И возгорится солнце

И возгорится солнце

Александр КОЛПАКОВ

И возгорится солнце

Михаил Соколов должен был выехать к 78-й секции Космотрона, но задержался в диспетчерской башне, ожидая вызова Дайна.

Дежурный фотоэнергетик Цыба, длиннорукий, нескладный, но удивительно подвижный парень, работал одновременно на двух пультах. Кроме того, как человек общительный, он еще вел разговор с Михаилом.

Они говорили о Космотроне.

- Ничего у них не выйдет!..- бубнил Цыба.- Ровным счетом.

Другие книги автора Александр Лаврентьевич Колпаков

Александр Лаврентьевич Колпаков родился в 1922 году в селе Мачеха Кикзидзенского района Сталинградской области. В 1939 году окончил среднюю школу.

С 1940 по 1955 год служил в Советской Армии.

Во время войны четыре года воевал на фронте рядовым артиллерийской батареи. Высшее образование получил после войны. По профессии инженер-химик, Александр Лаврентьевич с 1956 года работает научным сотрудником в научно-исследовательских институтах.

С 1955 года начал выступать в периодической печати и по радио с научно-популярными статьями.

«Гриада» — первая книга автора. Это научно-фантастический роман о межзвездном полете к центру Галактики, о знакомстве с жителями других миров, обладающими высокой цивилизацией.

Аннотация издательства, 1960 г.

Эта книга — яркий образец массовой советской фантастики периода оттепели. Фантастика ближнего прицела изжила себя, её стремительно меняла космическая, историческая и социальная фантастика, такое было время. И пусть «Гриада» — не лучшее, что написано советскими фантастами, тем не менее книгу можно полистать и сейчас, и уж вряд ли она уступит по стилю и качеству девяноста процентам изданий русскоязычной фантастической литературы нынешнего времени.

«Альфа Эридана» — так называется предлагаемый вниманию читателей сборник современных советских научно-фантастических рассказов.

Почти все авторы рассказов — молодые учёные, инженеры, изобретатели. В литературу они пришли недавно, и поэтому с полным правом этот сборник можно считать сборником рассказов младшего поколения советских фантастов.

Научно-популярная статья, рассказывающая о перспективах субсветовых космических полетов, о некоторых выводах теории Относительности и о вытекающих из этих выводов возможностях для космонавтики.

Фантастика из сборника «На суше и на море 1963».

Фанатастика из восьмого выпуска художественно-географического сборника «На суше и на море».

«Гриада» — это научно-фантастический роман о межзвездном полете к центру Галактики, о знакомстве с жителями других миров, обладающими высокой цивилизацией.

Газета «Пионерская правда», 1959 год, 18 сентября-29 декабря, №№ 75-84, 86-88, 90, 91, 93-97, 100, 101, 103, 104.

В далеком будущем всё подвластно Человеку, могучему Homo galactos: он может гасить и зажигать звезды, строить новые планеты, сколь угодно продлевать жизнь. Но человеческое мироздание колеблется от вторжения иномирных сил…

Редакция 1968 г.

На Юпитер я попал перед окончанием профтехучилища: обычная преддипломная практика — Не стоит, видимо, описывать путешествие туда. Кто не знает, как оно происходит?

Начну с того, что я очутился где-то на седьмом небе, а точнее — в атмосферной лаборатории тамошних химиков. Обыкновенное «летающее блюдце» с гектар размером. На нем намонтирована уйма установок синтеза. Реакторы всякие, трубопроводы, холодильники, компрессоры, пушки ионизирующих излучений. Словом, все как полагается — Снуют толпы лаборантов, техников, операторов. А командует парадом благообразное существо, чем-то смахивающее на нашего декана Михаила Давыдовича. Лицом, конечно. А вместо рук у него восьмерка симпатичных щупальцев.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

Я И МОЙ ТЕЛЕВИЗОР

На улице грязно - идет дождь. Крупные капли бьются о подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пятнами пестрых зонтов.

До лекции четверть часа. Ты смотришь в окно и говоришь, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

- Ты не права, - говорю я. - На Земле постоянно происходит много того, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни - у нас на планете все время что-нибудь происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, то где-то в Лох-Нессе выныривает, Бог весть откуда взявшийся, плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать снова и снова, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте, будем стоять мы с моим телевизором.

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

ВОЛШЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

(сценарий киноновеллы)

1

В небольшом концертном зале, похожем скорее на барак из гофрированной жести, - серый полумрак. Грязно, сильно накурено, - сквозь дым и мрак видны лица зрителей. В основном, это молодые ребята и девушки в потертых куртках. Кто-то сидит на стульях, кто-то - на фанерных ящиках, кто-то просто примостился на полу, поджав ноги.

В глубине слабо освещенной сцены стоит небольшой аппарат на складных ножках, с рядом клавиш, кнопками и тумблерами. За аппаратом на какой-то коробке сидит парень лет двадцати пяти, слегка склонный к полноте, с копной мелко вьющихся волос.

Владимир Щербаков

Мост

Скрипнул полоз саней. На улице раздались знакомые, казалось, голоса. Шаги на ступеньках полусожженной школы. Негромкий разговор.

В гулком пустом классе, где раньше нас было больше, чем яблок на ветке, камень разбитой стены ловил мое дыхание. Светлый иней оседал на красных кирпичах, Я считал эти летучие языки холода, выступавшие как бы из самой стены. Где-то хлопнула уцелевшая дверь. Голоса приближались. И я понял, что это не сон.

Владимир Щербаков

Поэтесса

"Стоял апрель, и зеленели звезды - причудливы, тревожны, высоки. Тогда ко мне нежданные, как слезы, незваные, пришли стихи".

В апреле?.. Да, это я помнил. Но не придал значения тогда. Сейчас я знаю - это было первый раз в апреле. Два года назад. Совсем не трудно было запомнить эти стихи. А вот почему: "На сорок рук - одна рука навстречу робкому движенью. На сорок верст - одна верста, подвластная долготерпенью. На сорок строк - одна строка с нерукотворным выраженьем".

Владимир Щербаков

Помните меня!

Иногда я спрашиваю себя: почему эта малоправдоподобная история представляется мне совсем реальной, а не сном наяву? И не нахожу ответа.

В комнате ничего не изменилось. Тот же письменный стол, шкаф с моими старыми студенческими книгами, бронзовая пепельница, статуэтка Дон-Кихота. Среди этих привычных вещей все и произошло.

Прежде всего - о встрече с человеком без имени. Мы заканчивали проект и работали допоздна. Когда я возвращался домой, в метро было совсем мало народу, а мой вагон был и вовсе пуст. Тускло светили лампочки. Жужжали колеса по невидимым рельсам. Темно-серые тени на бетоне тоннеля проносились мимо. Перегон. Станция. Перегон. На остановках хлопают двери. Снова тени бегут навстречу.

Владимир Щербаков

Прямое доказательство

Летом в лощинах поднимались высокие травы. В озерах, оставленных половодьем, шуршал тростник. Мы делали из него копья.

На холмах трава росла покороче, зато одуванчиков было больше, попадались васильки, и мышиный горошек, и цикорий. Склон казался местами голубым, местами желтым. И какая теплая была здесь земля) Можно было лечь на бок, и тогда лицо щекотали былинки, шевелившиеся из-за беготни кузнечиков, мух и жуков. Скат холма казался ровным, плоским, и нельзя было понять, где вершина и где подножье. Сквозь зеленые нитки травы виднелся лес, и светилось над лесом небо, то сероватое, то розовое от солнца, какое захочешь, как присмотришься. И можно было заставить землю тихо поворачиваться, совсем как корабль.

Владимир Щербаков

Жук

Нужно было возвращаться в город. Потому что солнце уже покраснело, и по траве поползли длинные прохладные тени. Красотки еще хлопали синими крыльями, но самые маленькие стрекозы-стрелки уже спрятались, исчезли.

Мы с Алькой прошли за день километров пять по берегу ручья и поймали жука. Теперь Алька то и дело подносил кулак к уху - слушал. Жук скрежетал лапками и крыльями, пытаясь освободиться. Час назад он сидел на пеньке, задремав на солнышке, и Алька накрыл его ладошкой. Но никогда в жизни не видел я таких жуков! Полированные надкрылья светятся, как сталь на солнце, лапы - словно шарниры, усы - настоящие антенны.

АНДРЕЙ ЩУПОВ

Ц В Е Т О К

Это случилось осенью, когда по пугающей кривой поползло вниз настроение Марка, когда, словно спохватившись, небо сменило голубые наряды на пасмурный траур, с неискренним надрывом спеша оплакать отошедшее в мир иной лето. Окна города вторили погоде, сочась слезами, покашливая в ответ на трескучие разряды высотной шрапнели. Марк все более скучнел лицом, замыкаясь в себе, на слова и улыбки уже не находя сил. У себя в институте он потихоньку начинал ненавидеть людей. Увы, это получалось само собой. Потому что вместо глаз мерещились прозрачные дождевые капли - остекленевшие, неживые, а вместо ртов - черные дыры - из тех, должно быть, что заглатывают космический мусор, обжигая угаром вселенской радиации. Все было полно суетных забот, интрижек, вирусовидных сплетен. В это "все" не хотелось вникать, и губы поневоле брезгливо кривились, когда искомое "все" шаловливым дворовым псом подкатывалось к самым ногам, пыталось неделикатно обнюхать низ живота. Дергаясь телом и ежась душой, Марк молчаливо ужасался. Миры, окружившие его собственный, виделись ему картофельными клубнями, осклизлыми и разбухшими, превратившимися в прибежище розоватых вечно голодных червей. Змеями Горгоны они тянулись во все стороны, ощупывая пространство, оставляя за собой мокрые, дурно пахнущие дорожки. Утоляемый голод ускорял их рост, клубни становились тесными, и именно в это время Марк стал избегать сослуживцев, прячась иной раз в туалетах, дымя паяльной канифолью, заставляя черные дыры перхать и отступать. Однако и, отступая, противник умело отплевывался, а угрюмому настроению Марка общественность сыскала достойное объяснение: от него ушла Лиля. Тем самым попутали причину и следствие, но Марку было уже все равно. Куда больше его беспокоила возросшая агрессивность дам из соседних лабораторий.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Колпаков

КОНТИНУУМ ДВА ЗЕТ

I

И вот он наступил - день старта. Владимир Астахов стоял крайним на овальной площадке лифта и с нетерпением ждал, когда окончится церемония прощания и их поднимут на сорокаметровую высоту к люку корабля. Его сердце билось спокойно, ничто не смущало душу. Мысленно он уже давно был там, в безграничном просторе, где лишь свет звезд да вечное безмолвие.

И вдруг он увидел Таю. Девушка отчаянно протискивалась сквозь толпу. Все-таки пришла! Он никак не предполагал этого. В горле сразу пересохло.

Александр КОЛПАКОВ

Око далекого мира

ЕОНИД медленно поднялся на плоский прибрежный холм, раздвигая рукой высокую душистую траву, доходившую ему до плеч, и остановился у подножия памятника. На вершине мраморного тороса был изваян человек в полярной меховой одежде. В одной руке он держал планшет, а другую козырьком приложил к глазам, словно защищал их от блеска льдов. Леонид скользнул взглядом по надписи: "Исследователям Северной Земли" -и, взобравшись на уступ обелиска, сел, обхватив руками колено.

Колпаков Антон

Пpoизвoдcтвeннaя тpaвмa

Произошла эта реальная история в стародавние поздне-советские ранне-перестроечные времена (1988 г.) в одном почтовом ящике Ленинграда. Может быть, кто-нибудь помнит про такие ПЭВМ ЕС-1845 -- история касается непосредственно их. Коротко о том, что представляет собой ЕС-1845. Это IBM PC-почти совместимый компьютер на базе процессора Intel 8086 (замечу, что процессор был оригинальный, интеловский, со всеми копирайтами и логотипами), намертво впаянного в системную плату. Системный блок размером с современный big-tower помещался в защитном корпусе из стали и пермаллоя, покрашенном в защитный же цвет. В общем, военное исполнение... Подслеповатый ч/б CGA-монитор с диагональю 10.5 дюймов. Бетономешательная газонокосилка, по недоразумению называемая матричным Epson-совместимым 9-игольчатым принтером, весила 19 (!) кг. В корпусе системного блока имелось прямоугольное отверстие, в котором при особом желании можно было найти два 5-дюймовых флоповода на 360 КБ каждый. Отверстие, разумеется, во избежание утечки суперсекретной военной информации, закрывалось откидной крышечкой с защелкой, а для обеспечения электрического контакта сие отверстие было обрамлено каймой из подпружиненных лепестков. Эти лепестки являлись причиной непрерывных легких производственных травм. Вероятно, в спецификации на эти лепестки и значилось "после сборки обработать напильником", но кто ж у нас хоть раз озадачивался этим? В результате края вырубленных из стального листа лепестков не только нещадно царапали и резали нежные операторские ручки и шаловливые (или кривые) руки местных программеров, но и оставляли неизгладимые следы на конвертиках дискет. Кстати, попасть дискетой в нужный дисковод было неимоверно трудно. Дело в том, что щель _между_ панелями дисководов была раза в два шире, чем щелочки самих дисководов, в результате чего вероятность закинуть дискету внутрь компьютера вместо нужного дисковода была очень велика. Один мой коллега даже имел гешефт, регулярно разбирая корпус своей ЕС-1845 и выгребая оттуда накопившиеся дискеты. Отдельного слова заслуживает МГИ (манипулятор графической информацией) типа "мышь". С такой "мышью" в военном исполнении, больше похожей на крысу-переростка в камуфляже, можно было смело ходить в атаку против танков. Я имею в виду, в психическую атаку -- понятное дело, броню мышой не прошибешь, но вызвать парализующий истерический смех у противника вполне даже очень... Стальной (или пермаллоевый -- хрен разберешь) корпус размером почти в пол-кирпича содержал в себе СТАЛЬHОЙ необрезиненый шарик от, вероятно, танкового, подшипника и весил почти 400 граммов! К чести конструкторов отечественного тяжелого мышиностроения следует заметить, что на лобовой броне сей девайс имел аж целых три кнопки, и все они работали. Все вышеперечисленное хозяйство соединялось между собой специальными бронированными (а не просто экранированными) шнурами. Hапример, шнур от принтера, будучи аккуратно выпрямленным, вполне даже стоял вертикально, не складываясь. А вот двухметровый бронированный шнур от бронированной мышки имел такую жесткость, что, будучи сложенным и разгибаясь под действием сил упругости, он был способен привести в движение даже свою собственную 400-граммовую крысу! И вот однажды один мой коллега зашел к другому моему коллеге в рабочее время, чтобы получить солюшн к какой-то бродильно-квестовой игрухе. Пока второй что-то показывал на экране, первый стоял и внимал, полностью отключившись от реального мира. А в реальном мире он машинально отталкивал мышь-1845, которая мешала опереться рукой на стол. А мышь уступать место не хотела, поскольку ее шнур не давал ей покоя. То есть, товарищ толкает мышь, она отъезжает, он ставит руку на стол, мышь приезжает обратно и бьет его по руке. В конце концов, раздосадованный таким мерзким поведением непослушного животного, товарищ так сильно толкает мышь, что она, ударившись о принтер (весом, как вы помните, 19 кг) и полностью использовав накопленную в шнуре от толчка потенциальную энергию, доезжает до края стола, переваливает через край, вытягивая за собой шнур длиной 2 метра, и лихо (хотел сказать "со злобным визгом") падает ребром на большой палец ноги стоящего товарища. Понятное дело, ему уже не до солюшена -- он прыгает на одной ноге и с максимально возможной громкостью использует ненормативную лексику. Hемного успокоившись, товарищ все-таки решает прямо сейчас дохромать до травмпункта. Утром на работу он не приходит, на звонок домой говорит, что у него больничный. Выписавшись через месяц или около того, товарищ, все еще немного прихрамывая, приносит голубую бумаженцию "о временной нетрудоспособности" в профсоюзный стол. Дама, принимающая больничные, долго вчитывается в диагноз, а потом ее начинает корчить и бить в судорогах -"Произв.травма: мышь на ногу упала". Весь HИИ рыдал... Знай наших мышей! :)

Алексей КОЛПИКОВ

ЖИТЬ В ЛЕГЕНДЕ

Миф как первоначальная форма духовной жизни

человека представляет природу и саму общественную

форму, уже переработанную бессознательным, но

художественным образом народной фантазии...

К.Маркс, Ф.Энгельс

...Я храню это в тайне не потому, что боюсь ее разглашения. Напротив, я бы с радостью поделился ею со всеми. Но увы, мне никто не поверит. Я боюсь, что меня сочтут сумасшедшим.