И возвращается ветер

Берендеев Кирилл

И возвращается ветер...

Из окна моей комнаты стена хорошо видна, бурым кирпичом темнея меж сосновых стволов цвета сепии. Она высока, эта стена, над густо окружившим ее бурьяном, высотой в человеческий рост она высится еще на добрый метр. Высока и очень стара.

Время не пощадило ее: снега и дожди год за годом, десятилетие за десятилетием размывали крепкий цемент кладки, зима морозила и вмерзшим льдом раскалывала кирпичи, а лето раскаляло и крошило их. Частые бури довершали общее дело, сбрасывая острые обломки вниз, в заросли чертополоха, борщевика и крапивы. Каждую осень покрывались раскисшим ковром умирающих растений, уходили в землю, и каждую весну им на смену с верха стены сыпались новые камни. Процесс этот был неостановим, и результат его очевиден. Дело лишь в сроках: сколько десятков лет понадобится, чтобы двух с половиной метровая стена навсегда исчезла с лица земли, впитанная в недра свои жирным вязким черноземом, поверхности которого никогда не касался ни заступ, ни лемех.

Другие книги автора Кирилл Николаевич Берендеев

Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...

Берендеев Кирилл

Вильно

Экран показывает все ту же заставку: лабиринт без начала и конца, то торопливо, то с замедлением разворачивающийся перед глазами: бесконечные коридоры, тупики, закоулки. Каменная кладка стен кажется удивительной нелепицей: тяжелые кирпичи с белой цементной прослойкой меж ними при взгляде сбоку враз исчезают -они - плоскости, третье измерение отсутствует. Невыразительный потолок и пол лишь усиливают картину общей фальши, глаз на них не задерживается, следит лишь за поворотами и тыкается в новые и старые стены лабиринта, наползающие со всех сторон. Изредка возвращается надпись "старт" на английском. Пройдя сквозь нее, все так же неумолимо наталкиваешься на стены, стены из мощных, тяжелых кирпичей, тыкаешься в каждый угол, из которого заведомо нет выхода, ищешь, то и дело возвращаясь к надписи "старт", находящейся где-то в самой сердцевине неустанного, неугомонного блуждания.

Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

* * *

Ждать пришлось недолго. Мальчик отошел к пустым ржавым канистрам по нужде; в самый разгар занятия за его спиной послышались торопливые шаги. Струйка тут же прервалась, оставив грязные разводы на боку одной из дырявых бочек, принадлежавших когда-то компании "Шелл", мальчик поспешно натянул штаны и обернулся.

Старик-пуштун, как и обещал, привел белого сахиба, которому понадобилось срочно попасть в соседний поселок, расположенный на той стороне реки. Дожди только что кончились, дороги размыло и единственным способом оказаться на другом берегу, оставалась переправа на лодке. Белый сахиб собирался в столицу, как сказал мальчику утром пуштун, в том поселке дорога все еще действует. Так ему говорили. Лодку он отдает на несколько дней, сейчас ему она ни к чему, к тому же и течет, но на две переправы ее должно хватить.

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Абстрактное мышление

Мы сидели в баре аэропорта "Хитроу", в тысяче с лишним километров от его родины, в тысяче с лишним километров - от моей, где-то посередине, в своеобразном перевалочном пункте на пути из одного полушария в другое. И каждый из нас возвращался домой.

Я пил традиционный чай с нетрадиционными круассанами, он раскошелился на кофе. Руки его дрожали, и он пролил сливки из крохотного контейнера на блюдце. Признаться, я впервые видел его таким.

В последнее воскресенье октября 1916 года в гавань города Бар вошел потрепанный годами трехмачтовый китобойный барк «Хоуп», серые и небрежно залатанные паруса которого шумно трепыхались на ветру. На берегу корабль ждали воспитанники детского приюта — корабль должен был вывезти их из разоренной войной страны и доставить в американский город Нантакет.

Берендеев Кирилл

Взгляд сверху

Я возился на лоджии, пересаживал цветы, когда услышал снизу, с улицы, чьи-то голоса. Не знаю, почему я вдруг решил выглянуть, какая-то непонятная необходимость заставила меня оторваться от рассады и посмотреть вниз.

Квартира моя располагается невысоко, на третьем этаже, всякий разговор людей, проходящих под окнами, слышен во всех подробностях, будто бы часть произносимых фраз касается меня и, поэтому, непременно должна быть мной услышана. Этот раз не стал исключением.

Берендеев Кирилл

Искупление

Он стоял в шаге от края платформы, смотрел вниз, и траншея, по которой бежали рельсы и струилась вода, казалась ему бездной. Он стоял, заложив руки за спину, и ждал. И не мог решиться. И пропускал поезда. Этот, скрывшийся в черном зеве тоннеля - четвертый по счету.

Он стоял уж долго, но на него никто не обращал внимания. Пассажиры входили и выходили из подъезжавших голубых вагонов, толкались у дверей, стремясь занять свободные места, пихали и наступали на ноги ему, неподвижно застывшему у края платформы, бурча про себя нелестные слова в его адрес и торопливо двигались вслед за волнами: первая волна выхлестывалась наружу, вторая волна врывалась внутрь.

Берендеев Кирилл

Изверг

Вечером, возвращаясь домой, в подъезде я встретил Людочку, спешащую, звенящую ключами и взъерошенную. Она все вертела застрявший в гнезде почтового ящика ключ и расстраивалась.

Я пришел на помощь.

- Не понимаю, что такое делается, - она отдала мне на время подержать свою сумочку, пока доставала газеты, - Это же кошмар какой-то. Я думаю... да так ни в одном романе не напишут.

- Ты сегодня рано, - абстрактно ответил я. - Что у тебя стряслось?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Валерий Вотрин

ОБРЕТЕНИЕ МОЩЕЙ СВ. МАТИАСА РАТМАНА, УНИВЕРСИТЕТСКОГО ПРОФЕССОРА

Всю свою жизнь профессор Матиас Ратман посвятил кропотливому изучению житий святых и мучеников церкви.

Другого такого знатока в этой области невозможно было сыскать и в Григорианском университете.

Самая незначительная деталь биографии того или иного святого нашла свое отражение в биографии профессора.

Жизнь его вобрала в себя множество самых ярких фактов из биографий великих святых и страстотерпцев и в конце стала походить на жизнь отшельника-аскета, преисполненного благодати.

Владимир Заяц

Некоторые аспекты современного ведьмоведения

(Стенограмма доклада доктора небиологических и прочих не наук Н.Е.Чистого)

Многоуважаемые коллеги! Друзья! Настоящий доклад есть часть обширного исследования по вопросам ведьмоведения, чертизма и лешелогии.

Насущность предпринятых нами исследований назрела давно. Предыстория вопроса носила, по существу, бессистемный или примитивно-мифологический характер. Объяснения изучаемых нами явлений прежде имели вид разрозненных схем с алогично-феноменологическими описаниями или описаний с псевдологическими связями.

Владимир Заяц

Славные парни - первопроходцы

Чем дольше Витторио обследовал планету, тем в больший восторг приходил. Казалось, что кто-то специально подогнал все условия на ней под вкусы самого придирчивого и изнеженного землянина. Сочетание среднесуточной температуры и влажности приближается к комфортным. Воздух - бальзам, напоенный ароматом неведомых трав. Деревья похожи на земные, с той только разницей, что плоды на местных фруктовых деревьях намного крупнее и вкуснее. Цветы похожи на огромных бабочек, а бабочек легко спутать с прекраснейшими цветами. Зелень нежная, будто умытая дождем.

Рафал А.Земкевич

Песнь на коронации

Песню желаете, достойные господа и прекрасные дамы? Воля ваша, спою я вам о давних временах и о твоих, король, предках. Спою о людях Эстарона, их свершениях. Может, слезы у вас вызову, может, веселый смех, а может, раздумье? Ибо, пока не отзвучала песнь, никто не знает, где больше правды - в балладе моей, или в нас самих...

Могучим было наше королевство в те далекие годы. Над нивами Босторна, над священными водами Терега, в скалах Астгорда - повсюду вздымались в небо сторожевые башни. Обитали там рыцари славные и отважные, верные клятве своей до смертного часа. Ратай не боялся тогда выходить в поле, купец путешествовал без страха, пока стояли на страже те рыцари. О, никто не смел тогда с мечом вступить в пределы нашего королевства, и не знал наш народ ни лицемеров, притворявшихся друзьями, ни сановников с черными сердцами...

Жебе

ШАРЛЬ РЕБУАЗЬЕ-КЛУАЗОН ОБВИНЯЕТ

Перевод с франц. Н. Скворцовой

13 августа 1963 года все главные редакторы французских газет и журналов нашли в своей почте письмо следующего содержания:

"Господин Главный Редактор!

Меня зовут Шарль Ребуазье-Клуазон. Мое имя Вам, без сомнения, знакомо, так как часто удостаивалось чести быть помещенным на страницах Вашей газеты и читатели не раз содрогались, читая рассказы о покушениях, объектом которых я являюсь на протяжении вот уже долгих лет.

В. Журавлева.

Эти удивительные звезды

Бакинцы, бывавшие до войны в Нагорном парке, вероятно помнят старика с телескопом. Я была тогда совсем девчонкой, но хорошо помню и старика, и телескоп, и косую надпись на жестяном плакатике: "Аттракцион "Зрительная труба" - 30 коп".

"Зрительная труба" стояла в самой высокой части Нагорного парка, на каменных плитах возле недостроенного бассейна. Сквозь щели между плитами пробивалась трава, и массивный деревянный штатив телескопа казался вросшим в землю.

Валентина Журавлева

Леонардо

Я разговорился с ним, когда в проигрывателе - шестой раз за вечер! крутилась пластинка Бернеса. До этого мне как-то неудобно было подойти к нему - нас познакомили мельком. Но в шестой раз услышав песенку старого холостяка, я не выдержал.

Видимо, он тоже скучал. Когда я предложил ему папиросу, он охотно вышел со мной на балкон.

Нужно было начать разговор, и я спросил первое, что пришло в голову:

ВАЛЕНТИНА ЖУРАВЛЕВА

Придет такой день

Не читайте этот рассказ днем, потому что вас будут отвлекать тысячи назойливых мелочей. Лучше всего читать ночью, когда на столе лежит теплый круг света от лампы и сквозь полуоткрытое окно слышно, как шуршит дождь.

Не читайте этот рассказ, если вас раздражают исторические и научные неточности. Действительность здесь основательно перемешана с вымыслом. Сведения, которыми я располагала, были так противоречивы, что пришлось выбирать почти наугад. Кое-что я присочинила сама.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Берендеев Кирилл

Икар

Он торопливо вышел на улицу, оглянулся и, придерживая распахнувшийся от холодного ветра плащ, закрыл дверь. Висячий замок жалобно стукнул о раму, отпущенный человеческой рукой. Новый порыв ветра заставил мужчину поежиться. Еще раз взглянув на запертую дверь, он спустился по дощатым ступенькам с крыльца. Крыша, покрытая старой черепицей, давно требовала ремонта, да и столбы обветшали и потрескались так, что поручни шатались подобно гнилым зубам.

Берендеев Кирилл

Каждому дарована надежда

Игорь Колобов свернул на Садовое кольцо и заскрипел зубами с досады. До начала эфира оставалась не больше четверти часа, а пробка, в которую он умудрился со всего размаха въехать, продержала бы его гораздо дольше. Он в третий раз за последнюю минуту бросил взгляд на часы. Времени оставалось все меньше и меньше, а поток машин и не думал двигаться.

За три переключения светофора он умудрился всеми правдами и неправдами продвинуться вперед метров на двадцать и перестроиться в правый ряд. Спустя пару минут он добрался до перекрестка и уже на красный свернул на Пречистенку. Бульварное было забито в той же степени, и Колобову пришлось колесить по центру в поисках переулка с нужным направлением движения. Карту он забыл дома и теперь ругал себя и за эту неосмотрительность.

Берендеев Кирилл

Книга Аркадия

Пока на море был полный штиль, и корабль, ожидая попутного ветра, бесцельно стоял у пристани, все мы, включая нашего уважаемого капитана, отправились побродить по городку, что расположился невдалеке от порта. Если мне не изменяет память, там века два назад, располагалась летняя резиденция местных царей; причины, по которым она перестала существовать, мне неизвестны. Узнать же об этом в библиотеке города мне было попросту лень.

Берендеев Кирилл

Книгочей

Две женщины, немногим за тридцать, стояли у дверей книжного магазина: одна, с двумя тяжелыми сумками, напряженно вглядывалась в конец улицы, другая, сложив руки на груди, от делать нечего разглядывала припаркованные на стоянке автомобили.

- Пока не видно, - сказала женщина с сумками. - Но, вообще-то уже пора. Негде ему задерживаться.

- Может, он все-таки домой пошел, - неуверенно произнесла ее товарка.