Игра

Игра

Елизавета Манова

Игра

Нас было пять глупцов, пять бабочек, беспечно порхнувших на огонь...

Экая ерунда! Просто пять человек устроилось на работу.

Что нас свело? Эдика - лишняя десятка и перспектива роста, Инну нелады с прежним начальником, Александр отработал по распределению и вернулся в родительский дом, а Ада увидела объявление на остановке. Ну, а я... Как-то даже неловко... Просто потребность начать сначала, переиграть судьбу.

Другие книги автора Елизавета Львовна Манова

Елизавета Львовна Манова — яркий, талантливый, самобытный автор. Только вы, дорогой читатель, вероятнее всего, не знакомы с ее творчеством. Но у вас есть шанс исправить это досадное недоразумение. Данный сборник содержит все произведения Е.Л. Мановой, которые удалось найти в сети. Мрачное средневековье и далекий космос, черная магия и чистая наука, параллельные миры и религиозные фанатики — многообразие романов и повестей Е. Мановой покоряет своим человечным отношением к жизни во всех ее проявлениях. Когда мы в первый раз берем книгу этого автора и открываем ее, то кажется предательством бросить на полдороге роман или повесть, так и не узнав удачно ли завершился «Побег», куда вышел «Легион» и где закончил свое бесконечное существование «один из многих на дорогах тьмы», удалось ли Тиламу Бэрсару переписать историю родной планеты… В сборнике собрана очень гуманная и научная (в лучшем смысле слова) фантастика, тема контакта становится Контактом, социальная критика не устарела и сейчас, экологическая тема подана блестяще в нескольких вариантах. Если вы считаете, что русской НФ нет — прочтите этот сборник, может ваше мнение изменится. Содержание: Дорога в Сообитание (повесть) Один из многих на дорогах тьмы (повесть) Игра (рассказ) Колодец (рассказ) К вопросу о феномене двойников (рассказ) Легион (повесть) Стая (рассказ) Познай себя (рассказ) Побег (роман) Рукопись Бэрсара (роман)

Странный мир на краю гибели: иссыхающая земля, уходящее море, умирающие города… Этот гибнущий мир притягивает к себе вампиров, вечно мёртвых, бредущих дорогами Тьмы.

ОН — один из Проклятых, Безымянный, осудивший когда-то сам себя на многие сотни смертей и давно позабывший, кем ОН был, и за что осудил себя.

ОН появляется, осознает себя лишь ненадолго — до очередной смерти — но однажды ЕМУ приходится задержаться. ОН возник в этот раз в теле юноши, почти ребёнка — и успел как-то вдруг привязаться к нему. И теперь Безымянный не спешит уйти. Всей данной ему силой, опытом множества перерождений ОН старается защитить того, кого неожиданно полюбил. ОН сражается с людьми и с такими, как ОН сам, и с той опасностью, которая грозит этому миру…

Елизавета МАНОВА

ПОЗНАЙ СЕБЯ

Фантастический рассказ

Пусто было в доме. Пусто и знойно. Борис Николаевич включил телевизор и плюхнулся в жаркое кресло. Да что же это, господи? Заболею, обязательно заболею... вот, уже сердце сбоит! Ни Вали, ни Сережки... воды никто не подаст.

Борис Николаевич и впрямь почувствовал себя больным, и жаль ему стало себя до слез. Один... и смотреть нечего. Опять удои! Боже, целый вечер впереди! С ума сойду... если б хоть пивка холодненького!

В книгу вошли издававшиеся ранее повести и рассказ («Колодец», «Легион», «К вопросу о феномене двойников»), и публикующиеся впервые повести «Дорога в Сообитание», «Один из многих на дорогах Тьмы…» и роман «Побег». Темы Елизаветы Мановой поражают своим разнообразием: безумный милитаристический ад «Легиона»; сосуществование не находящих взаимопонимания разумных рас в «Колодце»; мистические тайники грешной души некоего бессмертного — и тысячи раз умирающего сверхсущества в «Один из многих…»; совместимость этики людей и коллективного разума далекой планеты; космический детектив (роман «Побег»). Hо во всех случаях герои Мановой вызывают искреннее сочувствие читателя — настолько мастерски они выписаны, настолько человечны и близки нам их желания и помыслы, независимо от того, где происходит действие: в загробном мире, магическом измерении или в неведомой галактике…

Дмитрий Громов

Мрачное средневековье и далекий космос, черная магия и чистая наука, параллельные миры и религиозные фанатики — многообразие романов и повестей Е. Мановой покоряет своим человечным отношением к жизни во всех ее проявлениях. Когда мы в первый раз берем в руки книгу этого автора и открываем ее, то кажется предательством бросить на полдороге роман или повесть, так и не узнав, удачно ли завершился «Побег», куда вышел «Легион» и где закончил свое бесконечное существование «один из многих на дорогах тьмы…»

Содержание:

Легион. Повесть c. 3-54.

Один из многих на дорогах тьмы. Повесть c. 55-126.

Дорога в Сообитание. Повесть c. 127–216.

Колодец. Повесть c. 217–260.

К вопросу о феномене двойников. Рассказ c. 261–284.

Побег. Роман c. 285–478.

Елизавета МАНОВА

КОЛОДЕЦ

...И пошел из Колодца черный дым, и встал из Колодца

черный змей. Дохнул - и пал на землю черен туман, и

затмилось красное солнышко... И полез тогда Эно в Колодец.

Спускался он три дня и три ночи до самой до подземной

страны, где солнце не светит, ветер не веет...

И что он мне дался, Колодец этот? Дырка черная да вода далеко внизу. Может, он вовсе и не тот Колодец, не взаправдашний? А коль не тот, чего его все боятся? Чего мне бабка еще малым стращала: не будешь, мол, слушаться, быть тебе в Колодце? А спрошу про него - еще хуже запричитает:

Елизавета МАНОВА

СТАЯ

Будильник задребезжал, и женщина шевельнулась. Она повернулась на спину, не открывая глаз, и мужчина чуть отодвинулся, выпуская ее.

- Холодно, - сказала она. Тихо и жалобно, не открывая глаз, мужчина опять потянулся к ней, но она уже выскользнула из постели в холод и темноту нетопленного жилья, в душный смрад закупоренных наглухо комнат.

Она одевалась в темноте, судорожно натягивала на себя одежду, чтобы сохранить хоть немного тепла, но холодная одежда не согревала, перепутывалась в руках, и мужчина обнял ее за плечи, прижимаясь грудью к ее спине.

Елизавета МАНОВА

ДОРОГА В СООБИТАНИЕ

Она не спала, когда за ней пришли - в эту ночь мало кто спал в Орринде. Первая ночь осады, роковая черта, разделившая жизнь на "до" и "после". "До" еще живо, но завтра оно умрет, и все мы тоже умрем, кто раньше, кто позже. Жаль, если мне предстоит умереть сейчас, а не в бою на стенах Орринды...

Провожатый с факелом шел впереди; в коридоре, конечно, отчаянно дуло; рыжее пламя дергалось и трещало, и по стенам метались шальные тени. С детских лет она презирала Орринду - этот замок, огромный и бестолковый, где всегда сквозняки, где вся жизнь на виду, где у каждой башни есть уязвимое место, а колодцы не чищены много лет. То ли дело милая Обсервата, где все было осмысленно и удобно, приспособлено к жизни и к войне...

Елизавета МАНОВА

К ВОПРОСУ О ФЕНОМЕНЕ ДВОЙНИКОВ

Секретно

Индекс: ИВК

Шифр: НБО41238

Тема: Феномен двойников.

Сообщения по теме: документ N1

Примечание: копия снята

до вручения адресату.

Рафла-2, Нгандар

кислородный ярус

Генри О.Стирнеру

Дорогой Генри!

Простите, что запросто, но ведь вы, можно сказать, у меня на глазах выросли. Восемь лет я летал с Полем Стирнером, и глядел, как меняется ваша карточка у него в каюте. Так вы до двадцати лет доросли, таким для меня и остались. Не сердитесь за многословие, старики - народ болтливый, а я на три года старше Пола. Имя мое, думаю, теперь вам известно. Александр Хейли, Алек Хейли, системщик с "Каролины", и был я с вашим отцом до самого последнего дня. Почему раньше не написал? Если честно, так и не стал бы писать, не узнай ненароком, что вы прилетели на Старый Амбалор. И - не выдержал. Я ведь знаю, что вы значили для Пола, не могу, чтобы для вас его имя осталось замаранным.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

Я И МОЙ ТЕЛЕВИЗОР

На улице грязно - идет дождь. Крупные капли бьются о подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пятнами пестрых зонтов.

До лекции четверть часа. Ты смотришь в окно и говоришь, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

- Ты не права, - говорю я. - На Земле постоянно происходит много того, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни - у нас на планете все время что-нибудь происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, то где-то в Лох-Нессе выныривает, Бог весть откуда взявшийся, плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать снова и снова, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте, будем стоять мы с моим телевизором.

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

ВОЛШЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

(сценарий киноновеллы)

1

В небольшом концертном зале, похожем скорее на барак из гофрированной жести, - серый полумрак. Грязно, сильно накурено, - сквозь дым и мрак видны лица зрителей. В основном, это молодые ребята и девушки в потертых куртках. Кто-то сидит на стульях, кто-то - на фанерных ящиках, кто-то просто примостился на полу, поджав ноги.

В глубине слабо освещенной сцены стоит небольшой аппарат на складных ножках, с рядом клавиш, кнопками и тумблерами. За аппаратом на какой-то коробке сидит парень лет двадцати пяти, слегка склонный к полноте, с копной мелко вьющихся волос.

Владимир Щербаков

Мост

Скрипнул полоз саней. На улице раздались знакомые, казалось, голоса. Шаги на ступеньках полусожженной школы. Негромкий разговор.

В гулком пустом классе, где раньше нас было больше, чем яблок на ветке, камень разбитой стены ловил мое дыхание. Светлый иней оседал на красных кирпичах, Я считал эти летучие языки холода, выступавшие как бы из самой стены. Где-то хлопнула уцелевшая дверь. Голоса приближались. И я понял, что это не сон.

Владимир Щербаков

Поэтесса

"Стоял апрель, и зеленели звезды - причудливы, тревожны, высоки. Тогда ко мне нежданные, как слезы, незваные, пришли стихи".

В апреле?.. Да, это я помнил. Но не придал значения тогда. Сейчас я знаю - это было первый раз в апреле. Два года назад. Совсем не трудно было запомнить эти стихи. А вот почему: "На сорок рук - одна рука навстречу робкому движенью. На сорок верст - одна верста, подвластная долготерпенью. На сорок строк - одна строка с нерукотворным выраженьем".

Владимир Щербаков

Помните меня!

Иногда я спрашиваю себя: почему эта малоправдоподобная история представляется мне совсем реальной, а не сном наяву? И не нахожу ответа.

В комнате ничего не изменилось. Тот же письменный стол, шкаф с моими старыми студенческими книгами, бронзовая пепельница, статуэтка Дон-Кихота. Среди этих привычных вещей все и произошло.

Прежде всего - о встрече с человеком без имени. Мы заканчивали проект и работали допоздна. Когда я возвращался домой, в метро было совсем мало народу, а мой вагон был и вовсе пуст. Тускло светили лампочки. Жужжали колеса по невидимым рельсам. Темно-серые тени на бетоне тоннеля проносились мимо. Перегон. Станция. Перегон. На остановках хлопают двери. Снова тени бегут навстречу.

Владимир Щербаков

Прямое доказательство

Летом в лощинах поднимались высокие травы. В озерах, оставленных половодьем, шуршал тростник. Мы делали из него копья.

На холмах трава росла покороче, зато одуванчиков было больше, попадались васильки, и мышиный горошек, и цикорий. Склон казался местами голубым, местами желтым. И какая теплая была здесь земля) Можно было лечь на бок, и тогда лицо щекотали былинки, шевелившиеся из-за беготни кузнечиков, мух и жуков. Скат холма казался ровным, плоским, и нельзя было понять, где вершина и где подножье. Сквозь зеленые нитки травы виднелся лес, и светилось над лесом небо, то сероватое, то розовое от солнца, какое захочешь, как присмотришься. И можно было заставить землю тихо поворачиваться, совсем как корабль.

Владимир Щербаков

Жук

Нужно было возвращаться в город. Потому что солнце уже покраснело, и по траве поползли длинные прохладные тени. Красотки еще хлопали синими крыльями, но самые маленькие стрекозы-стрелки уже спрятались, исчезли.

Мы с Алькой прошли за день километров пять по берегу ручья и поймали жука. Теперь Алька то и дело подносил кулак к уху - слушал. Жук скрежетал лапками и крыльями, пытаясь освободиться. Час назад он сидел на пеньке, задремав на солнышке, и Алька накрыл его ладошкой. Но никогда в жизни не видел я таких жуков! Полированные надкрылья светятся, как сталь на солнце, лапы - словно шарниры, усы - настоящие антенны.

