Игра тьмы

Игра тьмы
Автор:
Перевод: Г. Соловьева
Жанр: Ужасы
Год: 2007
ISBN: 978-5-91181-439-7

В новой антологии собраны тридцать пять классических и современных историй о вампирах, принадлежащих перу таких известных авторов, как Клайв Баркер, Роберт Блох, Нил Гейман, Тацит Ли, Ким Ньюмен, Кристофер Фаулер, Брайан Ламли и других.

Загадочные, жестокие, аристократичные, сексуальные, бесстрастные, как сама смерть, и способные па самую жгучую страсть, – вампиры уже не первое столетие остаются притягательной и модной темой мировой литературы и кинематографа.

Исторгнутые извечной тьмой или порожденные человеческими суевериями; исчадия зла или жертвы рокового недуга; звероподобные кровопийцы или утонченные ценители алого вина жизни – вампиры обязательно завладеют если не вашей кровью, то неотступным вниманием.

Отрывок из произведения:

Тина Рат продала свой первый рассказ в жанре «темной» фантастики в 1974 году в «Catholic Fireside». С тех пор ее рассказы появлялись и в маленьких, и в известных изданиях, в том числе в «Ghost & Scholars», «All Hallows», «Women's Realm», «Bella» и «The Magazine of Fantasy & Science Fiction».

Антологии ее рассказов публиковались в «The Fontana book of Great Ghost Stories», «The Fontana Book of Horror Stories», «Midnight Never Comes», «Seriously Comic fantasy», в «The Year's Best Horror Stones: XV» Карла Эдварда Вагнера и в «The Mammoth book of Vampire Stones by Women».

Популярные книги в жанре Ужасы

Ёлкин Владимиp

Вечная неизвестность

- Я тебя убью! - сказал pыжий воин.

- Hу, давай, посмотpим, удастся это тебе или нет - ответил Ганс.

Рыжий побежал на Ганса, выставив меч впеpёд, что было весьма не обдумано с его стоpоны. Его несдеpжанность выдавала неопытность воина. Ганс сpазу понял это и пpиготовился к контpатаке. Hаконец pыжий добежал до Ганса, как следовало ожидать, он пpомахнулся, а Ганс, будучи опытным воином, pазвеpнулся и отpубил мечом pыжему голову. Тело pыжего свалилось на землю. Чеpез некотоpое мгновение в спину Ганса вонзилась стpела, он понял, что совеpшил последнюю в своей жизни ошибку. Стpела была отpавлена. Он ощущал, что сейчас будет блевать внутpенностями. Этого не пpоизошло, он пpосто умеp долгой, мучительной смеpтью.

Греков Роман

Если у Hеё есть сердце - рассказ о друге

Был у меня один друг... Хороший друг. Я давно его знал. Помнится, ещё в школе учились вместе. Hередко я заходил к нему. Пил чай, слушал новости. А новостей у него было много. Высокий статный блондин, умный, красивый, небедный, он всегда был бабником. Hу, бабник - это неточное определение. Девушки сами к нему тянулись. Я не могу сказать, что у меня этого нет, конечно, есть, но Саня просто был в этом деле лучшим. Мы с ним просто шли на какую - нибудь дискотеку, я - чтобы оттянутся, а он... Hу, со мной за компанию. И я не помню ни одной дискотеки, где бы к нему не подошла девушка и не предложила потанцевать. Он никогда не отказывался. Я раз видел его записную книжку. Специально для девушек. Старенькая, потрёпанная, исписанная почти вся. Там нету ни одной фамилии. Только имена. Я спросил тогда у него: - И ты чего, всех их помнишь? - Честно? Hет, - ответил он. - С некоторыми я виделся только один раз. - И зачем тебе это? - Мне? Просто так. Потом своей жене показать... - он улыбнулся. - Мда... Шутник... - А чего? Прикольно. Полгода назад были мы в питерском клубе Метро. Hадо сказать, Метро - самый приемлемый и либеральный, на мой взгляд, клуб города. Хорошая была тогда ночь. Летняя, жаркая, но не душная. Мы были тогда в баре, когда к стойке подошли две девушки. Я засмотрелся чего-то на телевизоры над баром. А Саня толкнул меня и сказал: - Рома, пошли знакомится. - С кем? - задал я естественный вопрос. - Блин, слепой. Вон, две девушки в двух метрах от нас. - Где? А, вижу. Пошли. Девушки не были против знакомств, чему я не особенно удивился. Блондинка Катя и шатенка с крашенными хной волосами Лена. Симпатичные и умные. В шесть утра мы пошли домой. Точнее, я пошёл. Сел в свою старую "восьмёрку", посадил туда же Лену. И уехал. А Саня сказал, что он не прочь прогулятся по городу с Катей. Она уже была готова на всё ради него - обычная для Сани ситуация. Естественно, она не отказалась. Мы договорились созвонится к вечеру ближе и распрощались. Я закинул Лену к ней домой, записал её телефон, обещался позвонить и уехал спать. А вечером от Саниной матери узнал, что Саню сбил какой-то пьяный водила грузовика... Я собрался и поехал в больницу. Доктор сказал, что Саня сейчас в очень тяжёлом состоянии. Я безуспешно попробовал успокоить его маму, потом отвёз её домой. У Сани оказалось сломано три ребра. Ещё тяжёлое сотрясение мозга. И сильная потеря крови. Hо он выжил. Доктора говорили, что чудом. Hо его маме было плевать как, главное выжил. Он два месяца провалялся в больнице, потом месяц сидел дома. С месяц назад я зашёл к нему. Купил пиво - отметить удачно заключённую сделку. И за пивом он сказал мне: - Рома. У тебя есть сейчас девушка? - Да, - сказал я. - Помнишь Леру из ФинЭка? - Такая невысокая худенькая блондинка с синими глазам? - Да. - А у меня нету. - Сань, ты чё, заболел? Ты тогда так головой сильно ушибся? Или другим

Фантастическая повесть на конкурс «Арт-Тенета».

Дмитpий Якунин

ГРУЗОВИК С СИHИМИ ФАРАМИ

Как-то pаз пpишлось мне добиpаться с дачи домой на попутках. Дело было около двух часов ночи, ни о каком автобусе нельзя было и мечтать, и я пpинялся голосовать пpоезжающим изpедка мимо меня автомобилям. Hаконец мои стаpания увенчались успехом, и возле меня затоpмозил стаpенький "ЗиЛ". Водитель его, еще более дpевний, чем машина, спpосил только: "В Хаpьков?" и не дождавшись моего ответа, тpонул гpузовик с места.

А. Ф. Мортимер

БЕСТИИ ИЗ БОЛОТА

- Привидения? - засмеялся Луи Гордон, поглаживая взъерошенные бакенбарды. - Что за чушь! Привидения! Убийцы! - Он покачал головой. - Я им докажу, что ничего подобного не существует, по крайней мере, у нас в Шотландии.

Лес вокруг него был густым, темным и враждебным. Стояла удивительная, ничем не нарушаемая тишина. Гордон почувствовал что-то странное в этой абсолютной тишине. Яркая, полная луна освещала бледным призрачным светом слегка дрожащую листву. Близилась полночь.

Павел Розов

КРЫСЫ ГАМЕЛИНА

Свободный пересказ известной сказки.

Нильс зачарованно наблюдал за крысой, жадно вгрызающейся в женскую ногу чуть выше колена. На самого Нильса крыса не обращала никакого внимания, словно кроме нее и ее добычи на свете никого не существовало. Из разбитого виска на асфальт темным ручейком лилась кровь, успев уже образовать небольшую лужицу. Женщина была немолода и безобразно толста, но не упитанная, что является следствием хорошего, пусть и чрезмерного питания, а болезненно опухшая, из тех бесформенных и безвозрастных толстух, которых можно увидеть в самых нищих кварталах. Наверное, торопилась домой с приличным уловом - рядом лежали две большие хозяйственные сумки, продукты, бывшие в них, рассыпались по мостовой. Пластиковая бутылка с кока-колой подкатилась к его ногам, и он автоматически отшвырнул ее.

            - Срань господня! Эта гребаная тварь убила Джимми!

            - Знаю, что она убила Джимми! Помогите мне застегнуть цепи!

            - Она толкнула его на землю и наступила на голову. Раздавила ему башку в лепешку!

            Вэйлон размахнулся и влепил Стэну крепкую пощечину. Звук был такой, будто в столетний дуб ударила молния. Голова Стэна дернулась вправо, длинные волосы разметались по всему лицу. Очки слетели.

Мрачный и промозглый Париж объят холодной агонией ужаса: кто-то или что-то убивает ни в чем не повинных людей весьма изощренным способом.

Несчастный Пьер – единственный подозреваемый в этом кошмарном деле – из последних сил пытается не только очистить собственное имя, но и сохранить свой самый страшный секрет. Секрет, опускающий на его душу кровавую тень бесчеловечных злодеяний, к которым он не имеет ни малейшего отношения…

Комментарий Редакции:

Детектив в сочетании с мистикой – вот рецепт бессонницы, который заставляет видеть жуткие очертания в желтом свете прикроватной лампы. «Перевернутый шут» напомнит про забытое чувство страха и тревожного ожидания леденящей кровь развязки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Неподалеку от столицы Венгрии, в четырех-пяти часах езды на машине, притулилась самая маленькая из ее областей, как бы зажатая между соседними крупными областями. Она была образована из двух приличных кусков, отхваченных от соседей-великанов. Искать ее на картах – напрасный труд.

Новая область поделена на три уезда. Один из них – сплошной лесной массив, второй – болота; в обоих – небольшое число жителей, и в экономическом отношении они малоперспектнвны. Зато Верешхедьский уезд восполняет ущербность двух своих собратьев. Посередине его пролегает гора Верешхедь; она растянулась почти на пятнадцать километров, однако и в самой своей высокой точке едва достигает ста пятидесяти метров. Южный склон горы почти полностью покрыт виноградниками, а на самой вершине и по всему северному склону – лес и густой кустарник.

Древняя Русь. Прекрасная юная княжна Светорада, дочь богатого cмоленского князя, признана всеми самой завидной невестой. Она красива и коварна, избалована вниманием женихов, которым любит кружить головы. Почему же князь Олег Киевский просватал ее для своего воспитанника Игоря? Ведь он сам привез ему из Пскова другую невесту – Ольгу. Сможет ли настойчивая и хитроумная Ольга разлучить суженого со Светорадой? Интриги, похищения, предательство и страсти сплетаются в сияющие золотом оковы любви, которые дарят блаженство влюбленным…

Великосветский лев герцог Ньюарк безумно влюбился в оперную диву Лотти Инглиш?

Собственно, почему бы и нет? Даже чопорный викторианский Лондон склонен смотреть сквозь пальцы на связь аристократов с актрисами.

Однако Лотти упорно отвергает ухаживания герцога – и намеревается жить только ради искусства.

Герцог в ярости. Он даже готов вступить с гордой певицей в законный брак.

Но она, не желая связывать себя семейными узами, предлагает ему весьма неожиданный и оригинальный выход…

Крупнев вышел на крылечко и присел на скамейку. Обвел тоскливым взглядом добротный забор соседа, достал «беломорину», размял трясущимися пальцами, закурил. Горло как кто клещами захватил. Долго кашлял, с надрывом, вытирал глаза рукавом грязной рубахи и хрипло матерился. Потухшая папироса дергалась в его заскорузлых пальцах. Наконец прокашлялся и, глядя на соседского толстомясого кота, дремлющего на перевернутой вверх дном бочке, отбросил потухшую «беломорину» и сказал: