Инакопишущие (Предисловие к сборнику 'Иные времена')

В. Кан

Инакопишущие

Предисловие к сборнику "Иные времена"

Викентий Викентьевич Вересаев в мемуарах вспоминает: в детстве он считал, что предисловия авторы пишут для собственного удовольствия. Вероятно, в еще большей мере он отнес бы это к составителям сборников чужих произведений. Но это все-таки не совсем так. У предисловий есть и другие задачи. Одна из них - ввести предполагаемого читателя в круг идей предлагаемых произведений.

Другие книги автора Вениамин Липманович Кан

Повесть вышла в 1950 году под названием «When Time went mad» и подписана была двумя фамилиями: Дирк Уили и Фредерик Арнольд Каммер-младший. Анализ текста, стиля и лексики, сравнение с другими произведениями позволили довольно скоро установить — с большей степенью вероятности — что бесспорным (возможно, единственным) автором повести является никто иной, как Фредерик Пол.

Статья, одна из первых в отечественной печати, рассказывающая о творчестве американского писателя-фантаста Харлана Эллисона.

Популярные книги в жанре Критика

Статья Гете — ответ на выступление посредственного писателя Даниэля Иениша (1762–1804), скрывшегося под псевдонимом, чтобы подвергнуть критике передовых писателей тогдашней Германии, которые стремились посредством литературы прививать народу высокие стремления.

«Печальные мысли о состоянии современной литературы приходят в голову очень многим. Едва ли для кого-нибудь составляет секрет то обстоятельство, что мы переживаем кризис. Обольщаться и провозглашать то или иное произведение гениальным приходит в голову только желторотым птенцам нашей критики. С критикой дело обстоит также неблагополучно…»

Как часто присылают мне молодые люди немецкие стихотворения с просьбой не только судить о них, но и высказать свое мнение относительно поэтического призвания автора. Я умею ценить это доверие, но, в отдельных случаях, все же становится невозможным дать должный ответ в письменной форме, когда порою затруднителен и устный. Но так как все эти послания до известной степени друг друга повторяют, я решаюсь сказать здесь кое-что на будущее.

Немецкий язык достиг столь высокой степени развития, что каждому дана в руки возможность, как в прозе, так и с помощью ритма и рифм, по мере своих сил отыскивать удачные выражения, соответствующие предмету и его восприятию. А отсюда следует, что каждый более или менее образованный человек, наслышанный и начитанный, а потому в какой-то мере себя познавший, тотчас же чувствует стремление с известной легкостью выражать свои мысли и суждения, свое познание и чувства.

«Когда несколько лет тому назад увлечение «новым искусством» у нас приняло характер острого общественного поветрия, когда проповедником декадентства и символа явились не только молодые писатели, только что начавшие свою литературную карьеру, но и некоторые из прославленных ветеранов 80-х годов, тогда передовая журналистика поспешила заклеймить презрением «странный гипноз умственного и морального упадка», объявила ответственной за этот упадок русскую интеллигенцию, «ставшую в последние годы такой апатичной и индифферентной к общественным вопросам», и предсказала, что новое направление литературы, как нечто наносное и болезненное, не имеет прав на гражданство в будущем. Но последующий ход литературного развития не оправдал этого сурового приговора …»

«Драматическая хроника: „Король Ричардъ второй“ обнимаетъ собою только два последніе года царствованія и жизни этого короля (1398–1400). Въ первомъ действіи онъ является такимъ, какимъ его показываетъ исторія: самовластнымъ, легкомысленнымъ, окруженнымъ недостойными любимцами, не щадящимъ ни жизни, ни свободы, ни имущества своихъ подданныхъ. Исторически верны и обе сцены между Болингброкомъ, герцогомъ Гирфордскимъ, сыномъ Джона Ганта, герцога Ланкастерскаго (будущимъ королемъ Генрихомъ ІІ-мъ) и Томасомъ Моубрэемъ, герцогомъ Норфолькскимъ. Для дальнейшаго развитія действія летопись Голиншеда дала Шекспиру главные факты – конфискацію наследства, оставшагося после Джона Ганта, отъездъ Ричарда въ Ирландію, регентство герцога Іоркскаго, высадку изгнаннаго Болингброка, быстрый успехъ поднятаго имъ мятежа…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Пастух Даурец, сочинитель шести сцен Онокского пастуха, помещенных в Москвитянине, просит читателей прояснить ему, почему Шилька, по соединению с Агунию, получила название Амура? По получении удовлетворительного прояснения он обещается окончить свое заключение к шести сценам Онокского пастуха. Редактор „Москвитянина“, принявший его статью, в свою очередь требует от читателей несколько более…»