АНДРЕЙ ЩУПОВ

Ц В Е Т О К

Это случилось осенью, когда по пугающей кривой поползло вниз настроение Марка, когда, словно спохватившись, небо сменило голубые наряды на пасмурный траур, с неискренним надрывом спеша оплакать отошедшее в мир иной лето. Окна города вторили погоде, сочась слезами, покашливая в ответ на трескучие разряды высотной шрапнели. Марк все более скучнел лицом, замыкаясь в себе, на слова и улыбки уже не находя сил. У себя в институте он потихоньку начинал ненавидеть людей. Увы, это получалось само собой. Потому что вместо глаз мерещились прозрачные дождевые капли - остекленевшие, неживые, а вместо ртов - черные дыры - из тех, должно быть, что заглатывают космический мусор, обжигая угаром вселенской радиации. Все было полно суетных забот, интрижек, вирусовидных сплетен. В это "все" не хотелось вникать, и губы поневоле брезгливо кривились, когда искомое "все" шаловливым дворовым псом подкатывалось к самым ногам, пыталось неделикатно обнюхать низ живота. Дергаясь телом и ежась душой, Марк молчаливо ужасался. Миры, окружившие его собственный, виделись ему картофельными клубнями, осклизлыми и разбухшими, превратившимися в прибежище розоватых вечно голодных червей. Змеями Горгоны они тянулись во все стороны, ощупывая пространство, оставляя за собой мокрые, дурно пахнущие дорожки. Утоляемый голод ускорял их рост, клубни становились тесными, и именно в это время Марк стал избегать сослуживцев, прячась иной раз в туалетах, дымя паяльной канифолью, заставляя черные дыры перхать и отступать. Однако и, отступая, противник умело отплевывался, а угрюмому настроению Марка общественность сыскала достойное объяснение: от него ушла Лиля. Тем самым попутали причину и следствие, но Марку было уже все равно. Куда больше его беспокоила возросшая агрессивность дам из соседних лабораторий.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Елизавета МАНОВА

ЛЕГИОН

1. СОЛДАТИКИ

- Меня зовут Альд, - сказал новичок.

Приглашенье поговорить, но Алек угрюмо мотнул головой, потому что их уже вывели на рубеж.

Он все-таки глянул через плечо: как он, этот Альд? В прошлый раз там шагал Алул, но его распылили в последний бросок, тогда мы потеряли троих, ничего, подумал он, шестая цепь, проскочу. Я вернусь, подумал он, и тут наступил Сигнал, и стало наплевать, но он знал, что это пройдет. Лучше бы не проходило, подумал он, все равно ведь боишься, хорошо что этот Альд человек, подумал он, будет с кем поговорить, если вернемся, и тут шатнулась земля, и все расплылось - это их накрыло полем, сберегая до поры от огня.

Елизавета МАНОВА

ПОБЕГ

Было просто утро перед просто днем. Опять он увидел разводы на стенах, два шкафа, четыре сейфа, столы пустые и столы с бумагами, знакомые лица и знакомые вещи, кивнул без улыбки и сел на место.

На столе уже лежала тощая папка. Без надписи. Хэлан Ктар поглядел на нее с отвращением, чуть помедлил - и открыл. День начался.

Фотография и один-единственный листок, исписанный крупным почерком шефа. Даже так? Вздохнул, хмуро покосился на фотографию и стал читать.

Дмитрий МАНСУРОВ

Репортаж

(Странные фантазии - 10)

- Добрый вечер, дорогие друзья! - как обычно, жизнерадостный диктор потер ладони и схватил тоненькую кипу бумаги с новостями на разные темы. - В эфире программа "Новости"!

Задумчиво причмокивая губами, он выбрал то, что показалось ему наиболее интересным, и, посмотрев в телекамеру уверенным взглядом человека, привычного ко всему на свете, произнес:

- Итак, уважаемые телезрители, вашему вниманию предлагается материал о сельском хозяйстве. Прямой эфир из колхоза "Заповедник-3"!

Дмитрий МАНСУРОВ

Цикл

Странные фантазии

Страхи

Старое зеркало

Стресс

Пенсионер 2035

Пособие для начинающего инспекторолова

Обо всем для поколения Интернет

Страхи

Дворник у здания снег убирает,

А сверху сосульки тихонько так тают.

Сосульки растают и вниз ломанутся.

И сразу кошмары и ужас начнутся...

Старое зеркало

Солнце выглянуло из-за плывущего в неизвестность облака и осветило пробуждающуюся деревню. Красный петух Громовик взлетел на забор и громко закукарекал, но его мощное "ку-ка-ре-ку!!!" было заглушено не менее мощным испуганным криком из дома. Петух поперхнулся и уставился на крыльцо, куда встал выскочивший из дома побледневший старик, завопивший на всю притихшую деревню: