И снова легато

И снова легато
Автор:
Перевод: Елена Серафимовна Петрова
Жанр: Ненаучная фантастика
Серии: Рэй Брэдбери. Собрание, В мгновенье ока
Год: 2004
ISBN: 5-699-08146-1

Для поэтической натуры щебет птиц звучит небесной музыкой. 

Герой рассказа воплотил эту старомодную метафору — различил и записал прекрасную мелодию, спетую на дереве в его саду. Но певчие птицы осенью улетают. Как теперь жить — без музыки?

Отрывок из произведения:

Едва усевшись в кресло посреди сада, Фентрисс замер и прислушался. Он так и не поднес к губам высокий стакан, не поддержал беседу со своим приятелем Блэком, не взглянул в сторону дома и даже не заметил, как хорош был ясный осенний денек, ибо в воздухе, прямо у них над головами, царила истинная феерия звуков.

— Просто не верится! — сказал он. — Ты слышишь?

— Кого? Птичек? — переспросил Блэк, который, напротив, воздал должное содержимому стакана, порадовался осеннему теплу, с удовольствием рассмотрел внушительный особняк и пропустил мимо ушей пение птиц.

Рекомендуем почитать

Самое любимое занятие Леонардо Мида — ходить по вечернему городу. Раньше он был писателем, но теперь книг и журналов никто не читает, все смотрят телевизор. Однажды Леонардо задержал последний в городе полицейский патруль…

© suhan_ilich

В гринтаунскую школу приехала новая учительница, Энн Тейлор, 24 лет. Боб Сполдинг влюбился в нее и набрался духу объясниться в любви…

Его слёзы попали на нагробный камень восемнадцатилетней Дианы де Форе на кладбище Пер-Лашез, и она проснулась…

Мужчины всегда останутся мужчинами, пещерными существами, глупыми, высокомерными, напористыми, упрямыми, безрассудными, агрессивными, книжниками, поэтами, пилотами воздушных змеев, вечными мальчишками… И им всегда будет нужна лучшая половина.

Рассказ об общении с нерожденным ребенком. Главный герой — Дуглас Сполдинг, выросший мальчик из Гринтауна.

На скамейке в парке каждый вечер сидели Эл и Роза Штейн. Они постоянно спорили и ругались, но при этом оставались счастливой семейной парой. И вот Эл умер…

«Возвращение» — рассказ завлекательный, потому что я писал его для «Таинственных историй» — в те дни я был у них одним из «главных» авторов. Я дорос до 20 долларов за рассказ, мне светило богатство, раньше мне платили по полцента за слово, теперь — по пенни. Я написал этот рассказ, отослал его издателям, и они его ВЕРНУЛИ: сказали, такой нам не нужен, он не похож на традиционные рассказы о привидениях. [Я послал] рассказ в «Мадемуазель» — они ответили телеграммой: такой рассказ не подходит нашему журналу, а потому мы изменим под него журнал. Они сделали выпуск, посвященный Хеллоуину, пригласили и других писателей; Кей Бойл написала статью, Чарлз Аддамс согласился сделать иллюстрацию на целый разворот. Это помогло мне войти в литературное сообщество Нью-Йорка: мой рассказ нашел в самотеке «Мадемуазели» Трумен Капоте. Курьер как-никак.

За ресторанным столиком выясняют отношения, рвут семейные связи, завязывают другие... И кто знает, что лучше на закате жизни - начать новую или мирно состариться?

Другие книги автора Рэй Брэдбери

Рассказ из сборника «Тени грядущего зла».

Перевод Л. Жданова.

Премия за достижения в научной фантастике «Хьюго»-1954, категория «Роман». Пожарные, которые разжигают пожары, книги, которые запрещено читать, и люди, которые уже почти перестали быть людьми… Роман Рэя Брэдбери «451° по Фаренгейту» — это классика научной фантастики, ставшая классикой мирового кинематографа в воплощении знаменитого французского режиссера Франсуа Трюффо.

День был свежий – свежестью травы, что тянулась вверх, облаков, что плыли в небесах, бабочек, что опускались на траву. День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму. Край был недвижим, и все двигалось. Море было неспокойно, и море молчало. Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком. Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер. Волны холмов и волны океана, два рода движения, были разделены железной дорогой, пустынной, сложенной из ржавчины и стальной сердцевины, дорогой, по которой, сразу видно, много лет не ходили поезда. На тридцать миль к северу она тянулась, петляя, потом терялась в мглистых далях; на тридцать миль к югу пронизывала острова летучих теней, которые на глазах смещались и меняли свои очертания на склонах далеких гор.

Марс… Красная планета, всегда манившая нас, людей с Земли. И, все-таки, мы смогли туда отправиться. Мы смогли ступить на планету, когда-то наполненную жизнью, намного более лучшею и разумнее, чем мы. Но, здесь оказались и свои обитатели, для которых Красная планета была домом… Об отношениях марсиан и людей, их судьбах, покорении Марса и многих других проблемах будущего и идет в речь в этом романе из множества рассказов Рэя Брэдбери. Художник В. Г. Алексеев.

Под этой обложкой собраны сто лучших рассказов Рэя Брэдбери, опубликованных за последние сорок лет: лирические зарисовки из жизни городка Гринтаун в штате Иллинойс, фантастические рассказы о покорении Красной планеты, леденящие душу истории из тех, что лучше всего читать с фонариком под одеялом… Романтические и философские, жизнерадостные и жуткие, все они написаны неповторимым почерком мастера.

«Каждое утро я вскакиваю с постели и наступаю на мину. Эта мина — я сам», — пишет Рэй Брэдбери, и это, пожалуй, и есть квинтэссенция книги. Великий Брэдбери, чьи книги стали классикой при жизни автора, пытается разобраться в себе, в природе писательского творчества. Как рождается сюжет? Как появляется замысел? И вообще — в какой момент человек понимает, что писать книги — и есть его предназначение?

Но это отнюдь не скучные и пафосные заметки мэтра. У Брэдбери замечательное чувство юмора, он смотрит на мир глазами не только всепонимающего, умудренного опытом, но и ироничного человека. Так, одна из глав книги называется «Как удерживать и кормить Музу».

Кстати, ответ на этот вопрос есть в книге, и он прост — чтобы удерживать Музу, надо жить с увлечением и любить жизнь, прислушиваться к ней и к самому себе.

Она взяла большую железную ложку и высушенную лягушку, стукнула по лягушке так, что та обратилась в прах, и принялась бормотать над порошком, быстро растирая его своими жесткими руками. Серые птичьи бусинки глаз то и дело поглядывали в сторону лачуги. И каждый раз голова в низеньком узком окошке ныряла, точно в нее летел заряд дроби.

— Чарли! — крикнула Старуха. — Давай выходи! Я делаю змеиный талисман, он отомкнет этот ржавый замок! Выходи сей момент, а не то захочу — и земля заколышется, деревья вспыхнут ярким пламенем, солнце сядет средь белого дня!

Школа на Венере. Солнце показывается здесь только раз в семь лет, а в остальное время идут дожди. Всем детям, героям рассказа, по девять лет и почти никто из них не помнит того, какое оно, это солнце. Кроме Марго. Ведь она прилетела сюда только пять лет назад, с Земли, из солнечного Огайо. За это ее не любят остальные одноклассники и сторонятся ее. И вот наступил тот самый день, когда солнце должно было всего на час появиться над заливаемой водой планетой, тот самый день, которого все так ждали…

Популярные книги в жанре Ненаучная фантастика

Рассказ был опубликован в журнале «Наука и жизнь» № 2 за 2010 год.

Международная мафия пытается лоббировать гастрономические интересы марсиан на уровне глав государств Большой Восьмерки. Но, когда лидеры землян с негодованием отвергают идею использования человечества в качестве кормовой базы инопланетян, марсиане предлагают сделку шейху Мухаммеду…

Юрий Нестеренко

Репортаж с края света, или заметки о 5045

(Hаписано в июне 1997 г. после командировки во Владивосток. Писалось для ФИДО, потому в тексте присутствует соответствующий сленг - см. глоссарий в конце)

Если вы там не бывали,

Я побывала за вас.

"чья-то пародия на чей-то стих"

Итак, вознеся должное количество проклятий злым духам, насылающим на людей командировки, вынужден был я отправиться туда, куда прежде добирались только мои мессаги. По дороге в аэропорт в сотне метров от входа в метро я был застигнут ливнем, который успел сделать свое мокрое дело за те несколько секунд, что я бежал стометровку; нечего и говорить, сколь увеличилась от этого моя радость. Еще более зловещее предзнаменование встречало меня в аэропорту Шереметьево, где прямо перед входом стоит ящик для сбора пожертвований на какую-то церкву; ушлые церковники остроумно рассудили, что, прежде чем рисковать жизнью, вступая на борт самолета, многие захотят, по земной привычке, сунуть взятку господу. Гордо прошествовав мимо этой ловушки для легковерных, я прошел на регистрацию. (Кстати, тем немногим, кого судьба забросит в столь же дальнее путешествие, могу порекомендовать авиакомпанию Трансаэро, а не Ориент, ибо это Боинг-757 с телевизорами, 12 аудиоканалами и малолимитированным ассортиментом напитков супротив Ил-62 без всех этих достоинств; Ориент, впрочем, несколько дешевле, но вряд ли вас должно это волновать, если вы только не сошли с ума до такой степени, чтобы совершать подобное путешествие за свои кровные.) Полет продолжается ~8.5 часов - мессаг, надобно заметить, идет существенно дольше, но надо учесть тот факт, что самолет летит директом, а мыло почему-то ходит через Южно-Сахалинск.

В честь, собственно, возобновления литературной деятельности)

Николай Сергеевич не любил, когда его отвлекали от раздумий. Что может быть хуже для ученого, когда прекрасно выстроенная, логически отточенная и скрупулезно отлаженная им цепочка рассуждений, ровный ход мысли, отметание ненужных ходов, всё то, из чего потом рождается Истина, могут быть разрушены в один миг. Развалены одной единственной помехой.

Незнакомец появился из зарослей сирени внезапно. В мятой замызганной футболке болотного цвета, рваных грязных джинсах, но босой. Сильно сутулый, почти горбатый. Лицо продолговатое, лошадиное какое-то. По разумению Николая Сергеевича, такой типаж всегда присущ англичанкам. На голове — сильно отросший «ёжик», скорее напоминающий теперь «дикобраза». Руки, лоб, щеки сплошь покрыты свежими царапинами. Как этакий голубчик пробрался на территорию дачи, окруженной высоким глухим забором?

Давным-давно, в некотором царстве, некотором государстве, жил-был один молодой-премолодой специалист и получал 115 рублей в месяц. И был он недоволен своим житьем-бытьем. И не потому даже, что зарплата была маленькая, а потому, что был он молодой-премолодой и, вдобавок еще, выглядел моложе своего возраста. И по этой причине взрослые, солидные дяди считали что он — «молодо-зелено», и ни принимали всерьез ни его, ни его идей. А идей, гениальных по его мнению идей, было у него больше чем во всем остальном НИИ. Чем больше он выдвигал идей, тем больше донимали его насмешками; чем больше донимали его насмешками, тем больше он нервничал; чем больше он нервничал, тем путанее излагал он свои мысли; чем путанее излагал он свои мысли, тем больше донимали его насмешками. И обиднее всего было то, что все звали его Степкой, хотя по паспорту он был Степан Степанычем.

Люк смотрел вниз. Там было пусто. Он знал, что ветер несет по выбитому асфальту обрывки газет и мусор, но отсюда их было почти не видно. И вони от помойки не чувствовалось. Не так чтобы уж совсем не чувствовалось… К запаху же своего пальто он давно привык.

Он смотрел вниз, а высунувшийся из кармана шарф колотил его по ноге. Шарф дергался и крутился, но было лень убрать его в карман. Да и зачем? Разве не все равно?

Сигарет не было. Только бычок. Один. И коробок спичек. Полупустой. Люк вздохнул. Шарф стукнул его по ноге еще раз. Люк проследил взглядом за поднявшимся в воздух газетным листом и увидел, что по кромке стены к нему ползет человек. Такой же, как он сам. Люк заинтересовался — доползет или сорвется? Мужик дополз и сел рядом.

рассказ опубликован в журнале "Рок-Оракул", 1–2.2003 г.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

, что у Чарли Гидни было в жизни, — слабое сердце, работа ни к черту и жена, с которой ругались дни и ночи напролёт. Нет, с такой жизнью пора завязывать. Чарли решил все изменить и… сказал жене, что только что убил своего начальника, и ему надо бежать из города. Он даже не предполагал, чем обернётся его вранье…

Вот уже полгода моя машинка упорно молчит, как партизанка. Слова из нее не вышибешь. Что случилось? И вдруг я подумал, что Россия потеряла сюжет своего существования, и поэтому я не знаю, о чем писать. И никто не знает, о чем писать. Пишут только те, кто не знает о том, что они не знают, о чем писать.

Впрочем, был у меня хороший сюжет. Но не пишется. По крайней мере, попробую пересказать его. Мы с товарищем поднялись в горы и зашли в чегемские леса, якобы охотиться на крупную дичь. Когда мы входили в лес, старая ворона нехотя, с криком, похожим на оханье, слетела с ветки дуба и тяжело проковыляла по воздуху, опираясь на крылья, как на костыли.

В американских школах учат, что человеческое тело полностью обновляется за девять лет. Спустя девять лет рядом с мужем — другая женщина, не та, на которой он женился. Есть повод начать новую жизнь…

Ему врезался в память мексиканский цирк-шапито — зазывала, предлагавший лавину диковинных зрелищ, великий султанский парад-алле, где шел гордый верблюд с дряблыми горбами, ободранными боками, самый дряхлый в мире лев с морщинистой мордой, похожей на разбитое окно. Спасала цирк Лукреция, маленькая циркачка с ослепляющей улыбкой, которая гарцевала на немощных верблюдах, жонглировала пивными бочонками, отрывала билеты и каждый вечер взлетала в поднебесье купола, чтобы превратиться из мотылька в яркую бабочку.

© ozor