«Роман с языком, или Сентиментальный дискурс» — книга о любви к женщине, к жизни, к слову. Действие романа развивается в стремительном темпе, причем сюжетные сцены прочно связаны с авторскими раздумьями о языке, литературе, человеческих отношениях. Развернутая в этом необычном произведении стройная «философия языка» проникнута человечным юмором и легко усваивается читателем. Роман был впервые опубликован в 2000 году в журнале «Звезда» и удостоен премии журнала как лучшее прозаическое произведение года.

Автор романа — известный филолог и критик, профессор МГУ, исследователь литературной пародии, творчества Тынянова, Каверина, Высоцкого. Его эссе о речевом поведении, литературной эротике и филологическом романе, печатавшиеся в «Новом мире» и вызвавшие общественный интерес, органично входят в «Роман с языком».

Книга адресована широкому кругу читателей.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

«Я возьму себе нынче сюжетом только три выставки: во-первых, выставку в залах Академии художеств, во-вторых, выставку в залах Общества поощрения художников, в-третьих, выставку в большой зале Штиглицевского музея. Первая есть, по преимуществу, выставка нашей художественной молодежи, вторая — выставка, по преимуществу, зрелых наших художников, людей средних лет, третья — выставка исключительно некоторых иностранных художников английской и немецкой школы.»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Виктор Канавин

Музыкант в тылу писателей

"У меня довольно простой критерий: отношение к роману зависит от того, прочел ли я его до конца или с облегчением закрыл на середине, чтобы больше никогда не открывать", - признался "Итогам" член жюри Букеровской премии пианист Николай Петров

В этом году пианист Николай Петров выступил в непривычной для себя роли - он вошел в жюри престижной литературной премии Букер

В этом году Букеровский марафон породил не меньше споров, чем в предыдущие. К критикам, вошедшим в состав жюри, литературная общественность предъявляла серьезные претензии. В кулуарах говорили о том, что концепция премии по-прежнему невнятна, что лучшие произведения не добрались даже до шорт-листа, а некоторые из тех, что добрались, не соответствуют требованиям жанраЙ О превратностях премиального процесса "Итогам" рассказал один из членов букеровского жюри, знаменитый пианист Николай Петров.

Канчуков Юрий

101 коан дзэн

Книга "101 Дзенская история" впервые была опубликована в 1939 году издательствами "Райдер энд К°°, Лондон и "Дэвид Мак Кей и К°", Филадельфия. Эти истории излагают знания и опыт китайских и японских учителей Дзен, охватывая период более чем в 5 веков. Эти истории были переведены на английский язык из книги, под названием "Собрание камней и песка", написанной поздно, в 13 веке, японским учителем Дзен Мудзю (что означает "Hе-житель"), а также из сборников историй дзенских монахов, взятых из различных книг, выпущенных в Японии в настоящем столетии.

Юрий Канчуков

Х В О С Т Б А Р С У Ч И Й

Побежал барсук на работу, а пропуск - дома забыл.

Hа проходной вахтером хорь стоит. Толстый, линючий. А барсук тоже толстый. Толще даже...

Прибежал барсук, просит:

- Хорь, а хорь, пусти меня на работу, а то у меня пропуск - дома.

А хорь, животина, надулся. Молчит хорь, завидует. И толщине барсучьей солидной, и хвосту барсучьему разлапистому - всему сразу. Hе пускает.

Юрий Канчуков

"И МИЛОСТЬ К ПАДШИМ..."

Утром, раскладывая на прилавке киоска свежие газеты и журналы, он, как всегда, второй уже год подряд, слушал разговоры в очереди за стеклом. Разговор сегодняшний не отличался от прежних, то есть был вздорным, про то, что в газетах вчерашних-позавчерашних, которые уже прочитаны и выброшены, наверное, в мусор, куда им и дорога. Hо сегодня один из стоящих впереди, у окошка, лысый, с рябым лагерным (нет, конечно, не лагерным, просто больным, усталым) лицом и знаком отличника какой-то пятилетки на лацкане дешевого пиджака, молча слушавший очередной вольный треп про прошлое партии и прежних ее вождей, вдруг махнул рукой (тут Карабасов и уточнил его коротким, от газет, взглядом) и хрипло вставил трепачам, всем сразу: