Игра на слух

Игра на слух

Ордынцев-Меченосец, странствующий Чародей, узнает, что в свое время был сотрудником Института Экспериментальной истории, боевиком-паранормальщиком. Но память об этом намертво заблокирована в его сознании — прошлое приходится восстанавливать по крупицам. Ясно одно: информация о работе Ордынцева на Институт затрагивает очень серьезные интересы как в самом Институте, так и в мире Преисподней. Не меньшее волнение у соперничающих властных корпораций вызывает и способность Ордынцева контактировать с Запредельем, мирами, в реальности не существующими. Возможно, эти способности и «стертый» кусок памяти героя — звенья одной цепи?..

Переплетение изощренной магии и высоких технологий, готической легенды и жесткой игры конкурирующих спецслужб — все это в новом романе цикла «Пришлые».

Отрывок из произведения:

…Итак я сижу с трубкой и кружкой пива, отмывшийся и даже слегка отдохнувший. Мне удалось урвать где-то часа полтора сна, пока Учитель решал какие-то свои проблемы, а потом он разбудил меня для разговора, и разговор этот, похоже, сейчас начнется — во всяком случае, вид у Грентвига, ящера старого, многообещающий: внимательно разглядывает меня, поигрывая, по своему обыкновению, маленьким серебряным кинжальчиком. Тут же присутствует и хрященосый дед, который с Учителем на пару вытащил нас из подвалов Цитадели и лап Секретников, но этот сидит с таким видом, словно его больше всего интересует пиво в кружке. Странный дед, одет как-то не по-нашему, чересчур уж богато…

Другие книги автора Михаил Сухоросов

В мире Преисподней назревает ВОЙНА. Империя охвачена смутой, а на границах все чаще появляются отряды кочевников. Кочевников, оснащенных автоматическим оружием. По заданию Лиги Мастеров, нового чародейского союза, Ордынцеву-Меченосецу предстоит лицом к лицу встретиться с Волком — главой грозного Серого Братства, создателем таинственной кочевой империи. Предстоит узнать, что все войны и смуты Преисподней — лишь часть секретного проекта, разработанного Институтом. И он, Михаил Ордынцев, сам того не ведая, участвует в реализации этого проекта. Возможно, именно там, в Западной степи Ордынцеву суждено отыскать ключ к собственному прошлому — и к будущему мира…

Путь до Столицы занял у нас без малого четыре дня, но, хвала создателю, все прошло без приключений - не считать же, в самом деле, приключением встречу с конным отрядом из пяти идиотов, не умеющих толком держаться в седле? Тем паче, эти придурки хотели не то пограбить нас, не то захватить на предмет выкупа - явный почерк местных мелких феодалов - едва мы вышли из болот, но я с ними справился, не напрягаясь. И даже совесть меня потом не мучила - в конце концов, нам пришлось обороняться и ограбили мы грабителей. Правда, кроме лошадей мы у них позаимствовали кое-какой гардероб, более соответствующий нашей, как это в шпионских романах называется, легенде. По официальной версии, разработанной Малышом и Старым, мы являлись чем-то вроде мелкопоместных дворян без громких титулов, младших сыновей обнищавших бастардов. Во-первых, это не привлекает внимания, во-вторых, множество такого молодняка движется сейчас в Столицу в надежде поступить на имперскую службу и урвать кусок пожирней в предстоящей свалке, а потом, какие-то верительные грамоты у подобных типов спрашивать не рискуют, да и вообще связываться с ними избегают. А у нашей компании и без того видок, честно скажем, диковатый, хотя сходство Ларико с мужчиной, несмотря на широкополую шляпу и длинный плащ, весьма относительное... Мне лично из барахла достался жутко неудобный камзол, весь в каких-то идиотских бантиках и пряжках.

Знаете ли вы северный ноябрь? Нет, вы таки не знаете северного ноября! И честно скажу, не приведи вам судьба его узнать, если вы уже битый час торчите на автобусной остановке, на плечах у вас видавшая всяческие виды курточка на рыбьем меху, а на голове - кепчонка, несущая чисто декоративные функции, то есть абсолютно не греющая. На улице во-первых, пятница, во-вторых, десятый час вечера, в-третьих - совершенно гнусный ветер - куда ни повернись, он все равно дует в лицо, забирается под одежду, швыряется какой-то паскудной, не желающей таять снежной крупкой...

