Индейцы без томагавков

Предлагаемое вниманию читателя издание книги чешского американиста Милослава Стингла рисует широкую панораму прошлого, настоящего и будущего индейцев Америки. Она как бы служит откликом на тот живой интерес и сочувствие к судьбам современных индейцев Америки, которые ныне проявляются в широких кругах прогрессивной общественности всего мира.

Отрывок из произведения:

Предлагаемое вниманию советского читателя третье, дополненное издание книги чешского американиста Милослава Стингла «Индейцы без томагавков» рисует широкую панораму прошлого, настоящего и будущего индейцев Америки. Она как бы служит откликом на тот живой интерес и сочувствие к судьбам современных индейцев Америки, которые ныне проявляются в широких кругах прогрессивной общественности всего мира.

Индейцы уже давно привлекают к себе внимание. Писатели романтической школы посвящали им свои произведения, идеализируя в них жизнь индейцев, изображая их «детьми природы». Философы, например Жан-Жак Руссо, видели в индейцах людей, пребывающих в «естественном состоянии». С другой стороны, различные мракобесы уже начиная с XVI века изображали индейцев «детьми сатаны», «исчадиями ада», «животными».

Другие книги автора Милослав Стингл

В книге известного чешского писателя М.Стингла рассказывается о его путешествиях по островам Океании. Автор описывает жизнь и быт народов Океании, приводит легенды и мифы, рассказывает о трагических последствиях влияния колониализма и американского империализма в этих районах земного шара.

В книге известного чешского писателя М. Стингла рассказывается о его путешествиях по островам Океании. Автор описывает жизнь и быт народов Океании, приводит легенды и мифы, рассказывает о трагических последствиях влияния колониализма и американского империализма в этих районах земного шара.

В книге известного чешского писателя М. Стингла рассказывается о его путешествиях по островам Океании. Автор описывает жизнь и быт народов Океании, приводит легенды и мифы, рассказывает о трагических последствиях влияния колониализма и американского империализма в этих районах земного шара.

В книге известного чешского писателя М. Стингла рассказывается о его путешествиях по островам Океании. Автор описывает жизнь и быт народов Океании, приводит легенды и мифы, рассказывает о трагических последствиях влияния колониализма и американского империализма в этих районах земного шара.

"Таинственная Полинезия" - книга чешского писателя и путешественника Милослава Стингла, широко известного советскому читателю своими книгами об индейцах Южной и Северной Америки ("Индейцы без томагавков", "Тайны индейских пирамид", "Поклоняющиеся звездам" и др.). Настоящая книга - увлекательно написанный очерк истории, этнографии и культуры Полинезии, основанный на большом научном материале и личных впечатлениях автора.

Чешский исследователь и путешественник Милослав Стингл - автор многих книг, посвященных этнографии народов Америки и Тихого океана.

Книга Стингла была написана в 1967-1968 годах, главная задача, которую ставил перед собой автор "Тайн индейских пирамид", - это познакомить читателя с историей изучения культур ольмеков и майя. Использовав в виде сюжетного приема повествования дневник своего путешествия по Мексике, Стингл увлекательно рассказывает о замечательных городах ольмеков и майя, о памятниках монументальной архитектуры, обнаруженных там, об исследователях - археологах и путешественниках, и о драматических эпизодах, не раз случавшихся в их нелегкой работе.

Живой и образный язык повествования, четкость формулировок, умение выделить основные факты, превосходные иллюстрации - все это, несомненно, найдет у читателя и соответствующий эмоциональный отклик, и заслуженную высокую оценку.

Древнее Перу – это страна легенд. Одна из них – самая невероятная и вместе с тем удивительно правдивая – повествует о саде, украшавшем некогда столицу империи город Куско. Империя эта была самой могущественной, самой большой и к тому же самой многонаселенной из всех когда-либо существовавших у индейцев. Вместе с инками древнеперуанская культура, прошедшая путь чрезвычайно сложного развития, достигла своей блестящей вершины всего лишь за одно столетие.

С падением империи Чиму инки наконец устранили своих самых последних соперников. Единственными актерами на сцене доколумбова Перу остались, таким образом, только они – «сыновья Солнца»…

Чешский этнограф, путешественник и писатель Ми послав Стингл хорошо известен советским читателям.

В своей новой книге он рассказывает о древнейших цивилизациях Америки, об увлекательном труде ученых-археологов и историков. Посвятивших себя поискам доинкских культур на Американском континенте.

Популярные книги в жанре История

Гай Саллюстий Крисп родился в 86 г. до н.э. в Амитерне, в Сабинской области (к северо-востоку от Рима), в состоятельной всаднической семье, имевшей собственный дом в Риме. Как и Цицерон, Саллюстий получил образование в столице и выдвинулся благодаря своим способностям. Не склонный к военной карьере, он начал заниматься литературой и государственной деятельностью.

Саллюстий был квестором в 55 или 54 г. и, не пожелав добиваться избрания в курульные эдилы, стал плебейским трибуном в 52 г.

Григорий Померанц, Андрей Зубов

Переписка из двух кварталов

Москва, Юго-Запад.

Дорогой Андрей! Мне хочется начать с того, что захватило в Вашей статье "Сорок дней или сорок лет?" ("Новый мир", 1999, No 5), - с анализа глубинных корней нашего национального несчастья. Там можно выписывать целые страницы. Ограничусь немногим:

"Русская "нравственная пружина" вся изоржавела к началу XX века, и потому так легко надломилась она в годы испытаний. Честные и трезво мыслящие люди видели это вполне явственно: "Влияние Церкви на народные массы все слабело и слабело, авторитет духовенства падал... Вера становилась лишь долгом и традицией, молитва - холодным обрядом по привычке. Огня не было в нас и в окружающих. Пример о. Иоанна Кронштадтского был у нас исключением... как-то все у нас "опреснилось" или, по выражению Спасителя, соль в нас потеряла свою силу, мы перестали быть "солью земли и светом мира". Нисколько не удивляло меня ни тогда, ни теперь, что мы никого не увлекали за собою: как мы могли зажигать души, когда не горели сами?.. И приходится еще дивиться, как верующие держались в храмах и с нами... хотя вокруг все уже стыло, деревенело" (Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. М., 1994, стр. 122, 135). Этой оценке митрополита Вениамина... можно найти бесконечное число параллелей... И это "одеревенение" Церкви проявилось немедленно в обществе после обрушения царской власти, поддерживавшей официоз православия.

Мы публикуем полную стенограмму лекции одного из наиболее известных российских лингвистов, крупнейшего специалиста по древненовгородскому диалекту и изучению текстов берестяных грамот, действительного члена Российской Академии Наук Андрея Анатольевича Зализняка, прочитанной 23 ноября в клубе — литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции «Полит. ру».

Научное творчество Андрея Зализняка можно условно разделить на две основные части: первая связана с созданием формального описания синхронной системы грамматических категорий, а вторая — с изучением памятников древненовгородской письменности, и в первую очередь — с изучением берестяных грамот: писем и записей на бересте (первая была найдена археологом Артемием Владимировичем Арциховским еще в 1951 году).

Сколько лет существует литература о путешествии Колумба, столько же живут, затихают и снова возникают версии о том, что он не был первооткрывателем Америки, заранее знал, куда и как плыть.

Но если первооткрывателем Нового Света был не Колумб, то кто?

Кто, когда и сколько раз восклицал «Земля!» при виде неизведанных берегов после долгих, изнурительных плавании по Атлантике?

М.Ю.Лебединский

От пращуров моих...

(1-я часть)

СОДЕРЖАНИЕ строки строки

(по данному

материалу)

Введение. 8

Мое родословие

(Схема 1) 8

1.РОДОСЛОВИЕ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ ЛИБЕДИНСКОГО 160 9

1.2. Мои щуры

16. Годий Лебединский и семейное предание

о происхождении фамилии.

1.3. Мои прадеды

8. Либер Годиевич Либединский 9

Схема 2. Потомки Годия Лебединского 10 8 персон

В-я привезла на Рождество две двойки, по немецкому и арифметике. Ее встретили сухо и почти не разговариваем. Она опешила. Заглядывает в глаза, улыбается виновно и заискивающе, но мы не обращаем внимания. Однако, когда прошли дни, — ее впустили в комнату к Шуре, куда собрались две курсистки, она сама (Шура [1]) и все детишки.

Я что-то копался. Когда вошли в кабинет и сказали: «Идите к нам, папочка: как весело». Скучая, что оторвали, — я, однако, вошел.

В связи с изданием в Советском Союзе этой книги о революции 18 марта 1871 года, в ходе которой трудящиеся Парижа, по прекрасному выражению Карла Маркса, поднялись «на штурм неба», я хотел бы выразить великому советскому народу чувства благодарности и братской любви, которые питает к нему рабочий класс, народ Франции.

Когда Маркс в письме к Кугельману от 12 апреля 1871 года писал о парижских коммунарах как о людях, «готовых штурмовать небо», он хотел подчеркнуть этим грандиозный характер их борьбы, направленной на достижение целей, трудно осуществимых в объективных и субъективных условиях той эпохи. Но эти бои возвестили – и с какой силой! – о появлении на авансцене истории новых социальных сил, призванных изменить облик мира.

Эти люди сражались за Отечество, когда на свете еще не было Российской империи. Московское государство вело тяжелые войны и на западе, в Ливонских землях, и на юге — с Астраханским и Крымским ханствами… Воеводы эпохи Ивана Грозного не писали мемуаров, оставшись великими немыми русской истории. Эта книга возвращает нам имена незаслуженно забытой военной элиты, честно исполнившей долг, невзирая на смертельную опасность окончить свои дни не только на поле битвы, но и на плахе опричников.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Таверна "Старая каракатица" со стороны берега имела обшарпанный и даже заброшенный вид. Вокруг мелко рябил сонный залив. По берегу вдоль кромки прибоя изгибался белесый приморский тракт. От него в море уходила кривоватая, похожая, на нахально оттопыреный палец, песчаная коса. На кончике пальца - круглая площадка-ноготок, на которой корявым наростом сидела хибара.

Где окна, где двери с дороги не разобрать. Чужой проезжий человек посмотрит, покрутит, недовольно, носом и двинется дальше. Чужому невдомек, что со стороны моря таверна выглядит куда как интереснее. Там к воде была открыта целая стена.

Друзья! прошло красное лето, златая осень побледнела, зелень увяла, дерева стоят без плодов и без листьев, туманное небо волнуется, как мрачное море, зимний пух сыплется на хладную землю – простимся с природою до радостного весеннего свидания, укроемся от вьюг и метелей – укроемся в тихом кабинете своем! Время не должно тяготить нас: мы знаем лекарство от скуки. Друзья! Дуб и береза пылают в камине нашем – пусть свирепствует ветер и засыпает окна белом снегом! Сядем вокруг алого огня и будем рассказывать друг другу сказки, и повести, и всякие были.

В порту Ричмонда обнаружен грузовой контейнер с трупом неизвестного мужчины.

Зацепки полиции – загадочная надпись на стене контейнера и длинные светлые волосы на одежде жертвы.

Несколько дней спустя жестоко убита продавщица ночного магазина.

Ограбление? Такова первая версия следствия.

Но на месте преступления – длинные светлые волосы, идентичные тем, что найдены в контейнере...

Кей Скарпетта, подключившаяся к расследованию, убеждена: оба преступления совершил один человек.

Человек, который, похоже, считает себя опасным хищником...

Г-жа Пернель, мать Оргона.

Оргон, муж Эльмиры.

Эльмира, жена Оргона.

Дамис, сын Оргона.

Мариана, дочь Оргона, влюбленная в Валера.

Валер, молодой человек, влюбленный в Мариану.

Клеант, шурин Оргона.

Тартюф, святоша.

Дорина, горничная Марианы.

Г-н Лояль, судебный пристав.