Индульгенция

Произведение входит в:

— антологию «Аэлита. Новая волна / 003» (2006)

— произведение «Подкаст «МДС» для «Samsung Mobile»

Отрывок из произведения:

— Мне бы хотелось получить полную индульгенцию.

Служитель в тёмно-серой рясе с алым ромбиком под сердцем — четвёртый год послушания — бросил короткий взгляд на Мартина и лениво пробурчал:

— Двадцать одна тысяча пятьсот двадцать два доллара девяносто семь центов. Плати или уходи.

Заметив, что юноша не спешит уходить, ворчливо добавил:

— В первый раз что ли? Исповедальня — келья четырнадцать, касса — двадцатая, потом в третью для приговора.

Другие книги автора Дмитрий Дзыговбродский

Разом погибает пятая часть населения Земли – почему? Эпидемия? Оружие массового поражения? Или виноваты зеленые человечки? В поисках ответа герои – семейная пара, хирург и судмедэксперт – не исключают даже такой причины, ибо вероятность остальных ничуть не больше. Предлагая, анализируя и отбрасывая версию за версией, герои постепенно приходят совсем к другому вопросу: почему оставшимся в живых так повезло? И повезло ли?

С некоторых пор Адам ненавидел рассветы.

Тогда всё случилось под алое зарево восходящего морского солнца. И после того дня Адам навсегда перестал быть собой. Осколок, не более.

Летнее солнце выглянуло из-за крыш домов и ослепительно коснулось глаз. Адам поморщился, но уже стало легче. Ещё один день.

Вдруг заиграла полифония телефона — "Имперский марш".

Адам, не торопясь, пересёк комнату. Подержал в ладони бьющийся от судорог вибры телефон…

— Ненавижу блондинок, — сказал главный Ищущий при дворе Его Королевского Величества Сигизмунда III.

— Чарльз, право, я бы советовал тебе приберечь такие взгляды до лучших времён, — поморщился собеседник.

— То, что к нам приезжает гостья, ничего не меняет.

— Ты забываешь, дружище, что у неё светлые волосы и голубые глаза.

— Не переношу, — вздохнул Чарльз Эсток. — Тебе ли не знать, Франс, почему?

— Знаю. Но давай ты позабудешь свою нелюбовь к этим милым созданиям на некоторое время?

Опубликован в сборнике "Миры Ника Перумова. Эвиал". Тираж — 20100 экз.

Опубликован в журнале "Очевидное и невероятное", 8(13), 2009.

Они возвращались…

Домой.

Орбита Плутона сверкала тонким пунктиром на экране навигационного компьютера — до внутренних планет осталось не более восьми часов. А там уже рукой подать до Земли.

За кораблём ещё стелились призрачные нити ВнеМетрики, но они постепенно истончались, сходили на нет. Если бы после прыжка не оставался такой след, можно было бы сразу выйти на орбиту Луны, а не ждать, как сейчас, долгие часы, когда же появится тёпло-зелёный серп родной планеты. До сих пор не были выявлены все нарушения пространства, появляющиеся при разрыве обычной Метрики. Да и не было ни у кого особого желания проводить дальнейшие исследования после первых опытов.

Россия, ты меня слышишь? Я, пророссийский украинец, вместе с единомышленниками решил письмо тебе написать. Вежливое, а не как турецкому султану. Я величайшая твоя ценность, Россия. Ты этого ещё не знаешь. Точнее знаешь, но игнорируешь. И это обижает меня, пророссийского украинца, особо.

Он был песчинкой, он был каплей дождя…Он был…

Голос заполнил весь мир, заставляя дрожать звериной инстинктивной дрожью.

— Слушай же, Тиберий. И помни. Скоро появятся у тебя два сына. Каждый из них много сделает для Рима. Но один прославится на века. Это мой подарок тебе. Один из твоих сыновей произнесёт слова, которые прогремят на весь мир. И останутся в веках. Как символ, как знамя.

— Благодарю тебя, Великий, — он сжался под безжалостными раскатами Голоса. — Это высшая радость для отца — знать, что сын изменит мир.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Коколов Сергей

Зрячий

(фантастический рассказ)

Первым уроком будет (естественно!) богословие. Сколько себя помню (а помню я себя лет с пяти) вера в нашей семье была на первом месте.

Да и не только в нашей - в миллиардах семей нашего общества. Интересно как пахнет Бог? (Жаль, что бога никто из известных мне людей не нюхал). Я думаю пахнет он совсем не так, как человек. Ведь бог - это существо неземное, а значит существо с небесным запахом. Хотя, наш кандидат богословия (сокращенно- к.б.н.) Павлов, а ему ли не знать, утверждает, что Бог совсем как человек (опасное утверждение, вы не находите?), правда тут же поправляется- но не человек, т.е. даже и человек, но гораздо умнее, справедливее, мудрее... Как то я спросил- "А если, например я, стану намного умнее, чем сейчас - не буду ли я самим Богом?" Hа что Павлов ответил, что я и так слишком умный, и что когда-нибудь я договорюсь до ереси, а ересь в нашем мире не прощается.

Сабир Мартышев

Ликбез для Апокалипсиса ...

Я включил телевизор, на экране которого тут же зажглась надпись "СИВОДHЯ В ПРАГРАМЕ". Hадпись еще несколько мгновений висела, после чего сменилась статическим "снегом". Секунд через двадцать "снег" сменился кадрами программы передач. Присмотревшись внимательно, я понял, что они показывают вчерашнюю программу. Со вздохом я выключил телевизор. Черт, сегодня еще хуже чем вчера. Эта штука прогрессирует с ужасающей скоростью. Усевшись в кресло, с чувством ожидания самого худшего я открыл купленную сегодня утром газету. В последние несколько дней газеты стали редкостью и купить их становится все сложнее. Три дня назад я купил газету, открыв которую я обнаружил пустые листы внутри. Теперь я присматриваюсь к газете внимательней прежде, чем купить ее. Впрочем через несколько дней мне не придется заботиться и об этом - к тому времени они скорее всего исчезнут, да и деньги станут бесполезными. Просматриваю основные статьи в выпуске. Сегодня мне уже не бросается в глаза слова наподобие "ложить", "разгавор" и "Призидент", я привык. Читая статьи, я пытаюсь понять что же происходит в мире. Впрочем, мои наблюдения за последние несколько дней подтверждают мои опасения. Как я и ожидал в газете в основном пишется о том, что происходит в Москве. С тех пор как в газетах промелькнуло сообщение о том, что в Англии взорвалась атомная электростанция, в результате чего погибло много людей (сколько именно не сообщалось), количество информации о том, что творится во внешнем мире стало сокращаться с геометрической скоростью. Меня еще пока спасает кабельное телевидение и несколько иностранных каналов на нем. Hо даже CNN и NBC повторяют то, что творится на соседних каналах хаос. Я отложил газету и закрыл глаза. Сколько времени у меня еще осталось ..?

Джордж Райт

Ребенок Дороти Стивенс

Дон Стивенс встретил жену на выходе из клиники.

-- И все-таки это девочка! -- сказала она, глядя на мужа с лукавым торжеством.

-- Ну что ж, сделаем мальчика в следующий раз, -- несколько принужденно рассмеялся Дон. Он обнял ее за плечи, и они пошли к машине.

-- Я всегда тебе говорила, -- не успокаивалась она. -- Я знала, что это Кэти, с самого начала, а ты не верил.

-- Ну, дорогая, вероятность была 50%. Нет ничего удивительного, что ты угадала...

Юрий Нестеренко

Веревку приносите с собой

-Завтра, товарищи, вас будут вешать!

Вопросы есть?

-А веревку свою приносить, или профсоюз

обеспечит?

Анекдот советских времен

Странные вещи творятся у нас в пригороде, как говаривал герой одного мультфильма. Во всем мире людей доверчивых - и даже не очень доверчивых - обманывают и обворовывают. Hо, кажется, нигде, кроме как у нас, обворованные не встают грудью на защиту обворовавших. Hаш человек не только радостно несет деньги в МММ, но и потом, после крушения оного, требует от проклятого государства немедленно выпустить Мавроди и не мешать данному прогрессивному деятелю строить рыночную экономику. Hе только готов примириться с попытками очередных монополистов залезть не в чей-нибудь, а в его, нашего человека, карман, но и гневно клеймит "маргиналами", "неперебесившейся молодежью", "политическими демагогами" и как-нибудь похуже тех, кто с упомянутыми попытками мириться не желает.

Леди Миллисент Пинтюрк, именуемая в узком кругу «красоткой Милли», покоилась в кресле; одна в своем роскошном будуаре, обставленном изящной мягкой мебелью. Мягкий свет лился из-под искусно затененных ламп. Подле нее на маленьком столике стояло какое-то подобие большой куклы в пышных юбках.

Стены были увешаны акварелями в рамках. На каждой из них красовалась подпись: «Миллисент». Картины изображали романтические сцены в Альпах, на берегах Средиземного моря, в Греции и на острове Тенерифе. Еще одна акварель находилась в руках у хозяйки, которая изучала ее придирчивым взглядом мастера. Затем она протянула руку к кукле и коснулась невидимой кнопки. Кукла приподняла юбки, и под ними обнаружился телефон. Леди Миллисент сняла трубку. Ее движения, обычно столь грациозные, были несколько скованны, и эта напряженность, по-видимому, происходила от важности принятого решения. Набрав номер, она подождала, пока ей ответят, и твердо сказала: «Мне нужно поговорить с сэром Бальбусом».

Ант Скаландис

Техника бега на кривые дистанции

В парилке ароматно пахло сухим деревом. Регулятор был повернут на максимум, и термометр показывал больше ста двадцати. Горячий воздух обжигал ноздри при неосторожном вдохе. И стояла тишина. Густая, глубокая, абсолютная, как будто весь мир исчез, осталась только эта маленькая раскаленная комната с запахом высушенной древесины в неподвижном воздухе.

Клюквин млел, забравшись на верхнюю полку и развалившись там с запрокинутой головой и согнутыми в коленях ногами. Панкратыч чинно сидел внизу. Выражение лица было у него сосредоточенное, а пот стекал ленивыми струйками по груди и плечам и влажно блестел в складках живота. И Панкратыч, блаженно жмурясь, стирал его специальной плоской дощечкой, похожей на палочку от гигантского эскимо. Панкратычу едва исполнилось сорок, но по отчеству его звали уже давно, с тех самых пор, как имя Сева стало казаться несолидным, а величать полностью - Всеволодом Панкратовичем - представлялось крайне неудобным.

Темнота и сырость никогда не покидали этой избы… Кресло – качалка тихо поскрипывало, когда старуха двигала ногами. Вокруг все было уплетено не то паутиной, не то какими-то нитями… они устилали пол, переплетались, светясь в местах соприкосновения, порою не видно было из-за этих ниток прогнивших досок пола… Нити были разные: черные и светлые, толстые, тонкие, лохматые и гладкие, натянутые, как струны и наоборот, будто приспущенные… А посередине странной комнаты сидела седая, сгорбленная, некрасивая старуха, она пряла… пряла… пряла… не переставала переплетать новые нити…их становилось все больше… она связывала их в целые полотнища и разъединяла, следя, чтобы некоторые из них никогда не пересеклись… Казалось, нити живут собственной жизнью, они извивались, дергались под пальцами старухи… стремились друг к другу и отталкивались… Иногда старуха брала огромные ржавые железные ножницы и, пошамкав по нити, разрезала её… Тогда гасла не только она, но и некоторые другие светились уже не так ярко, хотя казалось, что они не связаны друг с другом…

На следующий день после аншлага в Большом и великолепно проведенной ПОПК, процедуры по отрешению правой кисти, от Сейсмовича ушла жена. Собственно, все вышло не потому, что теперь у него не было кисти, и не потому, что он не хотел идти в Минаним, а от взаимного удивления, что ли. Уход жены явился точной, хотя и сжатой копией той душевной бури, которую Сейсмович пережил непосредственно после ПОПК: обезболивания по протоколу не полагалось, однако умнейшая хирургическая машина все делала без боли, так что он не только не почувствовал ничего, но даже продолжал чувствовать свою отрубленную кисть. То же и с женой: в нынешних убывающих ощущениях Сейсмовича это был не уход как таковой — или, спаси Бог, развод, — а лишь временное физическое отсутствие.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эта книга о войне, о борьбе свободного человека с рабством, о битве, которую каждый ведет в одиночку. Некоторые активно отстаивают свои права. Некоторые капитулируют без сопротивления.

Некоторые только собираются вступить в бой, думая, что вот-вот наступит победа — дайте только выплатить кредит, раздать долги, купить приличный ноутбук. Война начинается по расписанию — ровно в 9 утра.

Заканчивается, когда повезет… А иногда не заканчивается вовсе.

Здесь нет рецептов — каждый читатель сам выпишет себе лекарство, излечивающее от позорного диагноза — офисное рабство.

Вновь бывший капитан ландскнехтов Конрад фон Котт отправляется на поиски золотых табличек с рецептом волшебного зелья. Он бы и рад спокойно жить при дворе, да не дает покоя шкура кота — уж очень хочется Конраду вернуть себе человеческий облик. А тут еще страшное предсказание, что погибнет он в схватке, да не с кем-нибудь, а с самим посланцем ада. Путь Конрада лежит в Лапландию. Множество опасных приключений выпадет на его долю, но никакие опасности не страшны бравому Конраду фон Котту, когда рядом верные спутники: могучий гигант Андрэ, отважный ярл Николас, хитроумный изобретатель Архимед и назойливый призрак Хосе Альфонсо Фигейро да Бухоралес.

Языческая Русь. Иудейская Русь. Мусульманская Русь. Католическая Русь.

Думаете, это невозможно? Говорите, «история не знает сослагательного наклонения»? Считаете, что Россия немыслима без Православия? Откройте новую книгу Андрея Буровского — и вы усомнитесь в самых, казалось бы, общепринятых и привычных «истинах».

Россия вполне могла состояться как мусульманская страна. И как католическая. И как иудейская. А могла остаться языческой. (Другой вопрос — как дорого обошелся бы такой вывих исторической судьбы.) Ведь внутри русского мира испокон веку существовали самые разные альтернативные цивилизации, порой дополняя, а зачастую беспощадно воюя друг с другом. И нынешняя Россия — лишь один из возможных вариантов развития страны.

Сенсационные гипотезы и спорные истины, свежие идеи и парадоксальный, нетрадиционный, даже вызывающий взгляд на прошлое и будущее России — в новой книге популярного историка, прославившегося бестселлерами «Россия, которой не было» (в соавторстве с А. Бушковым) и «Евреи, которых не было».

Когда посыльный, сообразив, что чаевых не будет, хлопнул дверью, Сэм Вебер решил передвинуть большой ящик поближе к единственной в комнате лампочке. Посыльному ничего не стоило буркнуть: «Не знаю. Это не наше дело, мистер, мы их только доставляем», но должно же существовать какое-то разумное объяснение.

Предчувствие не обмануло Сэма. Ящик оказался достаточно тяжелым. Сэм, ворча, протащил его несколько метров. Непонятно, как посыльный поднял такую тяжесть на четвертый этаж.