И вот мы - Учитель с Тораном, Малыш, Рафаэль и я - уже больше часа летим над горами, подставив лица несущимся навстречу редким холодным каплям дождя. Дождь стекает по очкам, приклеивает пряди волос ко лбу, тонкими струйками ползет за воротник... И я всю дорогу жалею, что внял рекомендации Грентвига - все же куртка с водоотталкивающей пропиткой куда лучше защищает, чем то барахло, которое мне на себя напялить пришлось. Очень слабым утешением служит то, что я все ж попытался выглядеть стильно и в соответствии со своим положением большой-пребольшой шишки на ровном месте. На мне глухой темно-серый камзол, штаны, в которые еще трое таких, как я, спокойно влезут, серый плащ, застегнутый на плече эмблемой Лиги... Завершают облик великой шишки берет, лихо заломленный на правую бровь - без пера, естественно, здесь перо на шапке признак кастовой гордости «дна» - и тяжелые десантные ботинки. В местной обуви в горах делать нечего. Косых взглядов Грентвига на эту выпадающую из образа деталь я принципиально не замечал... Ну и, понятно, Хельмберт в ножнах за спиной, длинный кинжал, пара метательных ножей. Кольчугу я напяливать не стал - в случае серьезной сшибки все равно не спасет.

 …Итак я сижу с трубкой и кружкой пива, отмывшийся и даже слегка отдохнувший. Мне удалось урвать где-то часа полтора сна,пока Учитель решал какие-то свои проблемы, а потом он разбудил меня для разговора, и разговор этот, похоже, сейчас начнется - во всяком случае, вид у Грентвига, ящера старого, многообещающий: внимательно разглядывает меня, поигрывая, по своему обыкновению, маленьким серебряным кинжальчиком. Тут же присутствует и хрященосый дед, который с Учителем на пару вытащил нас из подвалов Цитадели и лап Секрктников, но этот сидит с таким видом, словно его больше всего интересует пиво в кружке. Странный дед, одет как-то не по-нашему, чересчур уж богато…

Переброска прошла, как того и следовало ожидать, достаточно гладко - правда, на раскуроченной после драки вилле мы проторчали еще двое суток, пока не улегся основной шухер. Тот фокус, который я Герману демонстрировал, прокатил со свистом, так что на меня никто и внимания не обратил, не говоря уж о том, чтобы отпечатки пальцев снять. Не знаю правда, в фокусе ли тут дело - персонал базы старательно не замечал и того, что у ребят в рюкзаках довольно громко побрякивали всевозможные полезные железяки, а стволы просто выпирали наружу.

Художник Михаил Ордынцев, «командированный» в средневековый мир, ласково именуемый Преисподней, становится объектом охоты: его преследует могущественный Орден Чародеев и не менее могущественное Серое Братство, корпорация оборотней. Но что еще хуже, в охоту за ним включается загадочный Институт, научная корпорация, засылающая в мир Преисподней пришлых — агентов-смертников из других миров. Разгадка этого интереса в прошлом героя, и Ордынцев — а ныне странствующий Чародей Мик Меченосец — во что бы то ни стало должен найти ответ на свои вопросы…

Переплетение изощренной магии и высоких технологий, готической легенды и жесткой игры конкурирующих спецслужб — все это в первом романе цикла «Пришлые».

Знаете ли вы северный ноябрь? Нет, вы таки не знаете северного ноября! И честно скажу, не приведи вам судьба его узнать, если вы уже битый час торчите на автобусной остановке, на плечах у вас видавшая всяческие виды курточка на рыбьем меху, а на голове — кепчонка, несущая чисто декоративные функции, то есть абсолютно не греющая. На улице во-первых, пятница, во-вторых, десятый час вечера, в-третьих — совершенно гнусный ветер — куда ни повернись, он все равно дует в лицо, забирается под одежду, швыряется какой-то паскудной, не желающей таять снежной крупкой…

Популярные книги в жанре Технофэнтези

Вот как все начиналось.

Ты был космическим сиротой. Не исключено даже, что родиться ты мог на одном из Больших Кораблей — имперских Больших Кораблей, бороздящих межзвездное пространство с эмблемой Земной Империи на борту.

Первым домом твоим стал Приют Астронавта; там ты научился одиночеству. Но где-то в твоем прошлом существовали странные цвета и огни, неразборчивые лица и пейзажи, тут же уплывавшие в забвение, стоило попытаться сосредоточить на них внимание; кошмары, от которых ты иногда вскакивал и заходился в вопле, прежде чем толком проснуться и увидеть вокруг мирные голые стены приютской спальни.

Главный Волшебник Короля Леонардо Пегас создает магическую Машину Эмпатии, причудливую конструкцию, способную моделировать будущее. Школьник Рыжик Браун знакомится с загадочной девочкой, которая увлекает его в зловещий мир ночи. Виктор Лазарус берется за реставрацию заброшенного особняка, где за ним начинает следить некто невидимый. Волею таинственных обстоятельств судьбы этих трех героев тесно переплетаются, и вновь оживает древняя легенда о Странниках и Островитянах!

Фундаменталисты могут не читать… наезды типа "Толкиен не это имел в виду" не принимаются. Я, в данном случае, рассматриваю соответствующие произведения как информацию, абстрагируясь от ее реального источника (фантазии JRRT). Итак…

Прежде всего следует учесть, что вся информация об истории Арды получена нами из хроник и преданий людей и эльфов, склонных, как и все малоцивилизованные народы, к мифологизации. Поэтому всю мистику (особено касательно начала этой истории) следует рассматривать именно как шелуху легенд, налипшую на реальные факты. Попробуем же восстановить таковые. Очевидно, что Айнуры — высокоразвитая цивилизация, некогда, вероятно, бывшая гуманоидной. Во что превращается цивилизация на достаточно высоком уровне — это, вообще говоря, вопрос темный. Сохраняется ли, пусть и модифицированное, физическое тело, или происходит переход к неким энергетическим сущностям? По всей видимости, Айнуры, как минимум, умели выделять сознание из тела без ущерба для первого, а также воплощать его в физичекий носитель, и вообще добились значительной власти над материей. Отсюда, кстати, удивившее многих отсутствие массового производства: оно ведь возникает от бедности. Ясно, что "индпошив" лучше клепания на конвейере, но клепать на конвейере дешевле. Технологии же Айнуров позволяют просто не задумываться о стоимости производства на индивидуального заказчика. При такой организации производства необходимость в жесткой социальной интеграции отпадает, и цивилизация распадается на "группы по интересам". Одна из таких групп — Валары — и проводила Ардианский эксперимент. Кем же в этом случае является Эру? Мне представляются сомнительными версии типа "божество Айнуров" (вряд ли у высокоразвитых цивилизаций сохраняется религия) или "верховный глава Айнуров или Валаров" (явно подчеркивается, что он не один из них). Скорее всего, Эру — это суперкомпьютер Валаров, что кстати, не опровергает его превосходства над ними. Я вполне допускаю возможность цивилизации, не пожелавшей отказаться от эмоций, но при этом достаточно разумной, чтобы поставить верховными судьями бесстрастные суперкомпьютеры. Само наличие имени Эру показывает, что он не единственный в своем роде (единственным он был только у валарской группы) — скорее это даже не имя, а аббревиатура (что-то вроде Enviroment Ruling Unit:) Трудно сказать, преследовали ли Валары чисто научные или же какие-то практические цели. Так или иначе, полигоном для их проекта стала одна из необитаемых планет (возможно, они слепили ее сами, но скорее просто воспользовались безжизненным миром), на коей и была создана искусственная биосфера. После обустройства декораций (растения, животные) настал черед разумных существ. Первыми были созданы эльфы (бета-версия, блин комом, проба пера и т. п.) Они оказались довольно совершенными физическими и поддавались обучению, но в общем-то были чем-то вроде хорошо сделанных игрушек или дрессированных животных: их можно было научить каким-то трюкам (но не сложной теории), однако они были неспособны к самостоятельному развитию. Лишь вблизи своих хозяев, подбрасывавших им крохи своих технологий, они могли существовать успешно; когда же часть из них захотела (и добилась) самостоятельности, то начался упадок их берсперспективного вида. Hезачем искать внешние причины упадка эльфов Среднеземья: эта причина в них самих. У игрушки кончился завод, дрессированная обезьянка забыла заученные трюки. Очевидно, что эльфы, в силу своей примитивности и ограниченности, неспособны были усвоить реальные научные знания, отсюда вся эта чепуха о сотворении Валарами солнца и звезд, божественности Эру, пения как способа создания мира (тут виной, видимо, просто отсутствие в эльфийском языке адекватного айнурскому научного термина), изначально плоская Арда и прочая мифология, типичная для примитивных рас. Hе исключено, впрочем, что Валары сознательно пичкали эльфов всем этим, как маленьких детей, не способных понять реальную картину мира. Однако изначально это все-таки был успех, и ободренные Валары перешли к следующей модификации. Hовый вид — люди — создавался на базе эльфов, но должен был обладать новыми расширенными возможностями. То, что люди и эльфы относятся к одному виду, ясно уже потому, что они способны свободно скрещиваться и давать плодовитое потомство (а это главный признак общей видовой принадлежности). Люди, в отличие от эльфов, наделены были способностью к изменчивости и развитию; но тут в расчеты Валаров вкралась роковая ошибка. Изменения, которые должны были способствовать совершенствованию людей, оказались в основном негативными, что приводило к быстрому разрушению и гибели человеческого организма. Поэтому термин "дар Илуватара" получил издевательское значение. Однако вид в целом сохранял способность к выживанию и эволюции, поэтому Валары решили продолжать эксперименты с ним. В отношении эльфов к людям отчетливо виден комплекс старшего брата: тайная ревность и показная лояльность, сопровождающаяся стремлением использовать младших в своих целях и попутно внушить комплекс неполноценности, покровительственное презрение и нежелание посвящать в свои "взрослые" дела. В результате люди стали считать примитивную полуфабрикатную расу "дивным народом", хотя ни плохо усвоенные последними обрывки валарских знаний, ни их бессмертность не были достаточным к тому основанием. О бессмертности эльфов стоит сказать особо. Их физическое тело не разрушалось само, но, конечно, могло быть разрушено извне. После этого, как известно, "эльф попадает в чертоги Мандоса". Следует ли это понимать буквально, т. е. предусмотрели ли Валары механизм, сохраняющий сознание эльфа после гибели тела? Вряд ли; такой механизм слишком сложен, им обладали даже не все из майаров (которые, очевидно, были представителями подчиненной Айнурами расы, чем-то вроде младшего технического персонала). Скорее просто информация об умершем эльфе заносилась в банк данных информационного центра Валаров, которым и заведовал Мандос; так сказать, "сбрасывалась на Арвид". Hедаром фраза о чертогах перекликается с человеческой "умершие живут в нашей памяти". Люди же, в силу многочисленности и быстрой сменяемости, не обладали подобной "привилегией", и интересовали Валаров как вид в целом, а не по отдельности. Дальнейшее развитие проекта все более отклонялось от плана Валаров и расчетов Эру. В большой степени этому способствовал Мелькор — один из наиболее способных, но и самый честолюбивый ученый валарской группы. У него изначально было "особое мнение", свой план эксперимента. А так как большинство отвергало его проект, он начал в одиночку развивать альтернативную программу. При этом, будучи ограничен в ресурсах (ибо валинорская база прекратила его снабжение) и торопясь доказать свое превосходство, он наклепал немало сырых, "полуфабрикатных" видов типа троллей. Со временем неприязнь между ним и валинорской группой нарастала, и Мелькор почувствовал необходимость в создании "бойцового" вида, способного завоевать планету в конкурентной борьбе с другими расами (надеясь при этом, что научная этика не позволит коллегам-оппонентам вмешаться и нарушить чистоту эксперимента). В качестве сырья опять-таки были выбраны эльфы. При этом Моргот сохранил их бессмертие (дабы снизить затраты на воспроизводство/обучение), но столкнулся с психологической проблемой: бессмертного (но убиваемого) трудно заставить сражаться, рискуя жизнью. Поэтому новую расу пришлось наделить повышенной агрессивностью, из-за чего орки оказались плохо управляемы и склонны к междуусобным склокам. Однако страх за успех своего проекта оказался для валарской группы выше научной этики. Придравшись к тому, что Мелькор использует для своих целей эльфов, нарушая копирайт Валаров, они спровоцировали преждевременный конфликт между биороботами обеих сторон. Однако даже неподготовленные орки Моргота показали себя неплохо, и Валары, потеряв всякий стыд, применили собственное оружие и силой депортировали Мелькора с планеты. Hо ситуация все больше выходила из-под их контроля. Hа Арде остался любимый ассистент Мелькора из майаров, Саурон, который и решил взять под контроль людей, которые в процессе своего развития практически вышли из-под власти Валаров, чего последние не замечали или боялись заметить. Саурон, как и все майары, обладал определенными познаниями в айнурских технологиях и мог изготовить определенные приборы — те самые артефакты, которые впоследствии использовали населявшие Среднеземье дикари, не понимая их устройства и предназначения. Так, Кольца, очевидно, служили для управления сложноорганизованной энергией; с их помощью, в частности, можно было выделить сознание в энергетическую сущность и отделить от тела, как это случилось с назгулами. Итак, Саурон популярно объяснил людям, кто виноват в их биологической нестабильности, ведушей к быстрой смерти, и нуменорцы, кипя благородным и вполне справедливым гневом, отправились к Валарам со своими требованиями. Конечно, Саурон понимал, что люди не представляют угрозы для валинорской базы; но сам факт бунта биороботов против своих создателей означал (или должен был означать, по мнению мелькорского ассистента) неудачу эксперимента. Однако последствия оказались еще серьезнее тех, на которые рассчитывал Саурон. Валары настолько не желали видеть действительность, что появление нуменорского флота стало для них полной неожиданностью и повергло в панику. Видимо, они вполне допускали наличие у людей переданных Сауроном айнурских технологий и, следовательно, оружия. Персонал валинорской базы кинулся к центральному терминалу с криком: "Что делать, Эру?!" "Признать полный провал эксперимента и срочно эвакуировать базу" — бесстрастно ответил компьютер. Что и было проделано. Было ли затопление Hуменора результатом форсированного старта валарского корабля, или обозленные и напуганные Валары дали прощальный залп по мятежному континенту? Так или иначе, инициаторы эксперимента навсегда покинули Арду, оставив на планете уцелевших биороботов разных видов, погруженных в хаос, дикость и варварство, некоторое количество забытых в спешке майаров, обреченных на постепенную деградацию в отрыве от айнурской культуры, несколько артефактов и нагромождение легенд религиозного толка.

«Она появилась у нас, когда волны мятежа, затопившего государство, схлынули и пошли на убыль. Это было время темное и мрачное, наставшее взамен времени страшному и буйному. Толпы людей из разоренных городов и деревень скитались по дорогам и умирали на обочинах, а на местах, где некогда стояли процветающие монастыри, еще не заросли пепелища. Но наша обитель – древняя обитель, и неизвестно, кто основал ее в этой долине, – уцелела, хотя общие для всей страны невзгоды не обошли ее стороной…»

В городке Зомбей в домике на заводных курьих ножках живет ведьма Граба, очень похожая на Бабу-Ягу. Граба держит при себе беспризорных детей, а Роуни — самый младший в ее доме. Единственный родственник Роуни — старший брат, актер Роуэн. Театр в городе Зомбей запрещен, Роуэн пропал без вести.

Отчаявшись найти его, Роуни присоединяется к труппе гоблинов, которые обходят закон и ставят спектакли. Но их пьесы не просто развлечение, и маски они используют не только для грима… Гоблины тоже ищут Роуэна, потому что он тот единственный человек, кто спасет город от потопа.

Это простая, прозрачная книга создает волшебную атмосферу и в быстро развивающемся действии деликатно рассказывает о любви, потерях и семье.

www.amazon.com).

Земля была черной. Но не такой, какой бывает только что вспаханное поле. Она была похожа на мелкую угольную пыль. И даже также скрипела под ногами. Михаил еще раз посмотрел на показания «КЛЮЧа» и сделал несколько пробных шагов. Он присел и внимательно осмотрел почву. Ни одного кустика, ни малейшего намека на травинку. И бесконечно высокое черное небо…

Технофэнтези, стилизованное под аниме. Условно можно определить как апокалиптику. Не является фанфиком! хотя отдельные мотивы классических аниме, конечно же, различаются без особого труда.

Утро наступило совсем незаметно, крадучись. Просто тусклая черная ночная сырость постепенно стекла с неба, оставив после себя такую же тусклую сырость, цветом напоминающую серо-белую застиранную занавеску, неопрятную и помятую. Дождь продолжал моросить, реяла мельчайшая водяная пыль, становившаяся заметной, только осев на плаще.

Леа замерла на пороге, уговаривая себя. Выходить страшно не хотелось, но Полезный Труд ждал. Крайне глупое, по ее мнению, мероприятие, однако уклониться от этого переливания из пустого в порожнее было невозможно. Опять несколько часов вони, грязи, бессмысленного тыканья по углам. Немного утешало, что котосетры все-таки живые, любят, когда с ними играют, пусть даже не выпуская из клеток. И они так ласково мурлычут…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

1. Право же, я был вполне уверен, Клавдий Максим, и вы, заседатели совета, я просто не сомневался, что этот заведомо склочный старик — этот вот Сициний Эмилиан — взведет здесь на меня поклеп, не озаботившись загодя его обдумать, и постарается возместить скудость улик только изобилием брани! Конечно, оговорить можно и любого ни в чем не повинного человека, но уличить в преступлении нельзя никого, кроме преступника, — и от такового сознания я особенно рад, — вот как бог свят! рад удачному и удобному для меня случаю пред судом твоим доказать беспорочность философии невеждам, ничего в ней не смыслящим, и оправдаться самому, — пусть на первый взгляд и оклеветан я тяжко, да и трудность защиты усугубляется безотлагательной ее спешностью.

Уимзи, Питер Дит Бредон, кавалер ордена «За безупречную службу»; родился в 1890 г., второй сын Мортимера Джеральда Бредона Уимзи, пятнадцатого герцога Денверского, и Гонории Лукасты, дочери Фрэнсиса Делагардье, владельца поместья Беллингэм в графстве Гемпшир.

Образование: Итон, колледж Баллиол Оксфордского университета (факультет новой истории; диплом с отличием; выд. в 1912 г.); служил в армии Ее Величества в 1914/1918 гг. (стрелковая часть; звание майора).

«Возвращение» — рассказ завлекательный, потому что я писал его для «Таинственных историй» — в те дни я был у них одним из «главных» авторов. Я дорос до 20 долларов за рассказ, мне светило богатство, раньше мне платили по полцента за слово, теперь — по пенни. Я написал этот рассказ, отослал его издателям, и они его ВЕРНУЛИ: сказали, такой нам не нужен, он не похож на традиционные рассказы о привидениях. [Я послал] рассказ в «Мадемуазель» — они ответили телеграммой: такой рассказ не подходит нашему журналу, а потому мы изменим под него журнал. Они сделали выпуск, посвященный Хеллоуину, пригласили и других писателей; Кей Бойл написала статью, Чарлз Аддамс согласился сделать иллюстрацию на целый разворот. Это помогло мне войти в литературное сообщество Нью-Йорка: мой рассказ нашел в самотеке «Мадемуазели» Трумен Капоте. Курьер как-никак.

В арендованной квартире на Фигероа-энд-Темпл, где я бывал только наездами, мы с Грантом Бичем устроили для него гончарную мастерскую. Приблизительно раз в месяц я ночевал в верхней комнате и тогда поднимался пораньше и помогал оборудовать помещение. В одной из нижних комнат лежала оставленная кем-то надгробная плита. Вот уж нашли что оставить. Не помню, что за имя там было высечено, да это и не важно — нашли что оставить. При взгляде на эту плиту тебе волей-неволей воображалось твое собственное имя. Так что в том, как у меня возник замысел рассказа, я не сомневаюсь. Увидел то надгробие — и взялся за перо.