся, умылся, вышел. Просто, скучно, серо. Тучи, дождь, лужи. Я брел по улице, равнодушно хлюпая по еще неглубоким лужам. Времени было много, денег меньше. Точнее их не было совсем. Стрельнул у прохожего сигарету. Полувысыпавшаяся «Прима» настроение не улучшила. Хотелось есть. На остановке ко мне подошла девушка лет восемнадцати и предложила купить прасад. Я сначала не понял, но она объяснила, оказывается это священная пища у кришнаитов. Они ее продают, а на полученные деньги кормят обездоленных. Меня это заинтересовало. В конце-концов, под обездоленного я подпадал очень даже хорошо. Так я девушке и объяснил, что вот я не ел уже сутки (про выпитое я скромно умолчал), абсолютно нет денег, а кушать хочется. Не будет ли она столь добра, раз уж и религия у нее такая душевная, угостить меня совершенно бесплатно этим прасадом, какая-никакая а пища. Девушка, видимо впервые столкнувшись со столь странным типом, робко отвечала, что это на продажу, а на вырученные деньги будут куплены продукты для бедных. Я заметил, что гораздо проще будет спасти от голодной смерти прямо сейчас одного бедного молодого человека. Скучавшие вокруг, в ожидании автобуса, люди заметно оживились. Девушка спросила, неужели у меня совсем нет денег, на что я гордо заявил — Нет! И не предвидится. Тут почувствовав себя на коне, я толкнул речь…

Выдержки из записок студента, утерянных и невосстановленных.

Сегодня пил пиво в «Викторе» с друзьями, пиво было темным и пилось тяжело. Интересный эффект. Задумался о проблеме человеческого мышления. Человек осознает себя как личность, обладающей свободой выбора. Но, насколько я понял из физиологии, мышление представляет собой поток электрических импульсов, на каждый из которых я повлиять не в силах. Это меня удивило. Думать стало тяжело. Сегодня в трамвае признался девушке в любви. Она улыбнулась и сказала, что подумает. Я заметил, что первое побуждение всегда самое правильное. Она спросила какое. Я ответил, что она обрадовалась. Она сказала, что терпеть не может людей, читающих мысли. Я согласился. После пар зашли выпить по кружке пива. Встретил старого друга. Поговорили о девушках, сошлись на том, что они глупые, но хитрые. Странно, если комплекс импульсов составляют мое я, то как происходит принятие решений. Случайно-предопределенный скачок напряжения или осознанное воздействие на эти импульсы. В первом случае разум детерминированная система. Это мне интуитивно не понравилось. Взяли еще по одной.

"Перед вами азиатский мегаполис. Почти шестьсот небоскребов, почти двадцать миллионов мирных жителей. Но в нем встречаются бандиты. И полицейские. Встречаются в мегаполисе и гангстерские кланы. А однажды... Однажды встретились наследница клана "Трилистник" и мелкий мошенник в спортивном костюме... А кому интересно посмотреть на прототипов героев, заходите в наш соавторский ВК-паблик https://vk.com/irien_and_sidha по тегу #Шесть_дней_Ямады_Рин

Еще вчера у него было все хорошо: любимая и любящая семья, интересная работа, награды, звания и успех. В мгновение ока судьба ставит его перед фактом страшного диагноза.

«Андрей Семенович вдруг почувствовал гадкий привкус. Показалось, что неведомая сила засунула ему в рот охапку гниющих листьев и заставила их сосать, как монпансье. Пытаясь избавиться от омерзительного ощущения, он с силой ударил кулаком по торпеде, опустил стекло и сплюнул накопившуюся во рту слюну».

Как победить болезнь, не попав на крючок ненасытных шарлатанов? Как перебороть страхи и пройти весь тернистый путь, не растеряв себя? Что поможет в нелегкой борьбе за Жизнь?

Для того чтобы пробиться в высший свет Сингапура и Гонконга, недостаточно иметь в кармане миллиард-другой, тут необходима особая стратегия и руководство опытного консультанта, иначе так и останешься жалким разбогатевшим выскочкой. При этом, оказывается, есть странные люди, которых тяготит принадлежность к элите, и они не готовы променять свою личную свободу на титул какого-нибудь «принца банкиров». Действительно, Ник, потомок известного рода и наследник грандиозного состояния, мечтает вырваться из круга избранных, чтобы избавиться от диктата своих родственников-снобов и наконец жениться на Рейчел – обычной китайской девушке американского происхождения. Точнее, происхождение ее пока остается под вопросом: Рейчел выросла без отца, но упорно продолжает разыскивать его, не подозревая, чем обернется для нее эта встреча… Что же перевесит на весах судьбы самого завидного жениха в Азии – счастливая жизнь с любимой или огромное родовое имение в центре Сингапура?

«Безумно богатая китайская девушка» продолжает трилогию, начатую романом «Безумно богатые азиаты». Права на экранизацию этой книги купила Нина Джейкобсон – продюсер «Голодных игр», фильм «Безумно богатые азиаты» (режиссер Джон Чу, в главных ролях Констанс Ву и Генри Голдинг) стал в 2018 году одним из лидеров кинопроката, и уже снимаются продолжения.

Впервые на русском!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Имя доктора исторических наук И. С. Свенцицкой хорошо известно всем, кто интересуется древней историей вообще и историей христианства в частности. В 1980 г. вышла в свет ее книга «Тайные писания первых христиан», рассказывающая о формировании вероучения и «священных» текстов христиан, а в 1985 г. была опубликована книга «От общины к церкви», в которой автор показывает, в силу каких причин произошло превращение сравнительно малочисленных, разрозненных, преследуемых римскими властями христианских общин в могущественную церковь, занявшую господствующее положение среди других религиозных культов Римской империи.

Идя навстречу пожеланиям читателей, издательство подготовило настоящее издание, в котором объединены обе вышеназванные книги.

Издание рассчитано на массового читателя.

Горизонтальная горная выработка (штрек) залита щедрым светом люминесцентных светильников. Свод стены и основание под шпалами рельсового пути скреплены кольцом бетонитовых плит. Могучие вентиляторы без устали гонят с поверхности в глубину чистый воздух. И если б не электровозы, мчащие по двум путям длинные хвосты вагонеток с углем или породой, выработка могла вполне сойти за тоннель Московского метро.

Идешь по штреку и не ощущаешь глубины в триста метров, забываешь о громаде породы высотой в шестидесятиэтажный дом — некогда думать, что происходит в черных недрах над твоей головой.

В мире, где властвует земное воплощение богини Эпоны, грядут перемены. Он может оказаться на краю гибели. Его судьба находится руках Бригид. В ее теле течет кровь великого шамана, благодаря чему она способна прорицать будущее.

Но даже если ты обладаешь великим даром предвидения, если ты испила из чаши Эпоны, тебе все рано мучительно трудно сделать выбор между любимым человеком и теми, кто молит тебя о помощи.

Впервые на русском языке! От автора культовой серии "Дом ночи".

1.0 — создание файла

Жизнь продолжается, и мало прийти на новое место, необходимо еще сделать так, чтобы оно стало твоим. Требуется обеспечить выживание Клана, но обнаруживаются неприятные соседи, да и земля вовсе не такая безлюдная, как это представлялось раньше.

— Что-то маловато стреляют, — с подозрением заявляет Читатель. — И потом, опять орки, гномы, оборотни…

— Будут тебе приключения! — злорадно бурчит Автор, старательно стуча по клавиатуре. — И взрывать непременно будут, и из пулеметов палить. А мало покажется, так я и гаубицы вставлю.